Алёна Волкова – Незабудки в тумане (страница 4)

Из-за угла показался папа, весело размахивая дорожным документом.

– Купил! – обрадованно сказал он, протягивая мне билет.

Я едва удерживалась от того, чтобы не разорвать, растоптать, смять и выбросить эту цветную бумажку. Автобус отправляется через семь минут. Эмоции накатывали все сильнее, и слезы подступали к глазам. О, нет! Только не сейчас. Папа обнял меня и чмокнул в макушку, словно чувствуя мое настроение.

– Лада, прости, но так нужно. Эта поездка важна для всех нас.

В его голосе звучала неподдельная грусть. Я хотела что-то сказать, но, увидев его покрасневшие, влажные глаза, передумала. Кажется, для него это не легче, чем для меня. Хотя кому эта поездка нужнее, я бы поспорила.

– Ты взяла зарядник, средство от комаров, крем от загара… – «тампоны» добавила я про себя, – теплую пижаму? Бабушка сказала, что ночи там холодные.

– Да, пап, все нормально.

Отец снова меня обнял, погладил по голове, затем вдруг отстранился, потянулся к заднему карману и, вытащив оттуда небольшой предмет, протянул мне.

– Еще один маленький подарок, – сказал он.

Я раскрыла свою ладонь, и он вложил в нее силиконовую накладку на новый телефон. На ней был изображен рыжий кот, выглядывающий сбоку.

– Какая прелесть, спасибо, – сказала я, расплываясь в благодарной улыбке. Взяла смартфон из сумки и аккуратно надела накладку. Она сидела идеально.

Тем временем из-за поворота показался мой автобус. Ну, кондиционера там точно нет. Это был старый, ржавый ПАЗ грязно-желтого цвета. Не думала, что такие еще на ходу.

Отец недовольно причмокнул, но промолчал. Мама развела в сторону руки, приглашая меня для объятий, и я тут же подалась ей навстречу. Отец обнял нас обеих, поцеловал сначала меня в лоб, потом маму в щеку.

– Обязательно напиши, как доедешь, и намажься кремом перед выходом из автобуса, – попросила мама, и я заметила, что ее руки дрожат. Отец обнял ее за плечи, и она положила голову к нему на грудь.

– Все будет хорошо, не переживайте за меня, – попыталась я успокоить родителей, натянув на лицо самую лучезарную улыбку из своего арсенала “фальшивых улыбок”. Утешать здесь должны меня.

– Лада, помни, что тебе до конечной, скорее всего, все выйдут раньше, в поселке, – крикнул мне напоследок папа. Я кивнула и направилась к автобусу.

Меня ждали изношенные коричневые сиденья, в далеком прошлом искусно имитирующие кожу, с торчащими нитками, протертыми дырами. Ржавые поручни скрипели при малейшем прикосновении, а окна, запачканные и тусклые, создавали унылый полумрак внутри автобуса. Генеральную уборку тут не делали… эм, да вообще, никогда. В нос ударил запах какого-то масла. Надеюсь, окна открываются. Помимо меня в автобусе было еще трое человек: две женщины в возрасте и мужчина средних лет. Невостребованный рейс. Сев ближе к центру, я помахала родителям на прощание, и автобус тронулся.

С последнего разговора с мамой в голове бурлило множество мыслей. Почему она так нервничала, когда говорила о бабушке? Что она имела в виду, когда сказала, что не может объяснить все сейчас? Мысли о тайне не покидали меня. Я чувствовала, что за этим скрывается что-то серьезное. Чем больше я обдумывала слова мамы, тем больше вопросов возникало. С одной стороны, я понимала, что у родителей могли быть свои причины, и это не обязательно что-то плохое. Но с другой стороны, недосказанность оставляла меня наедине с этими трудностями, вызывая ощущение брошенности. Я чувствовала, как страх, злость и любопытство смешиваются в голове, создавая невидимый клубок эмоций. Оставалось только одно – принять ситуацию такой, какая она есть. Но как это сделать, когда внутри только вопросы и ни одного ответа?

Глава 3

Глава 3. Дорога к бабушкиному дому.

Автобус выехал из города, и за окном замелькали леса, поля, небольшие деревеньки. Чем дольше мы ехали, тем меньше их становилось. Интересно, долго ли до места? Папа говорил, что часа три-четыре. Надо бы посмотреть в интернете. Достав телефон, я увидела значок “непрочитанного сообщения”. СМС от Кристины: “Что ты имеешь в виду?” Ну конечно, она бы спросила. Я улыбнулась, положила телефон рядом и полезла под сиденье, куда сунула чемодан. Сделав небольшую щель в молнии, просунула руку и стала наощупь искать книгу. Наконец пальцы скользнули по гладкой обложке, я потянула. "Мемуары гейши." Не та. Повторив попытку, наконец, нащупала знакомую красно-коричневую обложку с золотым тиснением. Удовлетворенно достав ее, я разместила указательный палец под названием, как бы мысленно говоря Кристине: "Смотри, у нас одинаковые книги" и сфотографировала. Отправив сообщение подруге, стала ждать ответа, но значок, указывающий на то, что оно доставлено, так и не загорелся, хотя связь была отличной. Видимо, она уже в самолёте. Надеюсь, всё будет хорошо. На мгновение я запереживала, но тут же одернула себя. Всё будет в порядке – и с ней, и с её родителями. Не стоит накручивать себя без причины. Я попила воды и сделала несколько снимков пейзажа за окном. Затем открыла навигатор, вбила точку отправления и место прибытия, выбрала общественный транспорт и нажала на поиск. Телефон тут же показал: "Время в пути: 3 часа 43 минуты." Тем временем за окном поля сменились лесом. Какая красота! Интересно, у бабушки в деревне так же красиво? Солнце припекало плечо, и я достала солнцезащитный крем. Намазав все открытые участки толстым слоем, выдвинула чемодан из под сиденья, сунула тюбик на место и сложив обратно книги, увидела мою синюю бейсболку. Как хорошо, что взяла её – больше не придется щуриться от солнца. А то, ранние морщины и всё такое.

Мы ехали уже больше трёх часов. Поля закончились, кругом был только лес. Оглядев салон автобуса, я поняла, что кроме меня и водителя никого больше не осталось. А я и не заметила, как все вышли. Вдалеке показалась синяя железная конструкция. Наверное, это местная остановка. Водитель затормозил у неё и дверь старого автобуса со скрипом открылась, приглашая меня в неизвестность. Это интриговало. Я быстро закинула сумку на плечо, вытащила чемодан и двинулась к выходу, на всякий случай спросив:

– Подскажите, это конечная?

Пожилой мужчина внимательно посмотрел на меня. Его рот растянулся в странной ухмылке, седые усы разъехались по впалым щекам, глаза сузились до маленьких щелочек. По моей спине пробежали мурашки.

– Да, она самая. Не задерживайся по пути, знаю вас, молодёжь – начнете цветочки да кустики щелкать.

– Спасибо большое, – поблагодарила я, и на его лице снова появилась эта странная ухмылка. Видимо, это просто его манера улыбаться, успокоила я себя.

Встав на обочине, я осмотрелась. Дорога была просторной, но местами её покрывали глубокие выбоины. Остановка представляла собой четыре выкрашенные в синий трубы с плотным металлическим листом сверху. Урны не было, скамейки тоже, но кто-то предусмотрительный поставил здесь два пенька. Автобус развернулся и уехал обратно. Когда он исчез за поворотом и гул мотора стих, я закрыла глаза и прислушалась. Летний ветерок играл с кронами деревьев, где-то глубже в лесу пели птицы и стрекотали кузнечики. Ничего лишнего. Мне нравится! И запах совсем не такой, как в городе. Очень нравится! Открыв глаза, я заметила тропинку сбоку от остановки. Видимо, мне туда. Надеюсь, колесики чемодана не отвалятся, как в Турции. Я медленно двинулась вперёд, тропа уводила меня глубже в лес. Как только я оказалась под густыми кронами деревьев, сразу почувствовала прохладу. Меня окружило пение птиц, но завидев меня, пернатые замолкали и перелетали на ветку подальше. Через пару минут впереди показался просвет, и я оказалась на просеке. Она тянулась куда-то вдаль и конца ее не было видно. Легкий ветерок взволновал безмятежное поле ромашек и васильков, и до меня донесся аромат полевых цветов. Не осознавая, я потянулась за телефоном. Надо сфотографировать. Какая красота! Уже открыв камеру, я вспомнила предостережение водителя. Почему предостережение? Это же просто совет. И почему он сказал не задерживаться? Я отогнала эти мысли и принялась фотографировать всё подряд. На новом телефоне получались очень яркие снимки. Он мне нравится. Я аккуратно сорвала василёк, сняла кепку, позволяя своим волосам растрепаться на ветру. Осторожно вложила цветок в прядь над ухом и, с легкой улыбкой на губах, сделала селфи. Выбрав трёх абонентов – папу, маму и Кристину – отправила фото с подписью: "Я доехала, всё хорошо." Снова накинув бейсболку, зашагала дальше. Здесь было безумно красиво – столько полевых цветов я еще никогда не видела. И почему мы не приезжаем сюда каждое лето? Тропа всё время шла прямо, потом стала уходить вниз и заворачивала вправо. Вдалеке показались первые дома, и я заволновалась. Какой будет наша первая встреча за столько лет? Я совсем не помнила, как выглядит бабушка. Это не мудрено, что я могла запомнить в младенчестве. Наверное, маленькая седая женщина в платочке и старомодном сарафане.

До ближайшего дома, который я мысленно окрестила "первым", оставалось всего несколько шагов, но никто не пришел, чтобы меня встретить. Может, я свернула не туда? Вышла не там? Водитель же сказал, что это конечная, идти больше некуда. Поставив чемодан, я зашла под крону старой березы, чтобы спрятаться от солнца, и осмотрелась. "Первый" дом был ярко-зеленого цвета. На некоторых окнах ставни были плотно закрыты, а на оставшихся я заметила старинные занавески с цветами, вышитыми крючком, Сейчас, пожалуй, мало кто так умеет – без канвы и схемы. Сбоку от дома стояла ветхая, но высокая изгородь с заостренными досками, как зубцами. Палисадник пестрел цветами разных оттенков, но больше всего там было голубых. Подойти ближе посмотреть, каких именно, я не решилась. Несмотря на глубокое утро по деревенским меркам, здесь было удивительно тихо. Может, все на огородах? Поливают или полют грядки? Я представляла себе деревню иначе. Мне казалось, что с первыми лучами солнца здесь жизнь должна кипеть. Краем глаза я заметила, как дрогнула шторка в окне "первого" дома. Значит, кто-то точно есть. Через минуту раздался скрежет двери, которую я не видела – она располагалась с другой стороны. Из-за угла показалась худощавая женщина средних лет. Она замерла, разглядывая меня, вытерла руки о фартук и поспешно двинулась ко мне. Её седые волосы были собраны в тугой хвост, на концах отливая медным оттенком – так переливается на солнце давно смывшаяся хна. На фартуке красовалось грязное, засаленное пятно, а цветы по краям давно выцвели от частых стирок. Из одежды – старомодное платье и галоши. Никаких старинных сарафанов и кокошников. Я улыбнулась своей наивности. Женщина подошла ближе, и я разглядела глубокие морщины на её лице, густые брови с проседью и васильковые глаза.