Анастасия Ковалева – Крис. Часть 1. Как все начиналось (страница 5)

– А ты мне нравишься – сказал он и улыбнулся.

– Ты мне тоже. – ответила я. Мы поцеловались. Я посчитала этот поцелуй официальным началом наших отношений. Теперь мы вместе.

Вечером на парковке мы познакомились с двумя женщинами: Ольга Петровна, крепкая сорокалетняя дама с короткой стрижкой, сидела в большом черном джипе, в котором можно жить. Ее подруга Таня – молодая худенькая загорелая блондинка модельной внешности, сидела за рулём белого “Мерседеса”. Они жили в поселке Дагомыс недалеко от Сочи. Мы неплохо пообщались и обменялись контактами.

Крис пригласил меня к себе домой, в заброшку: двухэтажное отдельно стоящее здание желтого цвета на пустыре, в заброшенных очистных сооружениях. Окна выбиты. На первом этаже ничего нет, только мусор и лестница. На втором – большое помещение с ямой, куда годами бросали мусор. В комнате стоит стол, стулья, на стене приколочена снятая с улицы афиша «Короля и Шута». Из окна виден “Моремолл”, где Крис «работал» – просил деньги. Есть отдельная маленькая комнатка с двуспальной кроватью, которая даже запиралась на защёлку, так что можно было не бояться, если придут бомжи или наркоманы. Почти отель!

На этой кровати мы провели ночь. Когда Крис разделся, я увидела, что все его тело обожжено, как у Дэдпула. Нетронуты огнём только голова, шея и область паха. Вся остальная кожа была сожжена и пересажена с других мест клочками. Он выглядел, как Франкенштейн. Но это меня не отпугнуло. Я спросила: – Как ты сгорел? – и он наплёл мне про пожар, из которого он вынес троих детей. Он рассказывал так подробно, со слезами на глазах, что ему нельзя было не поверить. В красноречии он был мастером, и мог наговорить любую чушь так убедительно, что ни у кого не оставалось сомнений. Если бы он рассказывал, что прилетел с Луны, я уверена, эффект был бы тот же.

Секс с ним был восхитительным: и дело даже не столько в том, что у него был просто невероятной длины член, а внутри кипело море страсти и дикой, безумной энергии. Я кайфовала от каждого прикосновения к нему, от того, как он кайфует, когда я легонько поглаживаю его по спине, покусываю за ухо, чешу его затылок, целую – сначала осторожно и нежно, едва касаясь губ, а потом страстно и взасос, будто мы вот-вот съедим друг друга.

Я не на шутку привязалась к нему, и уже не представляла без него своей жизни. Мне хотелось всё время так жить: ездить автостопом, ночевать в палатке, не важно, где. Главное – вместе.

На следующий день мы с Крисом пошли к его другу, дредастому позитивному чуваку, музыканту Виктору по прозвищу Поэт, чтобы забрать барабан и палатку. Палатка мне не подошла: тяжёлая, таскать в руках невозможно. И я ее не взяла.

Поэт начал подкалывать Криса – не жёстко, по-дружески. Но вдруг Крис, обидевшись, хватает барабан и убегает прочь. “Сделал гадость – сердцу радость” – сказал Поэт ему вслед, улыбаясь.

Я бегу за ним, но он пропал из вида. До этого мы несколько дней тусовались вдвоем, и ничто не предвещало… Догнать его не удалось, и пришлось вернуться к хостелу. Возможно, он еще придет? Куда мне теперь идти? Где искать его? Я потеряна.

Поэт предложил остаться у него, но это хостел, тут гостей не вписывают. Я не хотела, чтобы из-за меня у него был конфликт с хозяйкой. Пошла на электричку, чтоб уехать в Дагомыс, так как Петровна нас приглашала, и Крис, возможно, поехал туда. Но не успела на последнюю. Оставалась только одна надежда, только одно место, куда он мог прийти – сквот.

Я захожу на сквот. Барабан лежит на кровати, еда разбросана на полу. Я легла и стала дожидаться Криса, ведь он по-любому придет за инструментом. Но ночью он так и не явился… Утром я услышала громкий, настойчивый стук в дверь. Крис?! К сожалению, это был полицейский.

– Вставай!

– В чем дело?

– Дело Магарыча! – улыбаясь, сообщил участковый.

Меня запрягли подметать двор участка. Дали за это двести рублей. “Тут живут винтовые. Их после прихода тянет двигаться. Вот мы и берём их, пускай прибираются – говорит участковый”.

Освободившись, я пошла искать Криса. И весь день ходила по городу, по всем местам, где он обычно аскал и тусовался, но нигде не было. Нигде…

Ночью сквот подожгли. Вместе со всем содержимым. Я разбита. Без Криса я чувствую себя потерянной. Карлсон, Саша, теперь он… Ночевать негде. Я звоню Петровне. Крис оказался у нее. Слава Богу. Я выхожу на трассу и еду в Дагомыс. Это спасение.

Дагомыс

Крис здесь. Ура! Петровна приняла меня. У нас отдельная комната.

Первый раз за несколько дней – нормальный душ и теплая постель. В хостеле было холодно. Отопления никакого, горячей воды – тоже. Толком не помыться. Кухня общая в отдельном домике. И за оплатой приходят рано утром. Словом, по сравнению с жильем в Сочи, дом Петровны был раем.

Я не могла принять того, что Крис уехал, потому что играл со мной. Соблазнил – и ему стало скучно. Я ему надоела. А я не могла больше отпускать. Слишком больно каждый раз. Настолько, что хочется кричать. Хочется выброситься в реку.

Я хотела побыть с ним ещё немного. И мы продолжили встречаться.

Крис говорил Петровне, что сгорел в торговом центре “Зимняя Вишня” в Кемерово. Но Петровна ему не поверила. К тому времени я уже знала, что он врёт. Его мама рассказала мне, что он себя специально поджёг, чтобы привлечь внимание девушки, которая ему нравилась. А когда загорелся, испугался. Стал кататься по земле. На “скорой” его увезли в больницу, где он лежал год, сделали тридцать операций по пересадке кожи, которые оплатила мать. Лежал на воздушной подушке, потому что на спине не было кожи. За ним ухаживала девушка, Даша.

“Теперь я – уникальный человек” – говорил он о себе. И это было правдой. Таких, как он, больше не было во всем мире.

Суставы его пальцев так и остались навсегда в согнутом положении. Поэтому он больше не мог полноценно играть на пианино, от чего страдал. Однако, у Петровны он играл на синтезаторе. Эти мелодии были такими грустными, что рвали мне душу. Я любила держать его за руку: пальцы между пальцев. Я гладила его по тонкой-тонкой, как бумага, коже на спине. Он кайфовал, и я – тоже.

Я почему-то влюблюсь в чокнутых, чудаков, музыкантов, бродяг, не от мира сего. Для большинства нормальных людей я странная. А с ними чувствую себя нормальной. Они такие же странные, как и я. Мы – из одной стаи.

День рождения Петровны

Хозяйка дома пригласила нас на день рождения, который решила отметить на природе. Гостей было очень много. Все сидели в беседке у небольшого пруда.

Вместо торта было много пирогов с разной начинкой. И несколько пятилитровых бутылок с вином. Вечером устроили фаер-шоу и джем на африканских барабанах. Крис тоже показал фаер-шоу, соревнуясь с Петровной. Он набирал в рот керосин, поджигал и “пыхал”, а после – ловил кайф от всосавшегося в слизистую керосина.

Первого мая Петровна отвезла нас с Крисом в свой строящийся дом, который находится в поселке Воронцовка. До пещер там рукой подать. Поселок находится в горах, в районе “красной поляны”. Отсюда видны высокие снежные вершины – это Абхазия.

Крис таскал доски: он делал это так медленно и лениво, чти мне захотелось самой взять эти доски и сделать все за него. Без дела, на самом деле, было хуже, чем если бы я чем-нибудь занималась. Далеко не отойти, да и некуда. Единственное здание поблизости – продуктовая лавка, которая работает раз в неделю.

Дома мы с Крисом неплохо проводили время: он играл на синтезаторе, а вечером избавлялся от комаров, хлопая тапком по потолку.

6 мая.

Сегодня – мой день рождения. Я хотела провести его наедине с Крисом, переночевать на берегу моря. Просто так, потому что это романтично. Я позвала Криса с собой, но он отказался присоединяться. Крис и не думал меня поздравлять и что-то дарить. Но мне этого и не нужно: у меня настолько суровая жизнь, что я не жду подарков, а праздники устраиваю себе сама. И я взяла палатку и пошла на пляж, влево до упора – там находится нудистский галечный пляж. Чтобы дойти до него, нужно преодолеть скользкий бетон, размытый водой. Волны примыкают к камням, нужно прыгать. С тяжелым или громоздким рюкзаком это было бы сложно.

Народу много, даже на диком пляже компания развела костер. Я встала с палаткой неподалеку. На камнях жестко и холодно. Палатка у меня, купленная в гипермаркете «Окей», чисто номинальная. Спасет разве что от москитов (которых на берегу и не было), но не от дождя.

Дров на берегу полно, как и готовых очагов. Но костер я не разжигала. Слева открывается вид на город, справа – красивый закат, железнодорожные пути и волнорезы. Каждые 10–15 минут мимо проходят электрички и светят фарами очень ярко. Последняя электричка идет в 12 ночи. Ночью даже не замёрзла. Спальника, рассчитанного на двенадцать градусов, мне хватило.

Крис бросает курить

Крис хочет бросить курить – но этот ритуал, как старый друг, снова и снова подсовывает ему пачку сигарет, как благословенную обложку, что он всё никак не в силах оторвать. Я решилась раз и навсегда провести ритуал отлучения – оригинальный, дерзкий, как первый глоток свободы после казни привычки.

Я разогрела сковородку, и масло потекло. Надсыпала туда сигареты – табачные трубки становились частью живого эксперимента. Они шипели, обуглялись. Я переложила эту табачную кулинарную симфонию на тарелку и залила майонезом —жирная глазурь сверху на яд.