Алла Нестерова – Осенний курс для брошенной жены. Возмездие (страница 1)
Алла Нестерова
Осенний курс для брошенной жены. Возмездие
ГЛАВА 1.
Я посмотрела на себя в зеркало заднего вида – морской загар подчёркивал светлые глаза, а волосы цвета пшеницы растрепались от ветра. В свои тридцать, я сохранила стройную фигуру, хотя Кирилл любит повторять, что это не моя заслуга, а результат его заботы – дескать, у меня нет поводов для стресса. Диплом дизайнера интерьеров я получила восемь лет назад, но после свадьбы так ни разу и не воспользовалась им.
– Мам, а почему мы папе не сказали, что сегодня приедем? – Машка ёрзала на заднем сиденье, теребя ремень безопасности.
– Хотим сделать сюрприз, помнишь? Мы же вчера с тобой решили, – моя улыбка отразилась в зеркале заднего вида.
– А вдруг папа не дома? – забеспокоилась дочь. – Он же думает, что мы только завтра приедем.
– Папа всегда вечером дома, ты же знаешь. К семи часам, как часы.
– Ага, – кивнула Маша. – А вдруг он не обрадуется? Помнишь, он ругался, когда бабушка без звонка приехала?
Я прикусила губу. Дочь была права – Кирилл терпеть не мог непредсказуемости. В свои тридцать семь он выстроил жизнь по чёткому расписанию, и любые отклонения его раздражали.
– С бабушкой другое дело было, – уклончиво ответила я. – Мы же его любимые девочки.
– Мам, а можно я спрячусь за дверью и выпрыгну? – оживилась Маша, уже забыв о сомнениях.
– Давай лучше просто откроем дверь и тихонько зайдём. Папа не любит, когда его пугают.
До дома оставался час езды. Я сильнее сжала руль, чувствуя странное волнение. Восемь лет замужества, и я до сих пор не могу предсказать его реакцию на такой простой сюрприз.
Услышав сопение, я глянула в зеркало заднего вида – Маша спала, привалившись головой к боковой стенке детского кресла, конечно, ребёнок устала от долгой дороги. Губы чуть приоткрыты, на щеке отпечаток от ремня безопасности. Я убавила музыку и плавнее стала переключать передачи, чтобы не разбудить.
Дорога была знакомой до каждого поворота. Сколько раз я проезжала этот путь? Руки сами вели машину, а мысли унеслись в прошлое.
С Кириллом мы познакомились на выставке. Я тогда только защитила диплом, полная энтузиазма и планов. Помню, как расставляла свои эскизы, нервничала – первая серьёзная выставка молодых дизайнеров. А он просто подошёл, когда я пыталась выровнять криво висящую раму.
«Позвольте помочь», – сказал тогда Кирилл. Я обернулась и увидела мужчину в дорогом костюме, с уверенной улыбкой успешного человека. Он был старше, это чувствовалось сразу – не только во внешности, но и в том, как держался, как смотрел.
«Спасибо, я сама», – ответила я, но он уже выравнивал раму, и надо признать, у него получилось лучше.
«Ваши работы?» – спросил он, окинув взглядом стенд. «Впечатляет. Особенно проект детской. У вас есть дети?»
Я тогда рассмеялась – какие дети в двадцать два года? Сказала, что просто люблю создавать пространства, где людям хорошо. А он улыбнулся и заметил, что ищет дизайнера интерьеров для своей новой квартиры.
Я поймала себя на том, что улыбаюсь воспоминаниям. Наивная девочка, я тогда думала, что это мой большой прорыв – богатый клиент, огромная квартира в центре, полная свобода творчества. Кирилл дал мне карт – бланш, сказал только: «Хочу, чтобы было красиво и удобно. Бюджет не ограничен.»
За два месяца работы над его проектом его квартиры мы… сблизились. Нет, не так. Он меня завоевал. Методично, настойчиво, красиво. Цветы каждый день, ужины в лучших ресторанах, поездка в Париж «за вдохновением для проекта». Я таяла, как масло на раскалённой сковороде.
Впереди замигал светофор, и я притормозила. Маша во сне причмокнула и повернула голову на другую сторону. Моя девочка.
Свадьбу сыграли через полгода после знакомства. Кирилл настоял. Сказал, что не хочет терять время, когда точно знает, он кого искал, уже нашёл. А потом, уже после медового месяца, как-то между делом заметил: «Знаешь, дорогая, думаю, тебе не стоит пока работать. Давай сначала обустроим наш дом, а там посмотрим.»
Я согласилась. Потом было «давай сначала ребёнка родим», потом «Маша ещё маленькая», потом «в садике адаптация», и вот… Восемь лет прошло, а я так и не вернулась к профессии.
Я свернула на нашу улицу, и сердце защемило от привычной картины: ухоженные газоны, фонари в винтажном стиле, идеальные фасады домов. Наш коттедж появился в конце улицы – двухэтажный, с панорамными окнами, дизайн которого я сама когда-то сама проектировала.
Странно, но самые яркие воспоминания были связаны не с большими событиями, а с мелочами. Как Кирилл учил меня водить его машину, терпеливо объясняя, что сцепление нужно отпускать плавнее. Как мы выбирали имя для Маши – он хотел Елизавету, я – Екатерину, решили назвать по именинам, дочка родилась четвёртого декабря. Как он держал мою руку во время родов, хотя потом признался, что ужасно боялся.
Первые годы были… да, они были счастливыми. Кирилл носил меня на руках, исполнял любые капризы. Помню, как однажды зимой я сказала, что хочу клубники – он среди ночи поехал искать, вернулся через два часа с целым ящиком из какого-то элитного магазина.
А когда родилась Маша, он неделю не мог наглядеться. Боялся брать на руки – вдруг уронит. Я смеялась, а он серьёзно отвечал: «Она такая маленькая, Лид, как фарфоровая куколка.»
Машка зашевелилась сзади, и я притормозила у обочины, чтобы посмотреть на неё. Спит. Вылитый Кирилл – те же черты лица, тот же упрямый подбородок. Только глаза мои достались, светлые.
Я помнила каждый наш отпуск. Мальдивы, когда Маше было два – она впервые увидела океан и расплакалась от страха. Италия, где мы объездили все музеи, а Маша больше всего запомнила голубей на площади Сан-Марко. Прошлогодний Новый год в Альпах, где Кирилл научил её кататься на лыжах.
Он хороший отец. Строгий, требовательный – но любящий. По выходным всегда старается проводить время с Машей: водит в театры, музеи, на выставки. «Нужно развивать кругозор», – говорит он.
А по вечерам у нас традиция – семейные ужины. Кирилл настаивает: никаких телефонов, никакого телевизора. Только мы втроём за столом. Маша рассказывает о подружках и событиях в детском садике, я – о прочитанных книгах или увиденных фильмах, Кирилл иногда делился рабочими историями, тщательно фильтруя их для детских ушей.
До дома оставалось два квартала. В груди странно сжималось – то ли предвкушение от встречи, то ли предчувствии чего-то.
Были ли мы идеальной семьёй? Наверное, со стороны – да. Красивый дом, успешный муж, ухоженная жена, здоровая и умная дочь. Отпуск два раза в год, дорогие подарки. Кирилл гордится нами, это видно. На корпоративах он всегда держит меня за руку, представлял партнёрам: «Моя супруга, Лидия. Дизайнер интерьеров.» Умалчивая при этом, что после свадьбы, я ни дня не работала.
А я? Я была счастлива. По крайней мере, мне так казалось. У меня есть всё, о чём мечтает женщина, разве нет? Любящий муж, который обеспечивает семью. Чудесная дочь. Дом – полная чаша. Время на себя – спортзал, салоны, встречи с подругами.
Подругами… Их становилось всё меньше. Те, с кем училась, строили карьеры, открывали свои студии. Наши разговоры стали натянутыми – о чём говорить? О новой коллекции в бутике? О репетиторе английского для Маши? Они рассказывали о проектах, клиентах, выставках. А я кивала и улыбалась.
«Тебе так повезло, Лида,» – сказала Катя, моя однокурсница, однажды при встрече. «Не надо ни о чём беспокоиться, живи и радуйся.»
Я тогда согласилась. А потом весь вечер рассматривала её портфолио в интернете. Красивые работы. Смелые. Как мои когда-то могли бы быть. Потом и она куда-то пропала.
Осталась у меня одна близкая подруга, Таня, мы с ней выросли в одном дворе и учились в одном классе. Реже стали видеться, Кирилл не любит гостей, но общаемся регулярно, не реже двух раз в месяц выбираемся по магазинам, устраиваем шопинг.
Вот и наш дом. Я остановилась у ворот, достала пульт. Маша проснулась от звука открывающихся створок.
– Мы приехали? – сонно спросила она, протирая глаза.
– Да, солнышко. Мы дома.
ГЛАВА 2.
Я тихонько повернула ключ в замке, придерживая дверь, чтобы не скрипнула. В прихожей было темно, только уличный фонарь слабо освещал входную зону через матовое стекло.
– Маш, – прошептала я, наклонившись к дочери, – давай тихо-тихо, как мышки. Помнишь, мы хотим папу удивить?
Она закивала, приложив палец к губам, глаза блестели от предвкушения. Я помогла ей снять курточку, повесила на крючок. В доме стояла странная тишина – обычно к нашему приезду Кирилл включал кондиционер, чтобы было прохладно, но сейчас не слышно было привычного гудения.
– Постой здесь, солнышко, – попросила я Машу, усадив её на банкетку. – Я сейчас найду папу, а потом мы вместе его удивим, хорошо?
– А можно я с тобой? – зашептала она.
– Нет, милая, подожди минутку. Я только посмотрю, где он.
Сбросив туфли, я двинулась вглубь дома. Кухня была пуста, в столовой темно. Но из-под двери гостиной пробивалась тонкая полоска света, и я услышала музыку – что-то медленное, джазовое. Кирилл любит джаз.
Сердце забилось быстрее. Может, он работает? Хотя странно – обычно он в кабинете наверху, если приносит документы домой. Я подкралась к двери, стараясь ступать бесшумно по паркету.
Музыка звучала громче. Чья-то тень мелькнула в полоске света под дверью. Я взялась за ручку, медленно повернула и толкнула дверь.