Алла Нестерова – Мой суровый февраль. Гостья из прошлого (страница 3)

И вот наступила суббота. Я проснулась в семь утра от того, что Соня забралась к нам в кровать и настойчиво тыкала мне пальцем в щеку.

– Мама, а мы сегодня к бабушке едем? А там будет торт? А можно я надену розовое платье?

Максим застонал и натянул одеяло на голову.

– Соня, милая, ещё рано, – пробормотала я, но дочка уже была полностью в режиме бодрствования, и уложить её обратно было невозможно.

К девяти мы были готовы. Я оделась просто – черные брюки, серый свитер, минимум косметики. Максим натянул джинсы и темно-синюю рубашку. Соня же настояла на своём розовом платье с оборками, белых колготках и лаковых туфельках.

– Ты же замёрзнешь, – пыталась я убедить её надеть что-то потеплее, но дочка упрямо мотала головой.

– Там же дом! Там тепло! А платье красивое, бабушка обрадуется!

Максим хмыкнул:

– Упрямая. Вся в маму.

– Ага, конечно, – парировала я, натягивая на Соню тёплую куртку поверх платья. – А ты сама гибкость.

Мы загрузили в машину сумку с вещами (всё же остаёмся на ночь), подарок для мамы – красивый шёлковый платок и сертификат в спа, который мы с Викой купили вскладчину – и коробку с пирогом, который я испекла вчера вечером.

Выехали в половине девятого. Дорога заняла чуть меньше часа – трасса была почти пустой, погода ясная и без снега, асфальт уже расчистили. Максим вёл машину молча, сосредоточенно, слушая новости по радио. Соня дремала на заднем сиденье, обнимая свою любимую плюшевую зайку.

Я смотрела в окно на проплывающие мимо заснеженные поля, голые деревья, редкие деревни с покосившимися заборами и покрытыми инеем крышами. Февраль в Подмосковье был красивым, но каким-то пустынным, выбеленным, словно мир застыл в ожидании весны.

Навигатор привёл нас к воротам большого участка ровно без десяти десять. Я узнала дом по фотографиям – двухэтажный деревянный особняк с широкими окнами и покатой крышей, на которой лежала белая снежная шапка. Вокруг стояли высокие сосны, и воздух пах хвоей и морозом.

На небольшой расчищенной площадке перед домом уже стояли две машины – родительская серебристая Тойота, красная Мазда Вики с Андреем.

– Приехали, – буркнул Максим, глуша мотор.

– Соня, милая, проснись, мы на месте, – я обернулась к дочке.

Соня зевнула, потёрла глаза и тут же оживилась, увидев дом:

– Ой, как красиво! Мама, смотри, какой большой!

Мы вылезли из машины. Холодный воздух ударил в лицо, и я поёжилась, запахивая пальто. Максим достал из багажника сумку и коробку с пирогом, я взяла подарок, Соня крепко держала свою зайку.

Дверь распахнулась, даже не дав нам дойти до крыльца, и на пороге появился папа.

– А вот и вы! – он широко улыбался, и я сразу почувствовала, как внутри что-то теплеет.

Папа – Михаил Сергеевич, высокий, широкоплечий, с седеющими волосами и добрыми карими глазами – всегда излучал какое-то спокойствие и надёжность. Он вышел навстречу в домашнем свитере и джинсах, без куртки, и тут же подхватил Соню на руки.

– Дедуля! – радостно завизжала дочка.

– Доброе утро, солнышко, – рассмеялся папа, целуя её в щеку. – Бабушка с шести утра на кухне колдует. Заходите, заходите, чего на морозе стоять!

Мы поднялись на крыльцо. Внутри было тепло, пахло свежей выпечкой и кофе. Прихожая оказалась просторной, с высокими потолками и деревянными стенами. Слева уходила лестница наверх, справа виднелась арка, за которой угадывалась большая гостиная.

– Давайте раздевайтесь, – папа поставил Соню на пол и помог мне снять пальто. – Максим, как дела, как работа?

– Нормально, Михаил Сергеевич, – Максим пожал папе руку, и я заметила, как его лицо немного расслабилось. – Репетируем, скоро премьера.

– О, расскажешь потом! Я читал про этого режиссёра, говорят, интересный подход, – папа явно обрадовался возможности поговорить про театр.

Я сняла с Сони куртку, поправила платье. Дочка вертелась, разглядывая высокие потолки и огромную люстру с коваными элементами.

– Пойду к нашей имениннице. – сказала я. – Может помощь моя нужна.

– Иди, – папа кивнул в сторону, откуда доносилось негромкое позвякивание посуды. – Она с самого утра там, хочет все сама, знаешь же её. Вика с Андреем тоже помогают. А гости из Казани ещё спят – Алия с Катей. Они вчера поздно приехали, устали с дороги.

– Понятно, – я кивнула, чувствуя лёгкое облегчение от того, что первую встречу можно отложить хотя бы на полчаса.

– Идёмте, я вас провожу наверх, – папа взял нашу сумку. – Покажу, где вы будете спать, если решите остаться. Мама для вас комнату на втором этаже приготовила.

Мы прошли через гостиную, и я невольно остановилась, рассматривая пространство. Огромная комната с панорамными окнами, выходящими в заснеженный сад. Высокие потолки с деревянными балками. В центре – массивный обеденный стол, уже частично накрытый. В углу стоял большой камин, в котором потрескивали дрова, распространяя уютное тепло. Мягкие диваны, кресла, ковры – все выглядело дорого, но по-домашнему.

ГЛАВА 4.

– Красиво, – негромко сказал Максим, и я согласно кивнула.

– Да, место хорошее, – согласился папа. – Хозяин дома – архитектор, сам проектировал. Мы в прошлом году помогали ему оформить договор аренды, он сдаёт дом для мероприятий. Вот мама и вспомнила про это место, когда решила устроить юбилей.

Соня уже носилась по гостиной, разглядывая все вокруг. Папа повёл нас наверх по деревянной лестнице. Наверху оказался длинный коридор с несколькими дверями.

– Вот эта комната ваша, – папа открыл дверь в просторную спальню с большой кроватью, детской раскладушкой у окна. – Устраивайтесь. А вон там, – он кивнул на дверь в конце коридора, – Алия с дочерью. Вика с Андреем на ночь не смогут остаться, дети приболели, надо будет сменить Наталью Ивановну, ей одной тяжело с двумя.

– Спасибо, пап, – я поставила коробку с пирогом на комод.

– Отдохните немного, умойтесь, а потом спускайтесь, – папа улыбнулся. – Завтракать будем все вместе, сейчас подниму гостей. Мама велела к одиннадцати всем быть в сборе.

Он вышел, прикрыв дверь. Соня тут же запрыгнула на большую кровать и начала на ней прыгать.

– Соня, прекрати, – машинально одёрнула я, но без особой строгости.

Максим бросил сумку на кресло и подошёл к окну. За ним открывался вид на заснеженный сад с соснами и елями.

– Ну, дом действительно хороший, – признал он. – Хоть в этом мама не прогадала.

Я подошла к нему, обняла за талию, прислонилась щекой к его плечу.

– Спасибо, что не ворчишь.

Он накрыл мою руку своей ладонью.

– Ага. Главное, чтобы она не начала свои разговоры про стабильность и карьеру.

– Не начнёт, – пообещала я, хотя сама в этом не была уверена. – У неё сегодня праздник, гости, подруга из прошлого. Ей будет не до нас.

– Дай бог, – пробормотал Максим.

Минут через двадцать, умывшись и приведя себя в порядок, мы спустились вниз. Из кухни доносились голоса, смех, звон посуды. Я взяла Соню за руку, и мы вошли.

Кухня оказалась большой, светлой, с островом посередине и огромным окном. За островом суетилась мама – Наталья Владимировна, в элегантных брюках и бежевой блузке, с аккуратной укладкой и лёгким макияжем. Она выглядела моложе своих шестидесяти, и всегда тщательно следила за собой.

Рядом с ней возилась моя младшая сестра Вика – невысокая, кудрявая, в джинсах и ярком свитере. Она резала овощи для салата. У плиты стоял её муж Андрей – спокойный, немного полноватый мужчина с добрым лицом, он помешивал что-то в кастрюле.

– Ой, Ленка приехала! – Вика первая заметила нас и бросилась обниматься. – Привет, сестрёнка! Максим, привет! Соня, красавица моя!

– Привет, – я обняла сестру, чувствуя, как напряжение немного спадает. С Викой у нас разница два года, мы всегда были дружны и у нас нет секретов друг от друга, хоть и виделись не так часто, как хотелось бы.

– Леночка, доченька, наконец-то! – мама обернулась, вытирая руки о полотенце, и я увидела в её глазах неподдельную радость. Она обняла меня, потом Соню, потом кивнула Максиму: – Максим, здравствуйте. Спасибо, что приехали.

– Здравствуйте, Наталья Владимировна, – Максим был подчёркнуто вежлив. – С юбилеем вас.

– Спасибо, – мама улыбнулась, но я заметила, как её взгляд скользнул по нему оценивающе. – Как работа? Небось опять до ночи на репетициях?

Я напряглась. Началось.

– Премьера скоро, график репетиций ненормированный – коротко ответил Максим.

– Понимаю, понимаю, – мама кивнула, но в её тоне я услышала тот самый намёк: «Понимаю, но не одобряю». – Ну, главное, чтобы здоровье не подорвать.

– Садитесь, чай пить. Сейчас Алию с Катей разбужу, а то проспят всё самое интересное, а потом будем завтракать.

– Я схожу, – предложил папа, появляясь в дверях кухни. – Ты лучше здесь командуй парадом.