Алексей Боровков – Триангуляция: Как торговать, когда старые стратегии не работают (страница 2)
Политика первична, рынок вторичен
Это ключевая аксиома, на которой построена наша стратегия. Мы привыкли думать, что политики реагируют на рынки. В 2008 году Полсон и Бернанке спасали банки, потому что крах финансовой системы угрожал экономике. В 2020-м Трамп подписывал триллионные стимулы, чтобы не дать упасть рынку труда и фондовому рынку.
Сейчас соотношение сил изменилось. Политические решения принимаются исходя из соображений безопасности, суверенитета и долгосрочного контроля над критическими ресурсами. Экономические издержки – лишь одна из переменных, и далеко не главная.
Разворот от дешёвого российского газа к дорогому американскому СПГ стоил Германии сотен миллиардов евро и рецессии. Но решение было принято, и оно необратимо. Тарифы на китайские товары, введённые Трампом и сохранённые Байденом, привели к ускорению инфляции в США – но никто их не отменил, потому что «стратегическая конкуренция» важнее цен на полках Walmart.
Санкции стали главным инструментом внешней политики. Сегодня под санкциями США находится больше 10 тысяч организаций и физических лиц – это третья экономика мира по объёму ВВП, если сложить все подсанкционные страны. Каждый новый пакет ограничений перекраивает логистические потоки, перетасовывает цепочки поставок и создаёт новые арбитражные возможности. То, что было запрещено к экспорту в Россию, начинает производиться в Турции или Казахстане. То, что больше не покупает Европа, уходит в Азию по дисконту.
Для трейдера это означает, что фундаментальный анализ больше не может ограничиваться отчётами компаний и макроэкономическими индикаторами. Теперь фундамент – это карта альянсов, график выборов, тексты законопроектов в Конгрессе США и повестка заседаний ОПЕК+. Рынок реагирует не на прибыль, а на «геополитическую премию за риск», которая может вырасти в десять раз за одну ночь.
Нужна новая стратегия
В мире, где корреляции рушатся, а политика диктует цены, бесполезно использовать старые методы. Диверсификация портфеля по 60/40 (60% акций, 40% облигаций) больше не защищает – в 2022 году такой портфель потерял больше 15%, худший результат за столетие. Покупка индекса широкого рынка перестала быть инвестицией в «мировой рост» и превратилась в ставку на судьбу семи технологических гигантов (Magnificent 7), которые сами стали квазигосударственными структурами, зависящими от лоббизма и регуляторных решений.
Парадигма «купи и держи» (buy and hold) для классического 60/40 портфеля, возможно, больше не вернётся. Мы вступаем в эру, где доходность порождается не долгосрочным ростом, а относительными искажениями – временными разрывами между ценой одного актива в одном блоке и ценой другого актива в другом блоке.
Эти разрывы возникают, когда рыночные механизмы блокируются нерыночными ограничениями: санкциями, эмбарго, тарифами, физическими перебоями поставок. Они могут длиться годами – как дисконт на российскую нефть, который появился в 2022-м и не исчез до сих пор. Или могут схлопываться за минуты – как спред между фьючерсами на газ в США и Европе после публикации данных о заполненности хранилищ.
Наша стратегия, «Триангуляция», построена на том, чтобы ловить эти искажения. Мы не пытаемся предсказать, куда пойдёт S&P 500 или цена золота. Мы строим треугольники: позиции, состоящие из трёх активов, которые связаны между собой логикой новой реальности. Мы входим, когда пропорция между ними нарушается, и выходим, когда она возвращается к норме – или, когда меняется сама архитектура мира.
В следующих главах мы разберём три полюса этой новой архитектуры – Технологический Север, Сырьевой Юг и Производственный Восток – и покажем, как на их пересечении возникают устойчивые паттерны для торговли. Мы научимся строить динамические корреляции, использовать данные о физических потоках (от танкеров до контейнеровозов) и управлять риском в условиях, когда «чёрные лебеди» стали серыми и летают стаями.
Но прежде чем перейти к инструментарию, важно принять этот новый мир без иллюзий. Свободного рынка больше нет. Есть карта, на которой государства, ресурсы и технологии накладываются друг на друга, создавая зоны напряжения. Наша задача – не оплакивать ушедшую эпоху, а научиться торговать в той, что наступила.
Добро пожаловать в мир триангуляции.
Часть 1 Философия метода (Три угла обзора)
Глава 1. Угол первый: Доллар vs. Физический актив
Анализ реальных процентных ставок. Как доллар США становится инструментом «осадного положения» для остального мира.
В мире, где больше нет единого свободного рынка, доллар США остаётся единственным по-настоящему глобальным активом. Он присутствует в каждой сделке, в каждом резерве центрального банка, в каждой долговой расписке развивающейся страны. Но именно эта вездесущность превратила доллар из удобного средства обмена в инструмент принуждения. Когда ФРС поднимает ставки, она не просто борется с инфляцией у себя дома – она затягивает удавку на шее всего остального мира.
Понимание того, как работает этот механизм, и, главное, где в нём возникают искажения, – первый угол нашего метода триангуляции. Мы не будем здесь предсказывать курс доллара. Мы научимся видеть, когда цена доллара и цена физических активов расходятся настолько, что возникает арбитражная возможность, не зависящая от направления движения американской валюты.
Реальная ставка – это всё
Номинальная процентная ставка, которую объявляет ФРС, сама по себе мало о чём говорит. Инвестора интересует реальная ставка – то есть доходность, очищенная от инфляции. Именно реальная ставка определяет, куда пойдут капиталы: в долларовые облигации (безрисковый, как считалось, доход) или в реальные активы – акции, недвижимость, золото, нефть, медь.
Когда реальная ставка отрицательна (инфляция выше номинальной ставки), держать доллары или американские госбумаги бессмысленно. Деньги тают на глазах. Капитал вынужден искать убежище в чём-то материальном. Именно это мы наблюдали в 2020–2021 годах: отрицательные реальные ставки раздули пузырь на фондовом рынке, разогнали цены на недвижимость и отправили биткоин к историческим максимумам.
Когда же реальная ставка становится положительной и высокой, картина меняется. Теперь уже не надо рисковать, покупая акции или сырьё. Можно просто положить деньги в казначейские облигации и получать гарантированный доход выше инфляции. Капитал начинает стекаться в США, укрепляя доллар, и одновременно уходить из всех остальных активов, номинированных в других валютах или вовсе не имеющих валютной привязки.
Это классическая модель, описанная в любом учебнике. Но сегодня она работает с важным отличием: раньше реальные ставки двигались синхронно с циклами деловой активности, и инвесторы могли предсказывать их изменение по инфляционным ожиданиям и действиям ФРС. Теперь же реальные ставки стали заложницей геополитики.
Возьмём 2022 год. ФРС начала агрессивно повышать ставку, пытаясь обуздать инфляцию, разогнанную сначала пандемийными стимулами, а затем шоком цен на энергоносители. К середине 2023 года реальная ставка стала положительной – впервые за полтора десятилетия. Казалось бы, доллар должен был укрепиться, а сырьё – рухнуть. И действительно, доллар вырос. Но золото не рухнуло. Более того, к концу 2023 года оно обновило исторические максимумы на фоне высоких реальных ставок и сильного доллара. Это невозможно в старом мире, но стало реальностью в новом.
Доллар как осадное оружие
Чтобы понять этот парадокс, нужно выйти за рамки финансов и посмотреть на доллар как на политический инструмент. Соединённые Штаты обладают уникальной способностью: они могут наказывать любую страну, просто лишив её доступа к долларовым расчётам. Это называется «долларовое осадное положение» (dollar siege). По сути, отрезанная от SWIFT или подсанкционная экономика оказывается в блокаде. Она не может ни продавать свои товары за доллары, ни покупать импорт, ни обслуживать внешний долг.
Но осадное положение работает и мягче – через процентные ставки. Когда ФРС поднимает ставку, доллар укрепляется по отношению ко всем валютам. Для страны с внешними долгами в долларах это означает автоматический рост долговой нагрузки. Для страны, импортирующей продовольствие или энергоносители за доллары, – рост цен и сокращение потребления. Центральные банки таких стран вынуждены тратить свои долларовые резервы, чтобы поддерживать курс национальной валюты и не допустить паники. Они продают казначейские облигации, покупая свою валюту. Эти продажи, в свою очередь, давят на цены американских госбумаг и дополнительно поднимают их доходность, замыкая круг.
Таким образом, повышение ставки ФРС действует как глобальный налог на все страны, которые зависят от доллара. А таких стран большинство. Это и есть «осадное положение» в экономическом смысле: внешний мир вынужден сжиматься, затягивать пояса, распродавать резервы – лишь бы удержаться.
Но у этого механизма есть предел. Когда доллар становится слишком дорогим, а реальные ставки слишком высокими, мир начинает искать обходные пути. Импортёры из стран, не находящихся под прямыми санкциями, но страдающих от дорогого доллара, начинают расплачиваться в национальных валютах – юанях, рупиях, дирхамах. Центральные банки сокращают долю доллара в резервах, заменяя его золотом. Крупные держатели казначейских облигаций – Китай, Япония, Саудовская Аравия – начинают их потихоньку сбрасывать, чтобы не держать все яйца в одной корзине.