Андрей Добрый – Карта Несуществующих Мест или Двойник из Ниоткуда (страница 3)

А фантомный фонтан, выполнив свою странную миссию и растворившись в воздухе беззвучно, как лопнувший мыльный пузырь, оставил после себя лишь липкий беспорядок и первую трещинку в обыденности Веселундии. И легкий холодок под ребрами у Джо-Джо, который он списал на смех.

Тень над Городом Радости

Создавалось ощущение, что над городом повис знак дежавю. Словно кто-то неуклюже перелистывал страницы знакомой книги, и картинки слегка двоились.

Джо-Джо шел к Радужному Мосту, чтобы встретить почтальона Мятлика – тот обещал принести новый журнал "Веселые Изобретения" для Гизмо. Мост, как всегда, переливался всеми цветами радуги, а под ногами пружинило упругое сияние. Но… что это? Рядом с ним, чуть в стороне, стоял еще один мост. Он был похож на брата-близнеца, но больного. Его цвета были тусклыми, выцветшими, словно краски смыл дождь. А под ногами, вместо привычной пружинистой радости, ощущалась странная, тягучая тишина, как густой сироп. Люди, ступившие на него по ошибке, морщились, потирали виски и быстро сходили обратно, жалуясь на легкое головокружение и чувство, будто их тянет вниз. Через час этот грустный двойник растаял, как сахарная вата под внезапным дождиком, оставив лишь влажный след на камнях да недоумение в воздухе.

Позже, когда Джо-Джо нес Гизмо журнал мимо киоска Братьев Блинчиков, откуда так вкусно пахло ванилью и жареным тестом, он чуть не врезался в странную тумбу. Она стояла прямо через улицу от настоящего киоска. Вывеска на ней гласила кривыми, невеселыми буквами: "Пирожки-Разочарования". Внутри, вместо веселых, подпрыгивающих Братьев Блинчиков, сидела одна-единственная угрюмая тень. Она не улыбалась, не зазывала покупателей. Просто протягивала руку, предлагая серые, холодные комочки теста, от которых даже мухи шарахались. Никто не подходил. Когда Джо-Джо попытался приблизиться, фантомный киоск дрогнул и исчез, словно его стерли ластиком, оставив лишь слабый запах подгоревшей муки и тоски.

Самым жутким был визит в парк. Джо-Джо любил сидеть под своим могучим Дубом, в тени его раскидистых ветвей, придумывая новые шутки. Но сегодня рядом с его старым другом вырос другой дуб. Он был выше, тоньше, как истощенный великан. И вместо зеленых листьев на его ветках дрожали и мерцали сотни крошечных фонариков-слезинок. От него веяло холодом и одиночеством так, что птицы облетали его стороной, а солнце-попрыгунчик будто стеснялось светить рядом слишком ярко. Джо-Джо подошел, и ему показалось, что дерево тихо плачет. Этот фантом продержался дольше всех, почти полдня, прежде чем медленно растворился в воздухе, как печальный сон. От него осталось лишь ощущение пустоты и морозный след на траве.

– Они появляются там, где что-то потеряно или забыто, – шептала Гизмо вечером, изучая свои записи на новеньком планшете "АномалияЛоггер 3000". Ее очки-калейдоскопы блестели в свете лампы. – Возле фонтана Джо-Джо вчера обронил свою счастливую монетку! На мосту старушка Миндалина потеряла платок с вышитыми смешариками! А под дубом… – Она посмотрела на Джо-Джо. – Ты когда-то потерял свою первую записанную шутку, помнишь? Ту, про говорящий бутерброд, который все время просил масла?

Джо-Джо кивнул, чувствуя, как тот самый холодок под ребрами, появившийся у фонтана, стал сильнее. Город чувствовал себя… раздвоенным. Ненадежным.

Погоня за Радужной Тенью

Экшен грянул, когда Джо-Джо и Гизмо (с ее новыми реактивными кроссовками "Быстроногов-1") шли мимо Кондитерской "Сладкий Сон". Из ее распахнутого окна, пахнущего ванилью и сдобой, вдруг выпрыгнула невообразимая штуковина. Огромная мармеладная лягушка! Но не простая, а полупрозрачная, как стеклянная. Она вся мерцала радужными переливами, словно внутри нее горел крошечный призматический фонарик. Каждый ее прыжок оставлял за собой короткий, липкий, радужный след, который тут же таял и испарялся, как дым. Фантом! И она явно спешила!

– Лови ее! – закричал Джо-Джо, первым бросившись в погоню. Инстинкт подсказывал – это ключ! Часть тайны!

Погоня по крышам Веселундии была безумной и чудесной! Фантомная лягушка прыгала легко и бесшумно, проскальзывая сквозь флюгеры в форме кренделей и дымоходы, пахнущие какао. Джо-Джо карабкался по черепице в форме вафельных рожков, Гизмо жужжала следом на своих кроссовках, едва не врезаясь в трубу, из которой валил розовый дым (видимо, кто-то варил зефир). Ворчун, ворча что-то про "крысиные бега" и "гномов не для этого создавали", удивительно проворно катился по скатам, цепляясь посохом. Бублик мчался внизу, по улице, лая: -Стой, подозрительное земноводное! Верни улики! – и пытаясь предугадать направление прыжков. Пусик плыл чуть позади, дрожа и становясь почти невидимым: "Ой-ой-ой, высота! И… и она же скользкая! Мармеладная!"

Они почти настигли лягушку на плоской крыше Музея Смеха, уставленной гипсовыми фигурами хохотавших великанов. Джо-Джо протянул руку… Но фантомное создание, словно почувствовав опасность, обернулось. Ее мармеладные глаза (если это были глаза) сверкнули. Она хихикнула крошечным пузырьком воздуха и… растворилась прямо в луче полуденного солнца. Оставив лишь одну-единственную каплю липкого, радужного сиропа, упавшую прямиком на нос Бублику.

– Уплыла! – разочарованно выдохнула Гизмо, снимая очки и вытирая пот со лба. – Но след… энергетический отпечаток… он здесь. Нездешний. Как у того фонтана.

Джо-Джо стоял, глядя на пустое место, где только что была лягушка. Холодок под ребрами стал ощутимее.

Лицом к Лицу с Пустотой

Вечер опустился на Веселундию, как мягкое фиолетовое покрывало. Первые звезды зажглись в небе – одна, самая яркая, подмигнула Джо-Джо, как старая знакомая. Он сидел на крыльце своего дома-мороженого, сжимая в руке свой самый дорогой талисман – теплый, гладкий камень в форме Чихающего Кота, подарок мамы. Он думал о фантомах, о странной лягушке, о том, что город будто заболел легкой, но заразной грустью…

Вдруг воздух перед ним задрожал. Не как у фонтана. Тоньше. Точно поверхность воды, в которую бросили камень. И он появился.

Двойник.

Стоял в двух шагах, на теплой плитке крыльца. Так близко, что Джо-Джо видел каждую деталь. Одет в такую же клетчатую рубашку, но ткань казалась поношенной, выстиранной до белесости. Джинсы – того же покроя, но выцветшие до неопределенного серо-голубого оттенка. Рыжие вихры – те же, что у Джо-Джо, но без золотистых искорок на солнце, просто тускло-рыжие. Глаза – его собственные глаза, зеркальные… но пустые. Глубоко усталые. Без огонька. Без искры. И самое страшное, самое неправильное – на левой щеке, где у Джо-Джо сияла, как маленькое солнышко, веснушка-нота "ля", было гладкое, пустое место. Будто кто-то стер ее ластиком.

Джо-Джо остолбенел. Весь мир сузился до этой фигуры. Холодок под ребрами превратился в ледяной ком, сковывающий дыхание. Двойник смотрел на него. Без улыбки. Без злобы. Без всякого выражения. Просто смотрел.

– Кто… – успел прошептать Джо-Джо, инстинктивно сжимая камень-кота.

Двойник двинулся молниеносно. Не для атаки. Его рука (пальцы холодные, как мрамор в подвале) мелькнула. Он вырвал Камень-Кот из руки Джо-Джо. Вырвал легко, будто брал то, что ему и так принадлежит.

– Отдай! – вскрикнул Джо-Джо, бросаясь вперед. Это был крик не столько гнева, сколько ужаса. Камень – его связь с мамой, с теплом дома, с чем-то нерушимым!

Но двойник уже отступал. Он окинул Джо-Джо последним взглядом – тяжелым, невыносимо знакомым и одновременно чужим. Взглядом, полным немой тоски и чего-то еще… упрека? Сожаления? – и шагнул назад. Прямо в стену дома-мороженого. Камень в его руке вспыхнул тускло-синим холодным светом. Стена дрогнула, стала жидкой и мутной, как вода в луже после дождя. И двойник растворился в ней, как призрак, унося с собой тепло камня.

Джо-Джо остался один. С пустой, холодной ладонью. В голове внезапно образовалась зияющая пустота. Он только что думал… Думал о чем-то важном. О чем-то очень теплом. О маме? О ее смехе? О той шутке, которую он ей рассказал вчера? Он забыл. Совсем. Словно кусочек его памяти, его самого, вырвали вместе с камнем. Он почувствовал слабость, легкое, но противное головокружение, как будто земля под ногами стала зыбкой. Как будто его самого начали… стирать.

Сбор Команды и Шепот Старых Книг

Через полчаса в мастерской Гизмо, пахнущей паяльником, маслом и пылью, царило напряженное оживление. Джо-Джо, все еще бледный, рассказывал о встрече. Его голос был чужим, сдавленным. Пусик, кутаясь в три шарфа, дрожал, как осиновый лист, его прозрачность то усиливалась, то спадала.

– Это не призрак, – прошептал он, пряча лицо в складках ткани. Голос его был едва слышен. – Призраки… они из нашего мира. Энергия. Остатки. Он… другой. Как дыра. Как пустота. Холодная. Он не отсюда.

– Зазеркалье! – вдруг рявкнул Ворчун, стуча посохом по полу так, что зазвенели банки с гайками. Все вздрогнули. – Я же говорил! Дедушка Кремень рассказывал у очага! Бывают трещины. В самой ткани мира. Оттуда иногда глядят… отражения. Нехорошие. Ненастоящие. Крадут вещи. И мысли! Особенно теплые! – Он мрачно посмотрел на Джо-Джо. – Вот твой камушек и твою думушку и стырили.

– Значит, нужен детектор! – Гизмо уже лихорадочно рылась в ящиках. Гаечные ключи летали, микросхемы мигали, как испуганные светлячки. – Создам "Фантомоскоп"! Будет ловить их энергетические следы, частотные искажения! Надо только подобрать правильный резонатор… – Она схватила кристалл с полки и принялась припаивать его к какому-то блестящему корпусу.