Алла Нестерова – Мой суровый февраль. Гостья из прошлого (страница 5)

– Отлично! – Алия встала. – Катя, собирайся.

Катя молча кивнула и вышла из кухни, направляясь наверх. Я проводила её взглядом, потом посмотрела на Максима. Он всё так же сидел неподвижно, уставившись в окно.

– Макс, может, правда прогуляемся? – я положила руку ему на плечо. – Подышим свежим воздухом.

Он наконец повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах было что-то странное, какая-то потерянность, которую я никогда раньше не видела.

– Давай, – нехотя, согласился он.

Мы поднялись наверх, оделись потеплее. Соня наотрез отказалась идти с нами.

– Не хочу гулять! Хочу с бабушкой тортик делать! – упрямо заявила дочка.

Мама, которая как раз проходила мимо, рассмеялась:

– Оставьте её со мной. Мы тут займёмся кремом для торта, правда, Сонечка?

– Да! – радостно завопила дочка и побежала за бабушкой.

Я пожала плечами. Ну что ж, хоть побудем наедине.

Мы вышли из дома. Воздух был морозным, чистым, пахло снегом и хвоей. Солнце светило ярко, но не грело, под ногами скрипел снег. Папа с Алией и Катей как раз садились в машину – папа что-то рассказывал, смеялся, женщины улыбались. Я помахала им рукой, они ответили и уехали.

Мы с Максимом пошли в сторону леса. Вдоль дорожки росли высокие сосны, их ветви были припорошены снегом. Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то вдалеке каркает ворона.

Максим шёл молча, засунув руки в карманы куртки, глядя себе под ноги. Я шла рядом, пыталась найти слова, чтобы начать разговор.

– Красиво здесь, – наконец сказала я.

– Угу, – буркнул он.

– Максим, – я остановилась, взяла его за руку. – Что случилось? Ты какой-то странный. Ты плохо себя чувствуешь?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько всего, что я не смогла разобрать. Усталость, растерянность, что-то ещё.

– Всё нормально, Лен, – устало сказал он. – Просто устал. Не выспался.

– Не верю, – я сжала его руку. – Я же вижу, что что-то не так. Скажи мне. Это из-за мамы? Она опять что-то сказала?

– Нет, – он покачал головой.

– Тогда что? Максим, пожалуйста, поговори со мной. Ты меня пугаешь. Ты сам на себя не похож.

Он вздохнул, вытащил руку из моей ладони, провёл по лицу.

– Лена, я не могу сейчас об этом говорить, – сказал он глухо. – Мне нужно… мне нужно время, чтобы разобраться.

– Разобраться в чем? – я почувствовала, как внутри поднимается паника. – Макс, ты меня серьёзно пугаешь. Что происходит?

– Ничего не происходит! – он повысил голос, и я вздрогнула. Максим никогда не кричал на меня. Никогда. – Просто оставь меня в покое, хорошо? Не лезь!

Я отшатнулась, как от удара. Слезы подступили к горлу, но я сдержалась.

– Хорошо, – тихо сказала я. – Извини, что мешаю.

Я развернулась и пошла обратно к дому, быстрым шагом, почти бегом. Снег хрустел под ногами, холодный воздух обжигал лицо, но мне было всё равно. Хотелось уйти, спрятаться, не видеть его лица, не слышать этого голоса.

Что происходит? Что с ним случилось? Почему он так себя ведёт?

Я слышала, как он окликнул меня:

– Лена! Лена, подожди!

Но я не обернулась. Ускорила шаг. Услышала, как его шаги стихли – он не пошёл за мной.

Я дошла до дома, поднялась на крыльцо, дрожащими руками открыла дверь. В прихожей было тихо, из гостиной доносился мамин голос, она что-то напевала. Я сняла куртку, сапоги, поднялась наверх в нашу комнату и закрыла дверь.

Села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Слезы всё-таки прорвались – горькие, обидные, непонятные.

Что происходит с нами? Почему он так со мной?

За окном по-прежнему светило солнце. Снег блестел, сосны стояли неподвижно. Красивая, идеальная картинка.

А я сидела в чужом доме, в чужой комнате, и плакала, не понимая, почему мой муж вдруг стал чужим.

Минут через десять я услышала, как хлопнула входная дверь внизу. Тяжёлые шаги по лестнице. Максим. Он прошёл по коридору, и я напряглась, ожидая, что он войдёт, но он прошёл мимо нашей комнаты и хлопнула дверь ванной в конце коридора.

Я вытерла слезы, встала, подошла к зеркалу. Лицо было красным, глаза припухшие. Замечательно. Сейчас спущусь вниз, и все сразу увидят, что я ревела.

Я умылась холодной водой из графина, который стоял на комоде, попыталась привести себя в порядок. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Ещё раз.

Хорошо. Всё хорошо. Просто Максим устал. У него стресс из-за премьеры. Вот и всё. Ничего страшного.

ГЛАВА 6.

К шести часам вечера, дом наполнился голосами, смехом и музыкой. Начали съезжаться остальные гости – мамины коллеги, соседи, друзья. Гостиная превратилась в нарядный праздничный зал. Стол ломился от угощений, в камине весело потрескивали дрова, кто-то включил музыку.

Мама сияла в новом бордовом платье, принимала поздравления, улыбалась, обнимала гостей. Папа стоял рядом, галантно подавал даме руку, наполнял бокалы, шутил. Идеальная картинка счастливой семейной пары.

Я сидела на диване у окна, держала бокал с вином и делала вид, что мне весело. Соня носилась с детьми соседей, где-то наверху, визги и топот доносились с второго этажа. Вика с мужем уже собирались уезжать – надо было сменить маму Андрея, которая сидела с детьми.

Максим стоял у камина, разговаривал с папой о чем-то. Я наблюдала за ним украдкой. После нашей утренней ссоры он так и не подошёл ко мне, не извинился, не объяснил. Он избегал меня. А я избегала его.

Алия с дочерью вернулись из торгового центра часа в три, нагруженные пакетами. Алия переоделась в элегантное темно-синее платье, сделала причёску. Катя тоже сменила джинсы на простое черное платье, распустила волосы. Она выглядела ещё красивее, чем утром, и я с тоской заметила, как взгляд Максима на секунду задержался на ней, когда они спустились вниз.

Праздник набирал обороты. Гости ели, пили, говорили тосты. Мамины коллеги рассказывали о её профессиональных успехах. Соседи делились тёплыми воспоминаниями. Папа произнёс красивую речь о любви длиною в тридцать семь лет, и мама смахнула слезинку.

А потом настал черед Алии.

Она поднялась из-за стола, взяла свой бокал и, слегка покачиваясь – за ужином она выпила довольно много вина – подняла его вверх:

– Наташенька, дорогая моя, – начала Алия, и я заметила, что её щеки порозовели, а глаза блестели слишком ярко. – Я хочу сказать тост за нашу дружбу. Сколько лет мы знакомы? Я уже и не вспомню, на первом курсе познакомились, правда Наташ? Двадцать пять из них, мы не виделись, только созванивались, переписывались и обменивались фотографиями.

– Алия, спасибо, – мама улыбалась, но я увидела, как что-то дрогнуло в её лице.

– Мы же с тобой через многое прошли, правда? – продолжала Алия, и её голос стал громче, привлекая внимание всех гостей. – Университет, экзамены, первая любовь…

Мама резко поставила свой бокал на стол.

– Алия, может, не стоит…

– Почему не стоит? – Алия искренне удивилась. – Это же наша история! Наша общая история. Я хочу, чтобы все знали, какая ты замечательная. Какая… находчивая.

В последнем слове прозвучала какая-то странная интонация, и я насторожилась.

– Я же влюбилась помнишь? С первого взгляда. – Алия рассмеялась, но смех прозвучал фальшиво. – Красивого, умного, перспективного студента юридического факультета. Миша Громов. Все девчонки от него с ума сходили, а он…

– Алия, – папа поднялся с места, его голос прозвучал резко. – Может, хватит?

– Мы начали встречаться, – продолжала Алия, не обращая внимания на папу, глядя только на маму. – Мы встречались полгода. Полгода, Наташа! Я думала, он сделает мне предложение. Мы же с ним планы строили, я родителям его уже представила…

Гостиная замерла. Все смотрели на Алию. Я тоже не могла оторвать взгляда.

– А потом появилась ты, – Алия сделала глоток вина, и немного расплескала его на скатерть. – Моя лучшая подруга. Наташенька. Ты же помнишь, как ты попросила меня познакомить тебя с ним?

– Хватит, – мама побледнела. – Алия, прошу тебя, не надо. Это было так давно…

– Давно, – согласилась Алия, и в её голосе прозвучали слезы. – Тридцать семь лет назад. Но я помню, как будто это было вчера. Как ты флиртовала с ним весь вечер. Как смеялась над его шутками. Как смотрела на него этими своими глазами. А через две недели Миша сказал мне, что мы расстаёмся. Что он встречается с другой. С тобой.