Анастасия Ковалева – Крис. Часть 1. Как все начиналось (страница 6)

И вот – выставила на стол сигареты с ароматом пагубной иронии. Но Крис не оценил прикол. Он вошел, запах застыл между нами, как нота, которую никто не услышал. Он смотрел на испорченные сигареты – и его недовольство стало стеклянной стеной между нами. Он шипел молчанием, и я ощутила острое, как порез, недоверие.

Лазаревское

Мы уезжаем от Петровны и двигаемся дальше. Автономный ритм дороги, гудок грузовика вдали, мы просто на поверхности пульсирующей земли. Едем по направлению к М-4 – словно сливаемся с асфальтом, страх и вожделение одновременно.

До вечера долетели до Лазаревского – крошечной остановки на кольце вселенной. Ночлега у нас нет – и не важно, что нет броне-отеля, ничего общего с теплом, лишь бетон. Мы пришли на вокзал – театр пустоты, железные кресла и арии эскалаторов. Сели, смотрим трэш-кинцо «Кожа»: гротеск, извращение, лица искажены, мозг застывает – и все это гремит в нашей груди.

И вот приходит полиция – она, как утренний душ, окатывает холодным взглядом. Я вытягиваю паспорт, отдаю – соединяю наши миры. И на секунду этот акт становится ритуалом доверия на высоте всех автотрасс и провинциальных вокзалов.

– Регистрация Ваша где? – интересуется сотрудник, не увидев в моем документе штампа о прописке.

– Везде.

– Но Вы же где-то живете?

– Я везде живу. Я – сознание, тело – мой дом. А у Вас есть дом?

– Есть.

– Но Вы сейчас не в нем. Значит, на данный момент времени Вы – БЕЗдомный.

Полицейский завис. Поняв, что с меня взять нечего, он подошел к Крису.

– А ваши документы где?

– Усы, лапы, хвост, вот мои документы! – Задорным голосом отвечает Крис.

Больше нас этой ночью не трогали.

9 мая

Утром мы скинули пыль с колес, мотор и желудок урчал, дорога звала – и вот мы снова в пути, два отбитых мечтателя на горячем асфальте. Через крошечный поселок – и понеслось: День Победы, горячая каша из огромного казана, сырая, дымящаяся, и мы – заправились хлебом и перловкой у БТР: стальной гигант, как небесный щит, как ржавый друг войны. Мы щёлкнули фотку, и я почувствовала это – момент, будто мы с дорогой стали одним целым.

И тогда Крис, настоящий харизматик, уговорил меня – я, трезвенник-язвенник, равнодушный к спирту – на пятьдесят граммов. "Всего пятьдесят", – он шептал, и я сдалась, но он всем сразу начал рассказывать, словно барабанной дробью: она-то вообще пила водку, да-да, выпила на девятое мая! И вот я… стою на празднике памяти, влюблённая в каждую кочку дороги и его шалую улыбку.

Это были наши лучшие времена – и пусть они горели, пусть пылали. Мы путешествовали как скитальцы, с хохотом, искрой, приколами – смешные, наполнялись воздухом свободы, ловили каждый глоток ветра, каждую мысль, как человек, заблудившийся, но счастливый быть заблудившимся. Всё было радугой, переливом, дорогой и жизнью, и мы – просто шли, просто жили, просто дышали всем этим.

Катя

К вечеру мы добрались до Краснодара и поставили палатку в поле напротив торгового центра “Мега”. Утром мы собрали палатку и пошли гулять по городу. Крис снова куда-то запропастился, а я пошла на встречу с подругой, автостопщицей Катей из Костромы.

Добираться до нее нужно было на трамвае. Вдруг, стоя на остановке, я увидела, как по трамвайным рельсам едет Грузовик. Это КамАЗ Анатолий, проснувшись сегодня утром, решил, что он – трамвай Андрей.

Встретились с Катей – в том же самом переходе, где несколько часов назад разминулись с Крисом. Она – автостопщица, гитаристка, поет на семи языках (но очень тихо). Мы с ней поехали на вписку к хосту по каучсерфинга Алексею. Крис тоже позже к нам присоединился. Хорошо, что место нашлось для всех.

Проснулись на вписке у Алексея мы попрощались с Катей, которая поехала в Сочи, и выехали из Краснодара с ТЦ «Красная Площадь» в сторону Ростова. Только я отошла в поле пописать, Крис поймал тачку, я даже снять штаны не успела. Но там, где нас высадили, туалета нет. Пришлось прыгать в мокрый лес через канаву.

Машина не ловится. Хочется есть и пить. Пошли в столовую. Покушали хлеб, который был с собой, навалив на него по три ложки аджики и насыпав красного перца и соли сверху. Заодно хотели спрашивать водителей, подвезет ли кто, но никто не заходил. Подкрепившись, мы снова пошли на дорогу. Уже темнело.

За 7 часов проехали всего 100 км и застряли, не доезжая поворота на Темрюк. И тут нас накрыла гроза. За минуту на землю обрушился мощный поток ливня. Мы едва успели скрыться в надземном переходе. Стоп невозможен. Переждали дождь и попробовали постоять на повороте. Таксист сказал, что здесь никогда никто не останавливается. Пошли дальше – мимо тупиковой заправки, через развязку и мост. Поймали фуру до Ростова. Я села на спальник. Так как мы были очень уставшие, сразу уснули. Водитель разбудил и сообщил, что встает спать. До Ростова не довез 80 км.

Время позднее – десять вечера. Пытаемся уехать. Холодает. На трассе стоять бесполезно. Здесь ходят междугородние автобусы, спрашиваем по ним, не берут. Требуют деньги. Проезжающие легковые либо полные, либо в Ростов не едут. Фуры спят. Всё. Мы застряли…

Ночь мы провели в кафе, благо, есть круглосуточные. Взяли кофе, пирожок с яйцом, пиццу и сухари. Не спали, залипали в телек и разговаривали до шести утра. Туалет только платный – 20 рублей, поэтому я ходила в поле. И принесла с него грязь на ботинках, за что получила люлей от уборщицы. Захотелось пить. Увидела на столе бутылку с водой. Понюхала. Хлебнула. Оказался 70% уксус. Стало плохо, но пришлось терпеть. Скорая сюда все равно не доедет.

Как рассвело, вышли. Спросили первого же водителя – он на Ростов едет. В 7 утра уже проезжали Ростов, тут Крис меня кинул и внезапно решил поехать в Кемерово восстанавливать паспорт, а я продолжила путь дальше на этой же тачке, т. к. водитель ехал до Москвы. Мне нужно было добраться до Беларуси: я ехала на суд. Когда я возвращалась из Германии, в Бресте встретила дядьку, который оказался рецидивистом-насильником, вошел ко мне в доверие, заманив в дом в лесу под видом помощи, где несколько дней держал меня взаперти. Я сбежала, выпрыгнув со второго этажа через балкон, и сразу же обратилась в полицию. Теперь осталось восстановить справедливость и посадить его. Я с этого ничего не получу, но зато буду спокойна за себя и других женщин.

Грустно расставаться… нам было так круто и по кайфу вместе. Я бы поехала с ним и в Кемерово, если бы не суд. Одной теперь несладко. Но – нечего распускать сопли, я иду вперед, и меня ждут новые интересные люди, места и события. Я снова в дороге.

В столовой на трассе хлеб с тремя ложками аджики, красным перцем и солью – вот весь мой обед.

Планируя дальнейший маршрут, я думаю: в какой стране мира лучше всего? Лучшее место в мире – там, где мы вместе.

У Саши Звукача

Где-то в дороге, на трассе М-6 Краснодар – Москва.

Итак, Крис решил ехать в другую сторону. Что делать дальше? Плакать? Нет! Мне нужен план. В машине я беру тетрадь и записываю свои планы по путешествию:

В июне хочу съездить в одиночку по Кавказу. Махачкала-Дербент-Баку-Гянджа-Ереван-Тбилиси-Батуми-Владикавказ-Грозный-Пятигорск. Далее – либо через Казахстан, Узбекистан, Киргизию в Китай, либо снова в Европу по тем странам, по которым не проехала в прошлом году. Это балканские страны, Франция, Италия, Испания, Германия, Нидерланды, Швеция, Норвегия.

Мы проехали с водителем ещё 500 километров, общение как-то не заладилось. Ехали молча. Решила остановиться в Волгограде – повидаться с Сашей. Интересно, как он там? Вылечил ли он свой глаз?

Он ответил сразу. Ещё немного – и я опять переступаю порог квартиры в хрущевке на пятом этаже, напоминающей сквот, почти без мебели, в пыли, весь пол завален проводами, инструментами, гитарами, фотоаппаратами, телефонами и различными запчастями.

Саша по-прежнему живёт аскетично и впроголодь. У меня возникает желание о нем заботиться. А может быть, у нас и получится завести отношения… Я понимаю, что до сих пор испытываю к нему очень теплые чувства. И, когда он снимает джинсы и ложится на меня на стареньком советском диване – я не сопротивляюсь. Он даже не снимает трусы-семейники… Однако, процесс мне не нравится. Я не получаю удовольствия от прикосновений к его телу (хотя в моем вкусе всегда были высокие и стройные парни), но я лежу, почти не двигаясь, воспринимая это как акт милосердия.

С утра я перемываю кучу посуды (не мужское дело – мыть посуду), готовлю ему и себе яичницу и кофе, снова мою посуду, принимаю душ, зашиваю куртку и чехол от палатки, который расползся по швам, помогаю Саше накачать шины для велосипеда, меряю добытый вчера шмот – куртка, толстовка и джинсы, занимаюсь на барабанных палочках до красноты на ляжках (стучу по ногам, чтобы соседи не услышали, они тут любят ментов вызывать), подтягиваюсь на турнике, чтобы суметь вылезать из вагона высотой 2,5 метра, еду на парковку ТЦ, чтобы настрелять на проезд и продукты на вписку, планирую маршрут дальнейших странствий, договариваюсь об участии в рок-фестивале за проходку (в качестве билетера) и монтаже видео “за символическую плату”, и это только половина моего дня, когда я не в дороге. В общем, занятости – хоть отбавляй.

И тут – внезапно, откуда ни возьмись, звонит Крис. Каким-то чудесным образом он тоже здесь. Он сидел у фонтана в центре города. Его волосы были покрашены в угольно-черный. При виде него моё сердце ёкнуло. Я боялась снова его потерять.