Анастасия Ковалева – Крис. Часть 1. Как все начиналось (страница 4)

Но когда попутчик хочет есть, и у него есть деньги, а он их не хочет тратить и бережет, надеясь, что кто-то вдруг покормит, при этом каждые 10 минут ноет, что он голоден – этого мне не понять…

Краснодар

Вписались у друга Саши, последователя алмазного пути. И если в прошлый раз члены этой общины не были гостеприимны, то сейчас нам повезло больше. Уже немолодой, бритый полный мужчина возил нас в общину на медитации, а после медитации мы ехали в баню.

В Краснодаре мы провели три дня. Погуляли по ботаническому саду и Красной площади. Я искала Карлсона, но там его не было. Вдруг мне написала Диана: “Карлсон в Сочи! Он звал меня к себе, но я отказалась”.

Она даже дала мне адрес хостела, в котором он остановился. У меня забилось сердце. И я рванула туда сломя голову, взяв с собой Сашу. Встретиться с Карлсоном снова для меня было чуть ли не целью жизни. Я думала, что не могу без него жить. С моей стороны было глупо так рваться к человеку, который от меня убегает. Но я была молодая и глупая. Мной управляли чувства. Ради того, чтоб увидеть его, я готова была лететь на край света.

Мы мчали по серпантину в легковой на скорости 160 км/ч. Меня укачивало на перевалах. Я поняла, что больше не хочу ехать по этой дороге на машине.

Сочи

17 апреля

Прибыв в Сочи, я тут же познакомилась со всеми уличными музыкантами. Первым делом спросила про Карлсона. Оказалось, что он уехал вчера. Ааа! Я опоздала всего на один день. Куда он уехал, не знал никто.

Где ночевать? У нас есть палатка, которую любезно одолжил хост из Краснодара. Но она пропускает воду. Под дождем, естественно, мокнет. Единственное укромное место, которое нам удалось найти под крышей, было под мостом. Здесь же лежали местные бомжи, будто морские котики на арктическом леднике. Соседство с ними не радовало. К тому же, они заявляли права на свою территорию.

Ночью очень холодно, а спальник у меня тонкий. Сплю в одежде и потею, а принять душ негде. И я поняла, что нужно снимать жилье.

Переночевав под мостом, мы вышли на набережную и попытались заработать стритом: Саша играл на электрогитаре, а я собирала деньги. За день едва удавалось отбить проезд и наскрести на еду. Вечером мы познакомились с местными матерыми аскерами, которые научили нас добывать деньги “из воздуха”. Они подходили к прохожим и старались как-то весело попросить у них денег: “Девушка, у Вас не найдется пары биткоинов?” Все отличается от попрошайничества тем, что ты говоришь любую чушь, но весело, а не давишь на жалость. Ты понимаешь человеку настроение, а он тебе за это платит. Нам удалось собрать триста рублей, но они не покрывали даже хостел, который стоил пятьсот.

Комната в хостеле освободилась, и мы с Сашей заселились именно в тот номер, где жил Карлсон. Хозяйка даже не потрудилась убраться: я узнала его перчатки, на полу валялись пивные бутылки. Больно. Я больше его не увижу.

Мы оплатили две ночи (по 500 рублей в сутки). Первую ночь я платила со своих накоплений. После этого у меня оставалось двести рублей.

Вечером в хостеле собрался мини-Утриш: Поэт (очень светлый, добрый и позитивный чел с длиннющими дредами, бородой и зарядом энергии) пел свои песни, которые так мне понравились, что я пожалела об отсутствии диктофона и камеры (телефон предательски сел).

В городе сезон ливней. По улице особо не погуляешь. Сидеть в фаст-фудах, ничего не покупая, не разрешают и пяти минут – выгоняют. Тем не менее, я погуляла, поплатившись за это больным горлом наутро. Хостел находится в горах, на серпантине, подниматься туда долго, а найти дорогу без навигатора сложно.

20 апреля

Мы с Сашей стали спорить. Денег не хватало, мы не понимали друг друга. Это было началом конца.

Я говорю:

– Тебе надо, чтоб я и играла, и аскала!

– Играй. я бы аскал лучше тебя. – отвечает Саша.

– Я плохо аскаю? Играй тогда сам.

– Тогда я вообще никуда не пойду, буду сидеть дома. Комната до завтра проплачена.

21 апреля

Утро. Саша не хочет идти играть. Он заворачивается в одеялко, плачет и никуда не идет.

Я говорю: – играть ты не хочешь, покупать продукты не хочешь, платить за хостел не хочешь, а чего же ты хочешь?

Саша: – я хочу заниматься сексом, и чтобы мне приносили кофе в постель! А ты холодная!

Я: – сними шлюху, купи кофеварку и обогреватель.

Чуть позже я попыталась вытащить Сашу на стрит. Он требовал нарисовать ему табличку. Но мой маркер высох. В ответ я услышала: “ты не хочешь делать даже табличку, я не буду играть”.

Крис

20 апреля

Утеряно двести рублей моей заначки… из-за чего нас чуть не выперли с хостела.

Хозяин квартиры забрал долг за вчера и покусился на стопку мелких монет, отложенных на еду на сегодня (хотя этого бы не хватило покрыть аренду следующего дня, было всего рублей 60).

Оказалось, что Саша заболел и возможно заразил меня (у меня озноб, кашель и сопли, у него – вирусный герпес и потеря зрения). Плюс гитарный динамик сломался, а значит, играть мы не можем.

Нашли динамик (Саша вытащил из раздолбанного телевизора на помойке). Обросли связями: перезнакомились со всеми кланами уличных музыкантов, попрошаек и бичей. Узнали, где чья территория, застолбили место в переходе (и не пришли на него).

Играли у маяка – час, безрезультатно. Зато я побывала на море. Потом пошли в переход, но там занято и очередь. Саня замерз, пошли греться. Есть просит, а деньги оставил дома.

Мы не знали, что делать. Денег не хватает. У торгового центра встретили аскера, который ходил по парковке и просил деньги. Он показал нам мастер-класс по аску. Настреляв денег с таким мастерством и лёгкостью, что мы смотрели, раскрыв рты, сидя на остановке, он купил нам батон и молоко. Его звали Крис. На самом деле его звали Сергей, но он больше любил называть себя “Кристиан Марк Пауланнер” по-немецки. Кстати, забавно, что Карлсона тоже звали Сергей.

Счастливые, сытые и довольные, мы пошли в хостел. Денег хватило и следующий день ночлега, и на еду. А по дороге мы нашли полную блинчиков тарелку, которую Саша на ходу уничтожил (несмотря на проглоченный за вечер батон с палкой колбасы и кетчупом, пол-литра вермута, пиво и коробку куриных ног из КФС).

21 апреля

Просыпаюсь от стука в дверь. За оплатой приходят все раньше и раньше. В первый день расчетный час был в три часа, потом в двенадцать, теперь в десять. Завтра в семь придет…

Пошла в душ. Мыла и шампуня нет. Пока мылась, в гости пришел Крис и начал нагло меня клеить, не обращая внимания на Сашу. Оплатили еще один день в хостеле.

Узнала, что один мой друг с Утриша, по которому я скучаю и к которому хочу ехать, умер в Питере. Отравился грибами. Ему собирали денег на кремацию.

Пока Саша играл на гитаре, а народу не было, я заболталась с Крисом, который сидел рядом на лавочке. Это он помог нам вчера нааскать на хостел и еду. Он умело, увлеченно и быстро стучал барабанными палочками по картонной коробке. Было видно, что он кайфовал от процесса. Высокий, худой, разговорчивый и невероятно харизматичный, с большим носом, тонкими губами и безумными глазами. Его точно нельзя было назвать красавчиком, но харизма более чем компенсировала его внешние недостатки.

Мы так зацепились языками, что я не могла оторваться. Саша психует: наверное, пожалел о том, что упрекал меня в том, что я плохо аскаю. Без аскера денег в чехол никто не кидает вообще. Он психует и швыряет гитару: “играть без тебя не в кайф”. Садится на лавочку и ноет. “Настя, мне холодно… Настя, я есть хочу…” Я говорю:

– Купи себе еды. Денег у нас поровну.

– Но я не хочу тратить свои деньги на еду… глаз болит… я замерз… хочу в тепло…

Я иду искать еду, теплое место и няньку. И в аптеку за глазными каплями.

Саша: – мне ничего не надо.

В “Пятерочке” купила макароны и фасоль на 40 руб, взяла мазь для Сани и “Ацикловир”. Возвращаюсь. Поскольку я была жутко голодная, взбесилась из-за съеденного без меня яблока. Потом извинилась, но мне это не простили…

Утром пришел Крис, и я приготовила еду на троих. Начался дождь. На стрит не выйти, а у гитары порвалась струна – и это плохо. На эту гитару нужны толстые струны.

Теперь уж точно никакого стрита. Все обломалось. Как зарабатывать? Саша сильно простыл и почти ослеп на один глаз, который воспалился. Ему пришлось возвращаться в Волгоград на лечение. А я осталась в Сочи. Саша работал за еду, а денег у него никогда не было. Он постоянно ныл. И ему нужна была нянька, которая будет о нем заботиться. Эта роль мне не подходила.

Следующие несколько дней я гуляла с Крисом. Даже он, уличный музыкант, аптечный наркоман и аскер, был самодостаточнее, чем звукорежиссер. Он умел выживать. И не ныл. У него всегда было хорошее настроение, несмотря на такую хреновую жизнь. Мне это нравилось.

– Крис, почему ты идешь пешком по велодорожке?

– Потому что я на “колесах”.

Он скучал по какой-то Веронике. Писал ей и звонил, а она его игнорировала. Он спрашивал меня: “что значит, если девушка говорит: “брось меня, я шлюха?” Она меня так проверяет?

Он говорил, что, когда впервые меня увидел, подумал, что я – транс. Парень, который косит под девушку. Вот только кадыка нет. И только сейчас понял, что я девушка. Наверное, он был под кайфом.

Крис рассказывал, что употребляет “лирику” (таблетки от эпилепсии), «соль» и капли для глаз. А ещё “Триган-Д”. Но я не придала этому значения. У меня были знакомые, которые бухали и плотно сидели на тяжёлых наркотиках, и вели себя нормально.