– Оставайтесь на ночлег— предложили им селяне.
Особенно рада была гостям первая красавица на селе, потому что влюбилась она в одного из витязей и поняла, что это её суженый. Он тоже полюбил её всем сердцем, как только увидел.
Но гости свято чтили традиции боевого братства и твердо решили ночевать на своей ладье, а утром пуститься в путь. Как ни уговаривали их селяне, как ни смотрела юная девушка в глаза полюбившегося ей парня, решение их было неизменным. Тогда она повязала своему суженным алую ленту на запястье, а он повязал такую же ленту ей. Так стали они нареченными друг другу.
Наутро девушка первой пришла узнать, как спалось гостям, да только не было никого в ладье. Лишь мечи и шлемы лежали на дне ладьи и позвякивали в такт волнам. Долго искали их селяне, крича и зазывая по прибрежным зарослям. Исчезли витязи, будто и не было их никогда.
Целую вечность сидела красавица на берегу реки, оплакивая своё потерянное счастье. А когда наступил вечер, вынырнула из глубины небесной красоты девушка с зелёными волосами, бросила что-то к ногам красавицы, расхохоталась ледяным, нездешним смехом и исчезла в волнах. А у ног девушки осталась лежать алая лента.
Никто так и не узнал, что это было, куда исчезли витязи и кем была та, с зелеными волосами – русалкой или демоницей. А только с тех пор никто и ничто – будь то лодка или просто человек, окунувшийся в здешние воды – не возвращались обратно.
Все надолго замолчали. Окружающая темнота, полная тишина вокруг и мрачная красота рассказанной истории погрузили мой ум в какое-то странное состояние. Я полностью утратил понимание, что реально, а что нет. Все эти витязи, русалки – все было таким настоящим, ярким, живым, как этот тлеющий костер передо мной, как едкий дым, попадающий в глаза, как запах реки, усилившийся к вечеру.
Рассказ девушки погрузил в размышления не только меня. Все сидели с задумчивыми лицами; лишь парни и девушки рядом тихо перешептывались. Затем поднялся тихий, задумчивый парень, до сих пор не проронивший ни слова.
– Дозвольте и мне рассказать.
В наступившем безмолвии он негромко начал свой рассказ.
Давным-давно, когда тёмный лес стоял далеко от хутора и, хоть прохода к внешнему миру не было, от соседних хуторов, бывало, долетало эхо народных песен, знали местные жители: они не одни, где-то за лесом есть ещё целый мир. В то время жили здесь два брата – могучих богатыря. Решили братья пройти через чудовищный лес и протоптать дорогу к внешнему миру.
Первым пошёл старший брат. Надел он отцовскую кольчугу, которую ни вражеский меч, ни коготь медведя не могли разорвать, вооружился острым мечом и наказал младшему брату: если на третий день не вернётся, то войти в тёмный лес вслед за ним —завершить начатый путь или принести его тело домой и похоронить согласно обычаям.
И вошёл он в тёмный лес. Мечом прорубал он себе путь в глухих зарослях непроходимого леса. А затем исчез в темноте чащи.
Три дня ждал младший брат. На третий день пошёл протоптанной старшим тропой, согласно воле брата.
Два дня шёл он по тропе, а на третий день увидел невиданного монстра, сражённого его старшим братом. Так страшно и огромно было чудище, что даже мёртвое его тело внушало ужас. И тем ярче сияла гордость богатыря за старшего брата, поразившего такого врага.
И пошёл младший брат дальше, надеясь на скорую встречу со старшим. Но на исходе третьего дня кончилась тропа. Остановился брат, не зная, куда идти и что делать дальше. И вдруг из зарослей, круша и ломая вековые деревья, вышел монстр, ещё больше и страшнее того поверженного, что видел богатырь на своём пути.
Но не это вселило страх и отчаяние в сердце младшего брата. Разглядел он на чудище обрывки неразрушимой отцовской кольчуги, а на шее его – отцовский медальон, который старший брат никогда не снимал со дня смерти отца. И понял младший брат: убив монстра, старший его брат обратился в ещё более жуткое чудовище. А значит, нет пути вперёд и невозможно одолеть тёмный лес.
И дрогнуло сердце героя, и помчался он что есть силы обратно в свой родной хутор. А когда дошёл – оборванный и израненный колючими ветками злого леса – упал он в объятия своей жены и тут же умер от боли и от отчаяния.
И снова воцарилась гробовая тишина.
Чудища из леса – пронеслось у меня в голове. О них говорил старик. В лесу – чудища, в воде – русалки. Заколдованное кольцо страха, словно кандалы сковавшее всех жителей деревни.. Но что это? Какой-то культ? Почему все они верят в эти сказки?
А потом заговорил староста.
– Славная история, – сказал он парню, и тот поклонился в ответ.
– А знаете ли вы, отчего так сильна была издревле воля наших предков пройти этот лес, полный чудищ, преодолеть свой страх перед ними и добраться, наконец, до дальних земель?
Потому что там, за лесом, простираются богатые и плодородные земли, реки, полные рыбы, и леса, в которых нет жутких чудовищ, зато полно зверя и дичи. И люди там живут не в пример привольнее, богаче и лучше, чем мы.
А здесь, на краю мира, бедна и неплодородна наша земля, скудна рыбой и полна опасных, неведомых тварей наша река, тёмен и страшен тёмный лес. А потому голодают наши дети испокон веков.
«Чего это он так прибедняется? – промелькнуло в моей голове. – Только что я сам лично наблюдал стол, полный разной, вкусной и богатой еды. И всем её было вдоволь».
Но всё это были мои мысли.
Старик между тем продолжал говорить:
Хочу я вам, дети, рассказать одну легенду. Все вы знаете, что лес наш страшен не только непролазной тёмной чащей, а тем, что полон он чудовищ. И давно никто не отваживается не только ходить вглубь чащи, но даже приближаться к ней, чтоб вырубить молодую поросль и отодвинуть границу леса от нашего хутора.
А потому тёмный лес, который в старые времена был лишь далёкой зелёной полосой, видимой из наших мест, так разросся, что ныне плотной стеной окружает наш хутор. И близок тот миг, когда страшные чудища, населяющие его, вырвутся наружу и пожрут всех нас.
Но есть одно пророчество, которое поведал мне мой отец, а ему – его отец. А сейчас, по всему, пришло время всем вам знать эту истину.
Дальнему предку моему было видение: однажды, в самый страшный миг, явится из неведомых миров юный отрок. В предрассветный час войдёт в чудовищный лес и светом негасимого огня разгонит тьму и монстров, копошащихся в ней, и проложит нам дорогу к внешнему миру. И кажется мне, что сегодня это пророчество исполнится.
* * *
Замолчал он, и в наступившей тишине, все взоры один за другим обратились ко мне. И тут до меня дошло: да он же обо мне говорит. Сложно сказать, что я почувствовал в этот момент.
Конечно, я не верю в монстров. Это все выдумки.
Ну а если нет. Если не выдумки? Во всем этом калейдоскопе невероятных событий, произошедших со мной, разве не логично предположить самое нелогичное – вон там, в лесу?
Мне стало очень страшно. Не в силах сказать ни слова, я огляделся вокруг. Все смотрели на меня. Кто с сомнением, кто с любопытством, кто с восторженным ожиданием. Но в большинстве взглядов читалась надежда. Они, черт возьми, в самом деле решили, что я герой. Я? Да совсем недавно (хотя, честно говоря, теперь казалось, что прошла вечность) меня поколотила кучка пьяных деревенских увальней. Какие там чудовища древнего леса?
Где-то в глубине души у меня шевельнулась надежда, что после этой затянувшейся паузы они все дружно расхохочутся и закричат что-то вроде: «подловили тебя», или «проверку на вшивость не прошёл», ну или что-то в этом роде, только в своей, старорусской манере. Но, увы, ничего подобного не произошло. В панике я оглядел окружающие лица, надеясь хоть в ком-то найти поддержку. Но вокруг все тоже немое ожидание. Ожидание подвига. От меня.
И вдруг взгляд мой остановился на новом лице. Девчонка моего возраста с не по-детски серьёзным лицом молча смотрела на старика. Потом ее взгляд упал на меня и заскользил дальше по безмолвным лицам людей вокруг.
Факт. Она, как и я, тоже здесь чужая. Уж больно нездешним был её взгляд, хотя в общем-то ничего в облике не отличало ее от этой дружной толпы.
Она молча взирала на все происходящее как будто бы с интересом, но каким-то… посторонним, что ли. Как будто перед ней разыгрывают спектакль, который ей не особо нравится, но досмотреть почему-то нужно. Это явно контрастировало со всеобщим благоговейным смирением.
– Ну что ж, – проговорил старик. – Вот и предрассветный час.
В этот момент к нему подошел молодой парень, неся в мешке что-то небольшое и, судя по всему, тяжелое. Старик извлёк из мешка загадочный предмет, по виду напоминающий страусиное яйцо, только сделанное, кажется, то ли из кварца, то ли из стекла. Он провёл по нему ладонями, подержал какое-то время в руках – и яйцо зажглось внутренним светом.
– Это негасимый огонь, – продолжил старик, – который хранился в моей семье из поколения в поколение.
‑ Ну что, ‑ обратился он ко мне, ‑ неназваный гость! Ты готов исполнить предначертанное?
Да ни чего я не готов – пронеслось у меня в голове. Я вспомнил всех книжных героев, вспомнил свои дурацкие фантазии о подвигах и прекрасных принцессах. Боже, какой беспросветный дурак.
Старик так и стоял, держа на вытянутых ко мне руках загадочный артефакт. Его прямой взгляд, его поза, всеобщее молчаливое ожидание не давали мне возможности выждать, обдумать, что-то предпринять. Я должен был принять это яйцо. Должен.
