Алексей Боровков – Триангуляция: Как торговать, когда старые стратегии не работают (страница 1)
Алексей Боровков
Триангуляция: Как торговать, когда старые стратегии не работают
Почему эта стратегия «принципиально новая»?
В мире, где большинство инвестиционных домов продолжают измерять успех относительно S&P 500, а розничные трейдеры гоняются за стохастическими осцилляторами и уровнями Фибоначчи, стратегия «Триангуляция» предлагает радикальный разрыв с прошлым. Она построена на трёх китах, которые делают её не просто очередной торговой системой, а принципиально иным способом мышления о рынках.
1. Отказ от бенчмарков: абсолютная доходность вместо относительной
Классический портфельный менеджмент завязан на сравнение с индексом. Хороший управляющий – тот, кто обогнал S&P 500. Плохой – кто отстал. Но в мире фрагментации этот подход теряет смысл. S&P 500 перестал быть прокси «рынка»; он стал ставкой на семь технологических гигантов и доллар США.
Наша цель – абсолютная доходность (absolute return). Мы не спрашиваем: «Обгоним ли мы индекс?». Мы спрашиваем: «Сможем ли мы заработать положительную доходность независимо от того, куда пойдёт S&P 500?». Это возможно только за счёт относительных перекосов между блоками – когда один блок растёт, а другой падает, и мы улавливаем этот спред.
В стратегии «Триангуляция» нет «бычьего» или «медвежьего» рынка. Есть только нарушенные пропорции между тремя точками. И наша задача – войти, когда искажение максимально, и выйти, когда пропорция восстанавливается. Доходность приходит не от роста рынка, а от схлопывания аномалии.
2. Фундаментальная база – физика, а не математика
Большинство трейдеров смотрят на графики цены и объёма, строят скользящие средние, индикаторы RSI, MACD. Они анализируют производные от реальной экономики. Мы же опускаемся на уровень первичных физических потоков.
Вместо стохастических осцилляторов мы используем:
· Данные о запасах сырья – сколько меди лежит на складах LME, сколько нефти в Кушинге.
· Спутниковые снимки – загруженность портов, уровень заполненности хранилищ, активность на заводах.
· Данные AIS – движение танкеров, контейнеровозов, время ожидания в очереди.
· Политические календари – даты выборов, заседаний ОПЕК+, этапы прохождения санкционных законопроектов.
Это данные физического мира, которые опережают финансовую отчётность и не подвержены манипуляциям с помощью бухгалтерских проводок. Они позволяют увидеть разрыв цепочки поставок за недели до того, как он отразится в ценах акций. И они дают нам фундамент, который не рухнет при смене рыночного настроения.
3. Асимметричный риск: портфель, который не падает вместе с рынком
Классический портфель 60/40 (60% акций, 40% облигаций) или любой другой, построенный на диверсификации в рамках одного блока, обречён падать, когда падает этот блок. В 2022 году такой портфель потерял больше 15% – самое глубокое падение за полвека. Причина: корреляции внутри западного рынка стремились к единице.
«Триангуляция» заточена под фрагментацию. Мы специально строим конструкции, в которых активы из разных блоков имеют отрицательную или низкую корреляцию. Когда европейский рынок падает (из-за дорогой энергии), американский промышленный сектор может расти (за счёт решоринга). Когда доллар укрепляется и давит на сырьё, золото, купленное центральными банками для дедолларизации, может расти вопреки логике.
Результат – асимметричный риск: наши потери в кризис ограничены, а потенциал роста в периоды нормализации перекосов – значителен. Мы не гадаем, будет ли завтра кризис. Мы готовы к любому сценарию, потому что в каждом сценарии какой-то из блоков выигрывает, а наш треугольник улавливает этот выигрыш.
Эти три принципа – отказ от бенчмарков, опора на физическую реальность и асимметричный риск – делают «Триангуляцию» не просто стратегией, а новой философией инвестирования. Она не отрицает прошлый опыт, но признаёт, что мир, в котором создавались классические подходы, исчез. Ему на смену пришла эпоха фрагментации, где выигрывает не тот, кто лучше предсказывает будущее, а тот, кто яснее видит структуру настоящего.
Введение: Смерть «Свободного рынка»
Мы привыкли считать, что рынки живут по своим законам. Что где-то есть невидимая рука, которая сводит спрос и предложение, а центральные банки лишь подправляют температуру, меняя ставку. Что инвестор, купивший индекс S&P 500, может спать спокойно – диверсификация сама всё пережует. Что корреляции между акциями, облигациями и сырьем предсказуемы, а кризисы – лишь шум на пути вечного роста.
Этот мир умер. Не тихо и не в одну ночь. Он распался на наших глазах – под грохот торговых войн, под свист перекрытых газопроводов, под гул замороженных резервов. И сегодня, когда вы открываете торговый терминал, вы уже не играете против рынка. Вы играете против суверенных государств, военных альянсов и цепочек поставок, которые рвутся быстрее, чем их успевают перестраивать.
Книга, которую вы держите в руках (или читаете на экране), – это не очередной учебник по техническому анализу и не сборник «секретных паттернов». Это попытка предложить принципиально новую оптику. Мы назвали её «Триангуляция» – потому что в мире, где двумерная карта глобализации разорвана, ориентироваться можно только по трём точкам.
Конец одной эпохи
Тридцать лет, с падения Берлинской стены до ковидного 2020 года, финансовая система жила в режиме «одного мира». Китай был цехом, Россия – бензоколонкой, Европа – потребителем, а Америка – печатным станком. Капитал тек туда, где дешевле рабочая сила, а товары – туда, где платёжеспособный спрос. В этой архитектуре индекс S&P 500 был не просто набором американских акций, а глобальным эталоном. Если вы покупали его, вы покупали долю в мировой экономике: Apple продавала айфоны в Шанхае, Exxon покупала нефть в Сибири, а McDonald’s открывал рестораны в Киеве.
Рынки верили в единый риск. Кризис 2008 года показал, что ипотечные облигации в Аризоне могут обрушить банки в Исландии. Но тогдашний ответ – «количественное смягчение» – лишь укрепил иллюзию: центробанки действуют скоординированно, ликвидность безгранична, а любые проблемы решаются печатанием денег.
В 2020 году мы ещё пытались жить по старым лекалам. Пандемийный обвал и последующее ралли выглядели как классический цикл: рецессия, стимулы, восстановление. Но за внешней картинкой уже ползли тектонические сдвиги.
Первым звонком стал 2022 год. Не СВО как таковая, а то, как мир на неё отреагировал. Заморозка российских резервов на сотни миллиардов долларов разрушила священный принцип: «казначейские облигации США – это безрисковый актив». Оказалось, что риск есть – и он геополитический. Оказалось, что доллар – не просто валюта, а оружие. Оказалось, что Швейцария может отказаться от нейтралитета, а Германия – от десятилетий дешёвого газа из России за одну ночь.
И с тех пор рынки больше не вернулись в прежнее русло.
Что сломалось?
Классическая портфельная теория строилась на корреляциях. Акции и облигации: когда страшно, деньги уходят в «трежерис», и они растут. Нефть и рубль: цена чёрного золота тянет за собой курс. Золото и доллар: обратная зависимость, потому что золото – хедж против обесценивания американской валюты.
Все эти корреляции теперь работают как капризный метеопрогноз. В 2024 году нефть и рубль демонстрировали отрицательную связь: цена на Urals росла, а курс падал – потому что дисконт к Brent стал политическим, а не рыночным. S&P 500 и индекс глобальных облигаций (AGG) падали одновременно в 2022-м – впервые за полвека. Золото обновляло исторические максимумы на фоне крепкого доллара, что считалось невозможным.
Старая математика перестала работать потому, что изменилась физика рынка.
Раньше цены определялись балансом спроса и предложения среди множества частных игроков. Сегодня ключевые активы – нефть, газ, продовольствие, полупроводники, даже сама ликвидность в долларах – находятся под контролем государств или квазигосударственных картелей. ОПЕК+ решает, сколько нефти выбросить на рынок, ориентируясь не на фьючерсные кривые, а на бюджетные потребности и политическую лояльность. Китай может обрушить цены на литий или редкоземельные металлы, просто увеличив экспортные квоты – или, наоборот, перекрыв канал, чтобы наказать недружественного производителя электромобилей.
Центральные банки, которые раньше действовали как оркестр, теперь играют вразнобой. ФРС поднимает ставку, чтобы бороться с инфляцией, но для развивающихся стран это автоматически означает отток капитала и девальвацию. Банк Японии держит отрицательную ставку, превращая иену в идеальную валюту фондирования для carry trade – но в мире высокой волатильности такие позиции сносятся за часы. Европейский центральный банк вынужден выбирать между борьбой с инфляцией и сохранением долговой стабильности периферии.
Рынок больше не интегрирует информацию. Он фрагментируется на пузыри, которые надуваются под воздействием не экономических, а политических нарративов. Акции европейских оборонных компаний взлетают на новостях о новых пакетах помощи Украине, даже если у этих компаний нет мощностей для выполнения контрактов. Китайские технологии дешевеют не потому, что у них плохие отчёты, а потому что Вашингтон ввёл очередные экспортные ограничения.