Алексей Красиков – Никогда не рассказанная история (страница 3)
Проспал я, судя по всему, довольно долго. Солнце стояло высоко, люди вокруг уже вовсю трудились на огородах. Все они приветливо махали мне руками при моем к ним приближении. Но меня не покидало чувство легкой натянутости их улыбок. Не в силах сдержать паранойю, я незаметно обернулся, проходя мимо одной пары, чем-то занятой в свое саду. И мельком увидел, что они оживленно беседуют с очень серьезными лицами, при этом активно жестикулируя. Может быть, это не относилось ко мне, но на душе стало не спокойно. От благодушия вчерашнего вечера не осталось и следа.
Тем временем летний день набрал полую силу. Солнце уже не по-утреннему пригревало. Следуя неясному порыву, я двинулся прочь от людей, к реке.
На берегу было пустынно. Я уселся и предался своему любимому занятию – смотреть на воду и размышлять.
А поразмыслить было о чем. Получается, что деревня, люди, еда, моя ночная постель – все было реальным. Да, невероятным, да загадочным, но, в конце концов, наверное, этому найдется объяснение. Нужно просто отыскать дорогу домой. И всё рано или поздно встанет на свои места.
Солнце так сильно пригревало, что мне вдруг безумно захотелось искупаться. Берег был пологий, вода спокойная и чистая. Я подошел к самой воде и потрогал ее. Теплая. Я скинул рубашку, потянул вниз штаны и вдруг обнаружил, что трусов на мне нет. Вот те раз. Ну, в череде недавних чудес – не такое уж и событие. Ладно, буду купаться в штанах. Обсохну. Я зашел в воду. Дно было очень приятное, вода сразу подарила ногам прохладу. Мне было хорошо. Я стоял по щиколотки в воде и отпустил из головы все мысли, все страхи.
И вдруг благостную тишину разрезал громкий крик. Женский. Я обернулся. Ко мне со всех ног бежала девушка. Присмотревшись, я опознал дочь старосты. В полном недоумении я повернулся всем телом в ее сторону и просто ждал.
Выходи из воды. Скорее, скорее – задыхаясь прокричала она. Ее голос, вид и вся эта истеричность вдруг сделали мое пребывание в воде неуютно тревожным. Сам не зная почему, я чуть ли не бегом выскочил на берег и тут же принял врезавшуюся в меня девушку в объятия.
Нельзя в воду! Нельзя! – повторила она, потихоньку успокаиваясь.
Да почему? – вдруг неожиданно для самого себя громко выкрикнул я – что у вас тут происходит?
Я вдруг вспомнил что вчера одно лишь упоминание реки – точнее, того, что я приплыл по ней – вызывало у всех странное напряжение.
Что не так с водой? – повторил я.
Она, помолчав, произнесла:
– Идем со мной.
Видимо, просто так мне никто ничего не расскажет – пронеслось у меня в голове, и я, вздохнув, пошел вслед за своей провожатой.
Она привела меня на самый край деревни – дивное место на высоком холме. Здесь река делала поворот, и оттого уголок этот выглядел особенно живописным.
Мы оказались на большой поляне с местом для костра и посиделок, столами и скамейками. Видимо, что-то вроде их центральной площади. А на вершине холма возвышались огромные, богато украшенные ворота из резного дерева.
Там, у ворот, стоял отец девушки – староста. Он молча смотрел вдаль. Мы подошли к нему. С этого места открывался прекрасный вид на широкую зелёную поляну, а за ней – на высоченный, тёмный, густой лес.
– Отец, – обратилась к нему девушка, – он хотел войти в воду. Насилу уберегла.
Староста мягко взглянул на меня и улыбнулся. Девушка, повинуясь едва заметному движению его головы, мгновенно удалилась.
– Знаешь, – заговорил он после довольно длинной паузы, – что за этой поляной?
Он кивнул в сторону дремучего леса, которым я только что любовался.
– Лес, – ответил я предсказуемо.
– Да. Лес. Страшный лес, – произнёс он и многозначительно посмотрел на меня. – Мы никогда не ходим туда. Не охотимся, не собираем грибов и ягод. Мы никогда не заходим в воду. Не плаваем. Не рыбачим. Знаешь почему?
«Нет, – промелькнуло у меня в голове, – не знаю. Но хотел бы, чёрт возьми, знать».
– Этот лес окружает нашу деревню и вместе с рекой смыкается в единое кольцо, – не дожидаясь моего ответа, продолжил староста, – кольцо страха, что держит нас в плену. В чаще леса и в глубине реки живут ужасные чудища. Каждый, кто войдёт туда, умрёт страшной смертью.
Вот те раз. Вот тебе и «найдётся объяснение». Средневековая деревня на пороге двадцать первого века – ещё ладно, куда ни шло. Но лес с монстрами – это, пожалуй, перебор.
Видимо, все эти мысли отразились у меня на лице.
– Вижу, тебя одолевают сомнения, – проговорил он. – Значит, верно, что ты из иных мест. В окрестных землях каждый знает те простые правила, что я поведал.
Я испугался, что сейчас он начнёт расспрашивать, кто я и откуда. Не знаю почему, но мне казалось странным рассказывать свою историю – потому что я и сам уже не до конца в неё верил. Но страхи мои оказались напрасными.
– Господь привёл тебя в наши земли, – будто прочитав мои мысли, мягко сказал старик. – А другого мне и не надобно. Уж не знаю, парень, как ты невредимым выбрался из реки, но для меня это знак. Для всех нас.
Он надолго замолчал, а потом добавил:
– Только поверь мне. Не ходи в эти места. Худо будет. Уберечь тебя хочу.
Либо уберечь, либо убедить не покидать деревню. Зачем-то. Мысли метались туда-сюда. Мне стало не по себе.
«Ладно, – решил я. – Так и с ума сойти недолго. Будь что будет. Посмотрим».
С этими мыслями я кивнул собеседнику и с лёгким сердцем согласился на его приглашение пообедать.
Мы неспешно двинулись в сторону его гостеприимного дома.
Обед удался не хуже вчерашнего ужина. Вокруг звучал смех, солнце светило вовсю – и от моих грустных мыслей не осталось и следа. Мне снова стало спокойно и хорошо среди этих милых, открытых людей.
– А вечером, – весело проговорил хозяин дома, вставая из-за стола, – ты увидишь наш праздник. Хороший, светлый праздник. Хоть и в тёмное время, – загадочно закончил он.
Староста ушёл, а мы с его домашними продолжали молча сидеть за столом. Вдруг мою недавнюю спасительницу – дочь старосты – будто что-то подтолкнуло, и она нарушила тишину:
– В хорошие дни ты к нам пришёл. Сейчас время сбора урожая. Доброе время, изобильное. А праздник, что ждём сегодня… – она чуть запнулась, – лучший день в году. Один раз бывает. Мы не всякий день так богато едим.
Сказав это, она поднялась, поклонилась и вышла из-за стола.
Я ощутил неловкость – и оттого, что остался за столом один, и от её слов. Я-то решил, что здесь, у них, такие дивные, щедрые места. А выходит, меня угощают едва ли не последним куском.
Оставшееся до вечера время я скоротал, подремав на своей вчерашней постели.
* * *
Наступил вечер. Со всем семейством гостеприимного дома мы двинулись в то самое место, где происходил наш разговор со старостой. А там уже было народу – видимо-невидимо. Не иначе как вся деревня собралась.
И началось.
Зазвучали звуки сельских рожков и дудочек, сложившиеся в задорную мелодию. Парни и девушки дружно начали водить хороводы, а сидящие за столами их деды и родители притоптывали в такт. Вместе с музыкой движение участников все ускорялось и в один момент все это превратилось в безудержный дикий пляс.
Вдруг одна из девушек схватила меня под руку и втянула в этот водоворот кругового движения. На миг я забыл обо всём и отдался этому чувству общности с весёлой толпой.
А когда всё остановилось, начались другие забавы.
Перетягивание каната, прыжки через костер, а в довершение всего игра, напоминающая футбол. При этом количество участников команд с каждой стороны не ограничивалось, мячом служил набитый чем-то лёгким бычий пузырь, или вроде того, а правила, судя по всему, отсутствовали вовсе. Очень весёлая игра.
А потом всё начало потихоньку успокаиваться.
Пришло время трапезы. Уже давно накрыты были столы. Уж на что богатым показался мне вчерашний ужин, но сегодняшнему угощению он и в подметки не годился. Огромные столы сплошь уставлены были горшками, плошками, тарелками, сковородками на которых все дымилось, шкворчало и источало дивный дразнящий аромат.
Все накинулись на еду, ну и, конечно, не забывали наполнять свои чарки мутной жидкостью из стоящих на столе кувшинов. Мне же, как и всем, кто помоложе, достался напиток, похожий на квас или сидр. Но настроение, и так приподнятое, стало от него ещё более задорным.
И все же после слов девушки во мне поселилось какое-то тягостное чувство. Как будто я на пиру во время чумы.
А после трапезы, когда уже стемнело, все расселись вокруг костра.
Загадочная тишина повисла в воздухе. Притихли не только те, кто сидел у костра, но и снующие туда-сюда женщины с разнообразным скарбом, даже шатающиеся всюду собаки, свиньи и другая животина, казалось, разбрелись кто куда и тихо устроились на своих лежанках.
Все это предвещало мне начало какого-то ритуала. Я был заинтригован.
В наступившей тишине одна из девушек сказала: «Можно, сегодня я расскажу?»
Никто возражать не стал. И она начала свой рассказ.