Алёна Волкова – Незабудки в тумане (страница 3)

– Доброе утро. Готова? – спросил он, перебирая в руках ключи от машины. Его лицо было непроницаемым, словно маска, скрывающая внутренние переживания.

– Доброе. Да, – улыбнулась я ему, будто мечтала об этой поездке весь год.

– Давай вещи.

Я посмотрела на большой темно-синий чемодан у кровати. "Ты не забыла? Они что-то утаивают от тебя," – ядовито прошептала вчерашняя Обида. Нет, пожалуйста, только не сейчас. Я мгновенно пересекла комнату, выкатила чемодан за дверь и резко захлопнула её, словно это могло удержать пакостницу внутри. «Всю дорогу будешь думать», – не унималась Обида. Иди куда подальше! Обида – это путь к саморазрушению, это не мой путь. Я протянула отцу ручку чемодана, и он подкатил его к себе. Мы вышли на улицу в полном молчании.

Деревья раскинули свои густые кроны, защищая наш двор от палящего летнего солнца, но даже их тень уже не спасала от нарастающей жары.

– Какая жара будет на вокзале, – вздохнула мама.

– Спрячемся внутри. Главное, чтобы в автобусе был кондиционер, а то Лада сознание потеряет.

На лавке у подъезда спала дворовая кошка. Как она без меня? Мама, проследившая за моим взглядом, пообещала, что будет кормить ее. Я благодарно улыбнулась. Подойдя к багажнику машины, услышала знакомый скрип двери подъезда напротив. Вышел мужчина высокого роста, с широкими плечами. На нем был стильный черный пиджак, застегнутый на две пуговицы, и темные джинсы, подчеркивающие его стройную фигуру. Коротко стриженные волосы и легкая щетина придавали ему небрежный вид. За ним вышла его жена – изящная и грациозная. Среднего роста, утонченная, с аккуратно уложенными волосами. Её платье плавно ниспадало до пола, подчёркивая фигуру и добавляя образу элегантности. Максим Юрьевич и Жанна Олеговна. Как будто не в отпуск на море едут, а на деловую встречу. За ними, зевая и потирая глаза, шагала Кристина. Вот в кого она такая красотка. Увидев меня, подруга расплылась в улыбке и побежала навстречу. Я сделала то же самое – мы обнялись и рассмеялись.

– Я думала, ты уже уехала, – сказала она, обнимая меня.

Я отстранилась, разглядывая ее новый сарафан.

– Покружись.

Кристина раскинула руки и завертелась, и юбка ее сарафана распахнулась, как яркий зонт, демонстрируя рисунок: крупные красные цветы с черными сердцевинами и птицы, держащие золотые веточки пшеницы на нежно-желтом фоне. Всё это придавало ее лицу невероятное сияние. Интересно, кто станет тем счастливчиком, который завоюет ее сердце?

– Тебе очень идет! – восхитилась я.

– Спасибо, Ладочка, так приятно, – Кристина протянула мне руки, и я ответила тем же. – Буду скучать, – грустно сказала она и снова обняла меня.

– И я.

Жанна Олеговна помахала мне и позвала дочь. Кристина направилась к родителям, открыла заднюю дверь машины и, обернувшись, послала мне воздушный поцелуй. Я, как обычно, поймала его и прижала к сердцу. Проводив взглядом уезжающий автомобиль, я грустно вздохнула и побрела к родителям. Мама уже сидела спереди, а отец заботливо держал для меня открытую дверь на заднее сиденье. Устроившись поудобнее, я стала смотреть в окно и размышлять о бабушке. Как с ней себя вести? Вдруг она старая злобная карга? А может, наоборот – божий одуванчик? Эти мысли почему-то забавляли меня. Несмотря ни на что, я проведу это лето офигенно.

Сегодня обещают солнечный день, небо без единого облака, а синоптики предсказывают 29 градусов. Наверное, стоило выбрать юбку или платье. На телефон пришло сообщение, от которого я невольно улыбнулась: "Удачной поездки, подружка. Я планирую провести время в пути с удовольствием." И фото. Кристина сидит с романом “Джейн Эйр”. Мне стало жаль, что моя книга лежит в чемодане в багажнике – я бы тоже отправила ей фото. Мы так похожи. Я быстро набрала: «Не удивлена. И тебе удачной поездки.» Убрав телефон в сумку, я поставила её рядом и откинулась на спинку сиденья. Время смотреть в окно. Это занятие мне всегда было по душе.

Кто-то нежно погладил меня по коленке. Я неохотно открыла глаза.

– Хорошо поспала? – поинтересовалась мама, не дождавшись ответа, продолжила: – Мы приехали. Папа пошел за билетом.

Я вылезла из машины – воздух уже значительно прогрелся. Не хочу мучиться от жажды всю дорогу.

– Пойду куплю воды, – сообщила я маме и направилась к ларьку.

На двери вокзала висела табличка: "Закрыто на ремонт". В тени здания от жары не укрыться: все скамейки вдоль фасада заняты, а те, кому не досталось места, жались под навесами остановок. Люди, изнемогающие от жары, использовали все подручные средства в качестве вееров: газеты, рекламные листовки, книги и даже пакеты, чтобы хоть как-то справиться с духотой. В воздухе витали недовольные возгласы, еще больше накаляя окружающую обстановку: "Ну где этот автобус? Опять опаздывает." Надеюсь, в моем автобусе будет кондиционер. Я подошла к ларьку и купила самую большую бутылку воды. Полтора литра должно хватить. Из-за угла появился ярко-зеленый "Икарус" с надписью "Забери с собой – спаси планету" и картинка с мусором под ней. Будущие пассажиры торопливо покидали скамейки и направлялись к автобусу, образовав длинную очередь, оставив после себя груду мусора на скамейках. Как сложно поддерживать порядок, когда людям всё безразлично. Вернувшись к машине, я увидела маму и чемодан, стоящий рядом. Так не терпится избавиться от меня? Даже чемодан сама достала. Ладно, я спокойна. Вдох. Выдох. Сглотнула ком в горле и попыталась сосредоточиться на том, чтобы не дать эмоциям овладеть мной.

– Ну что, готова? – спросила она с улыбкой. Улыбкой!

– Готова?! Как будто у меня есть выбор, – язвительно ответила я, не сумев сдержать эмоции.

Я выжидательно смотрела на маму, но она, как назло, молчала и просто смотрела на меня в ответ. Язвительность улетучилась, унося с собой и остатки смелости. Хотя… не время отступать. Не сдадут же они меня в детдом.

– Это был вопрос нериторический, – развела я руками, пока мама скрестила их на груди, ясно давая понять, что вразумительного ответа не будет.

—Лада, – строго начала она, глядя куда-то за мою спину, видимо, в ожидании папы. Но подмоги не прибыло. Не дождавшись его появления, она принялась поправлять волосы, как всегда, когда нервничала. Я напряглась, готовая к обороне. – Мы уже говорили об этом, так нужно, понимаешь? – ее тон резко смягчился. Я оторопела от такой перемены настроения. Отступив, осмотрела женщину. Что-то здесь не так. Ее подменили?

– Если честно, не понимаю. Объяснишь?

Мама замялась.

– Тебе лучше поговорить об этом с папой.

Кажется, я перестала улавливать суть.

– Но я же еду к твоей матери. Почему ты не можешь мне объяснить? – не скрывая удивления, спросила я.

– Дело в том, что мы с бабушкой… – мама пыталась подобрать слова, но ничего не выходило, – я не знаю, как тебе это объяснить. Лада, прости меня. Это не моя тайна.

Я глубоко вздохнула, собравшись с мыслями, и неуверенно произнесла:

– Прости.

Мама не ответила сразу, продолжая теребить свои волосы. Ее молчание было тяжелым и тянулось бесконечно. Я смотрела на нее, чувствуя, как с каждой секундой в груди нарастает боль и тревога. Тишина между нами стала почти осязаемой, как барьер, разделяющий нас. Я понимала, что нужно сказать что-то еще, чтобы прервать эту неловкую паузу, но слова не находились.

Наконец, она тихо пробормотала:

– Лада, это не твоя вина. Просто… есть вещи, которые я не могу объяснить сейчас.

Ее голос дрожал. Я почувствовала, как слезы подступают к глазам, и попыталась сдержать их.

– Хорошо, – коротко ответила я.

Она кивнула, и в ее глазах мелькнула благодарность.

– Ты все запомнила? – неожиданно спросила мама. Обескураженная, я уставилась на нее, пораженная ее самообладанием. На ее лице не осталось и следа от неприятного разговора. Как всегда собрана и серьезна. Я быстро ответила:

– Да, выйду на конечной, пройду по дороге вдоль леса примерно километр. Волков и медведей нет, охотников тоже. У первого дома меня встретит бабушка. Зовут ее Верея Платоновна. Все просто. Это не первая моя поездка без вас, все будет хорошо. – заверила я ее. Хотя это была первая моя самостоятельная поездка к бабушке. После того, как меня с мамой совсем крохой забрал оттуда отец, я не возвращалась туда больше никогда.

– Как тебе телефон? – снова мастерски она сменила тему.

– Пока не разобралась во всем, но телефон супер, спасибо, – я фальшиво улыбнулась и отвернулась, в надежде, что отец вот-вот вернется и нам не придется продолжать эту странную сцену лжи и притворных улыбок. Нужно занять себя. Достав смартфон из сумки, я сфотографировала здание вокзала и огромную очередь около него, нажала “поделиться” и подписала фото: “Спрятаться от жары не выйдет, вокзал закрыт на ремонт, берите с собой зонтики и холодную воду.” Потом сделала пару селфи на фоне и тоже выложила, вместо надписи нашла эмодзи солнца и мороженого. Моё фото сразу лайкнул Пашка, как всегда молча, без комментариев. Через минуту – Кристина. Я сделала еще одно фото, на котором изображала грустную мину, подписала “Назад пути нет” и отправила Кристине. Мне тут же пришел ответ: “Не грусти, может, там не так уж и плохо.” Верно! Поля, леса, озеро, в котором нельзя купаться, туалет на улице… Все очень плохо. Туалет просто добивает. Последняя капля. Я кисло улыбнулась. Интересно, какой там душ?