AlexanderMay – За гранью вечности (страница 10)

Вдруг бессмертные асмодиан, наблюдавшие за битвой со стороны, расправили огромные чёрные крылья и смерчем ринулись в тыл элийцам, где, в основном, находились легковооружённые воины, маги и лекари. Даэвы были намного сильнее смертных. Их движения были молниеносны, а удары — смертельны. Часть легиона развернулась, чтобы вести бой с Даэвами. Элийцев окружили. Шансов на успешную оборону почти не оставалось — слишком много чёрных крыльев.

Вдруг один серокожий бессмертный поднял вверх меч и громко крикнул что-то на своём языке. Аканы северян в тот же миг прекратили бой и отступили, приняв оборонительную стойку. Измождённые элийцы тоже остановились, опустив оружие, и огляделись по сторонам. Они были в плотном окружении, но наступила пауза. Что же это значило?

Кольцо асмодиан разомкнулось, и вперёд вышел мужчина средних лет в бронзовых латных доспехах с длинной чёлкой на правом глазу. По мерцающему взгляду было понятно — Даэв. Светлая серая кожа немного выделяла его на фоне остальных. Бессмертный воин приблизился почти вплотную к Даймону, который был готов в любой момент нанести фатальный удар, и заговорил на ломаном элийском:

— Крепость захвачена. Сдавайтесь, и мы пощадим воинов.

Ответ легата Кинжала Безмолвия был прост и лаконичен:

— А не поцелуешь ли ты меня в мой блестящий латный зад?

Асмодианин скорчил лицо, взмахнул руками, и из воздуха материализовались меч и щит, плавно упавшие ему в ладони. Даймон замахнулся алебардой, адъютанты обступили недруга, маги стали читать заклинания — снова началось. Остальные серокожие Даэвы быстро достали оружие и, выбрав себе по несколько жертв, ринулись в атаку. Это была битва бессмертных — людям выжить в мясорубке, наполненной силой Эфира, было непросто.

То туда, то сюда летели огненные шары, гремели молнии, падали огромные льдины, земля разверзалась, и из-под неё вылезали корни деревьев и опутывали ноги воинам — маги и чародеи сражались в полную силу. Мечи и копья вертелись в воздухе, как юлы. То и дело появлялись белые и чёрные крылья, накрывавшие мягкими перьями своего павшего хозяина — признак смерти Даэва.

Для бессмертных умереть было нестрашно. Вскоре коконы из перьев растворялись или в белой, или в чёрной дымке и облаком уносили душу воина подальше от битвы — туда, где она сможет воскреснуть, восстановив тело буквально из пыли. И так будет продолжаться до скончания веков, пока дух Даэва не устанет умирать и не развоплотится, обретя вечный покой.

Дариус всё это время уворачивался от клинков врага, в основном, защищаясь. Он понимал, что сражаться с Даэвом — чистой воды самоубийство, поэтому искал глазами, на его взгляд, самого незащищённого и слабого из бессмертных. И тут его взор упал на одного асмодианина: он не дрался ни с кем, а лишь умело обходил элийцев и ловко уворачивался, когда надо было. Чем-то он ещё отличался от других: то ли странным ядовито-зелёным цветом глаз, то ли обилием оружия на себе. Дариус заметил, что на поясе Даэва с двух сторон висело по трое ножен, а через плечи его были крестом перекинуты ремни, на которых было с десяток метательных ножей.

«Зачем ему столько оружия?» — подумал Дариус и незаметно приблизился за спину врагу, готовясь к атаке.

Доспехи асмодианина элийскому офицеру тоже показались странными. Блестящим чёрным железом были защищены грудь, ноги ниже колена и руки от ладони до локтя, живот и спину закрывала лишь плотная ткань. Воротник Даэва окутывал длинный пушистый мех чёрного цвета, что тоже было странным, ведь в Ингисоне жарковато находиться в любых доспехах, а в меховых — ну просто невыносимо. Да, видно было, что прибыл незнакомец только что прямиком из холодной Асмодеи.

Дариус молча взмахнул алебардой, чтобы пронзить рубящим ударом спину врага, но только он поднял оружие, как Даэв развернулся и отвёл лезвие секиры по ходу удара. Элиец не растерялся и с разворота наотмашь запустил наконечник своего двуручного топора прямо в грудь асмодианину. Но тот, ловко увернувшись, парировал удар своим нарукавником, и алебарда, скользнув по нему, вонзилась в землю.

Взгляды врагов встретились: ярко-зелёные глаза темнокожего бессмертного мгновенно запылали красным.

«Эта тварь и посмотреть на меня успела», — мгновенно пролетело в мыслях у Дариуса.

Офицер тут же попытался вытащить оружие из земли, но асмодианин оказался быстрее. У него в руке мгновенно появился кинжал, которой он молниеносно разрезал воздух вокруг себя. Элиец успел среагировать: он машинально расслабил ноги и упал на спину, уклонившись от смертельного удара. Даэв начал замахиваться для новой атаки, но офицер лёжа ударил его ногами по животу, отбросив на несколько метров. Дариус рывком поднялся, но не обнаружил врага перед собой. Вдруг кто-то горячо дыхнул ему в ухо.

«Как он так быстро двигается?!»

Воин всё понял и хотел повернуться, но было уже поздно. Перед взглядом элийца промелькнуло лезвие, которого уже сейчас должно было отсечь ему голову, но всё пошло иначе. Асмодианин дёрнулся и громко упал на землю в паре шагах от Дариуса. Юноша, наконец, обернулся и увидел Даймона, прижимающего врага к земле уже окровавленным лезвием своей алебарды.

— Ты с ума сошёл? — прокричал офицеру легат. — Ты хоть знаешь, кто это? Больше спасать не буду, беги прочь отсю…

Воин не договорил, асмодианин под ним молниеносно выбил ногой орудие из его руки и в тот же миг оказался у него за спиной. В руке тёмного Даэва мгновенно появился длинный меч, которым он одним быстрым и незаметным колющим ударом пронзил сердце главе элийского легиона, просунув клинок между складками латных пластин. Тяжёлые доспехи Даймона не спасли его от клинка асмодианина. Элиец скорчился от боли и левой рукой успел достать из глубины кирасы светящийся кристалл и бросил его Дариусу, который стоял и наблюдал за происходящим, не в силах ничего изменить. Через мгновение воздух над павшим Даймоном завибрировал, и за его спиной распахнулись огромные белоснежные крылья, которые укрыли собой тело воина.

Со времени первого удара прошло не более трёх секунд — всё произошло настолько стремительно. Офицер быстро поднял кристалл и сжал его в ладони, ища другой рукой хоть какое-то орудие.

«Камень воскрешения? Зачем он Даэву?» — промелькнула мысль в голове элийца.

Асмодианин, видя беспомощность противника, медленно приблизился к нему и приставил кинжал к горлу. Зеленоглазый Даэв махнул головой, мол, разворачивайся и иди. Дариус покорно повернулся спиной к врагу и с приставленным к шее лезвием поплёлся вперёд. Перед взором воина возникла ужасающая картина. Сколько же его друзей, союзников, знакомых легионеров лежало на окровавленной земле… Над ними возвышались асмодианские аканы, каким-то чудом оставшиеся в живых. Вся площадь была усыпана трупами элийцев — за считанные минуты смерть забрала почти каждого из столь известного легиона.

Серокожий бессмертный повёл своего заложника прямиком к храму, где уже стояло несколько асмодиан с другими жертвами. Пленных элийцев поставили в ряд и велели им ждать, пока каратели найдут достаточно выживших. Когда на площади перед храмом собралось порядка полсотни элийских защитников, асмодиане силой поставили их на колени в одну длинную шеренгу.

Затем аканы ворвались в храм, где укрывались мирные жители. Они заставили их выйти во двор и стать свидетелями страшного суда. Перепуганная толпа людей растеклась вдоль входа. Люди дрожали и жались друг к другу от страха и ужаса.

Дариус тоже был среди пленных. Его оружие отбросили прочь, а самого склонили в один ряд со всеми. Он чувствовал себя куском сырого мяса, которое сейчас на публике будут шинковать «для последующей жарки». Юноша потерял всё за одну минуту: друзей, будущее с любимой и веру в справедливость.

Как же бывалые элийские генералы могли так просчитаться? Как разведка не обнаружила многотысячную армию на подходе к Ингисону? Всё это было уже неважно, поздно делать работу над ошибками, унесённые жизни не вернуть.

Из нескольких тысяч бравых воинов осталось лишь пятьдесят человек, которые, опустив взгляд, молча ожидали своей участи.

Перед пленными встал тот самый асмодианин с уродской челкой, который несколько минут назад подошёл к ещё живому легату Кинжала Безмолвия.

— Ну что, последние герои Ингисона? — заговорил он на очень отдалённом элийском с противным северным акцентом. — Ваши слова перед смертью?

— Будьте прокляты! — вскрикнул кто-то из пленных.

Его надзиратель недовольно рявкнул и тут же полоснул мечом по его шее. Тот упал лицом вниз, струи алой крови растеклись по белому камню площади. Жители, наблюдавшие за этой картиной, ахнули и прижались друг к другу ещё сильнее. Откуда-то сзади послышался женский крик.

— Что, больше нечего сказать? — после паузы спросил довольный Даэв.

Более никто не проронил ни слова. Тогда он расставил ноги пошире и, сложив руки за спиной, важно заговорил:

— Ну, быть по сему. Я, легат третьего легиона Пандемониума, командующий великой асмодианской армией, объявляю вас военнопленными, подлежащими немедленной смертной казни. Вы погибнете как герои во славу великой Асмодее!

После этого он кивнул палачам, и те замахнулись для исполнения приговора, но тут же замерли.

— Не-е-ет! — прозвенел из толпы громкий женский крик, и на площадь, спотыкаясь, выбежала молодая девушка и бросилась в ноги Дариусу. — Не-ет…