Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 51)

Мне такой легкости бега никогда не достичь. Тем более, что, с легкой руки Таракана, в дело вмешалось мое вечное невезение.

Я споткнулась об что-то, валяющееся на ступеньках, и полетела вниз, увлекая за собой мага.

Все вокруг завертелось…

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу на Эрнесто. Он плотно прижимал рукой мою голову к своей груди, другой рукой обхватив меня на уровне копчика.

Сердце его билось.

— Эрнесто, — полузадушено позвала я.

— Мммм… — простонал он, но вдруг рывком перевернулся, прижав меня к полу. И тут наверху прогремел взрыв.

Тот это был взрыв! Я была уверена, что наступил конец мира, и что весь наш город проваливается в Подполье к Таракану. Говорят, там темно и сыро, впрочем, оттуда еще никто не возвращался, чтобы поделиться подробностями.

Когда затих грохот падающих около нас обломков, Эрнесто выдохнул и обмяк. Придавленная к полу его телом, я мало что видела, однако поля зрения хватило, чтобы понять — ни один камень не попал в нас. Молодой маг прикрыл нас магической защитой, как большим перевернутым тазом.

— Эрнесто! — прохрипела я. — Эрнесто!

В глазах темнело. Каждый вздох давался с огромным трудом.

— Я… задыхаюсь…

Тяжело-тяжело, едва двигаясь, маг сполз с меня, лег щекой на пол, так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Ты знала, — спросил он, — что умереть — довольно проблематичное занятие?

Я кивнула. Однажды я ассистировала на операции, на которой нам удалось спасти мужчину, которого ревнивая жена приласкала топором по голове. Лезвие топора застряло в черепе, а жена и любовница принесли страдальца в лечебницу на простыне. На той операции и Николай присутствовал…

Ох, Николай…

Лежа на холодном полу на полуразрушенном пятом этаже Академии Духа, я беззвучно оплакивала светловолосого юношу с ловкими длинными пальцами, которому никогда не суждено будет стать великим хирургом и увидеть своего ребенка.

А Лео… весельчак Лео, который хотел остаться в живых, чтобы рассказывать легенды о нашем проникновении в Академию. Сейчас он лежит где-то в руинах на тренировочном полигоне магов. Как же мне будет его не хватать! Я никогда прежде не задумывалась над этим, пока не поняла, что без привычного скрипа карандаша по бумаге за спиной на лекциях мне будет очень, очень грустно.

Они оба погибли из-за меня. Это я не хотела оставлять Тараса одного, и, чтобы не оставлять меня в одиночестве, они отправились в Академию, где погибли. И Тарас куда-то пропал, я за ним не уследила… Как жить дальше с таким чувством вины?

Эрнесто пошевелился, и его пальцы переплели мои. Странно, но когда наши холодные руки прикоснулись, они потеплели.

Молодой маг молча ждал, когда я успокоюсь.

— Что это был за взрыв? — выплакавшись, спросила я, задавив свое горе где-то в глубине души.

— Сильвестро взорвался, — хладнокровно сказал Эрнесто.

— Значит, это правда? — удивилась я.

— Что именно?

— Что маги взрываются.

— Да. Когда маги теряют над собой контроль или перенасыщаются силой, они взрываются, — честно ответил Эрнесто.

Мне было так хорошо лежать на этом полу, и совершенно не хотелось никуда идти. За прошедший день я совершенно обессилела как физически, так и морально, и где-то в голове нет-нет, да и мелькала мысль о том, что умереть было куда проще, чем так жить.

— Сильвестро исчерпал все свои силы, — сказал Эрнесто. — Он стремился в нашу астрономическую башню, чтобы наполнить силы из накопителя — видела такой большой белый камень? — и сбежать. Но вход в башню открывается только магам из этой Академии, а Сильвестро приписан к Быстрицкой Академии Духа. Поэтому ему был нужен кто-то из нас.

— Он хотел сбежать потому, что вы убиваете всех стариков?

— Да, — жестко сказал Эрнесто. — Я сначала не верил тому, что ты рассказала, я просто не мог в это поверить. Это же преступление, это противоречит всей нашей морали, всему, чему они учили нас! Поэтому, когда я понял, что дело зашло так далеко, нам, молодежи, пришлось брать власть в свои руки. Сильвестро — самый хитрый и ловкий из старейшин, он почти выкрутился…

— Прости меня, — тихо проговорила я. — Это ведь из-за меня вы не могли его убить? Но почему?

Карие глаза Эрнесто потеплели.

— Нет, ты тут не при чем. Это я… знаешь, Кнопка, ведь для мага любовь — это чудо. Мы очень редко любим, наши браки подчинены целесообразности и генеалогии — нас осталось слишком мало, каждый является чьим-то родственником. И когда маг любит, его душа становится неразрывно связанной с душой любимого. Он может ощущать сильные эмоции своей половинки и знать, когда она в опасности. Потеря любимого для мага — это такой удар, от которого он не может оправиться. Поэтому я не мог позволить Сильвестро сделать с тобой что-то плохое. А он никогда не любил, поэтому не смог понять, что у меня хватит сил на то, чтобы его остановить ради твоего спасения, даже если и путем уничтожения астрономической башни. Даже на исходе сил. Просто он никогда не любил.

Я смотрела в его глаза, и не могла оторвать взгляда, наслаждаясь нежностью, которая из них исходила.

— А я люблю тебя, Кнопка, — сказал маг.

— Но как…

— Я не знаю. Это случилось вот так, вдруг, внезапно, когда я впервые встретился с тобой взглядами. Я знал, что ты попала в беду, когда твой ухажер разбил алхимический фонарь, когда на тебя напала артынска, когда ты в заблудилась в лесу… Я не знаю, прочему и как это происходит!

Усилием воли я заставила себя покинуть плен его влюбленных глаз, не прислушиваться к его голосу, от которого у меня всегда плавились кости и шли мурашки по телу.

— А как же тогда Нана? — спросила я. Честное слово, я не хотела, чтобы мой голос звучал ревниво, просто хотела понять, как это — любя другого человека, заводить себе любовницу.

— Я боролся со своим чувством к тебе, — ответил Эрнесто. — И, когда понял, что больше не могу его скрывать, хотел убедиться, что другие женщины не вызовут у меня того же самого чувства. Ведь поверить в то, что я — я! — люблю обыкновенную женщину было слишком тяжело. Поэтому для чистоты эксперимента я выбрал не только аптекаршу, а даже ту, которая училась вместе с тобой. И — ничего. Понимаешь? Ничего! Я ничего не чувствовал, даже когда лежал с ней в одной постели. Это были просто телодвижения, как со шлюхой в борделе.

— Вот в эти подробности меня можно было не посвящать, — пробурчала я.

Маг хрипло рассмеялся.

— А знаешь, мой отец тоже любил женщину, не мою мать, а простую человеческую девушку. Я теперь понимаю, что мама так никогда его и не простила за это. А я-то все удивлялся, почему она злится, как только я его вспоминаю! Наверное, это у нас семейное. Отец нарушил все правила ради любимой. И я тоже пошел по его стопам… Кнопка, — его голос сделался умоляющим, — посмотри на меня.

Я снова повернула к нему голову.

— Можно я тебя поцелую? — робко спросил Эрнесто.

— Да, — прошептала я.

Раньше он никогда не спрашивал у меня разрешения, прежде чем поцеловать.

Эрнесто не смог встать, поэтому он просто подполз ко мне, и прижался своими губами к моим.

Странный это был поцелуй — с привкусом гари, крови и горечи от снадобий. Это был поцелуй не мага и простолюдинки, а любящего мужчины и любимой девушки. Это был поцелуй, во время которого я чувствовала, как моя опустошенная, обессилевшая душа наполняется живительной силой. Это был поцелуй, во время которого я впервые не думала ни о чем, кроме удовольствия, которое пронзало все мое уставшее тело, во время которого я забыла обо всем, что произошло за последние сутки и мечтала только о том, чтобы он длился вечно.

Это был поцелуй, который совершенно неожиданно был грубо прерван голосом сверху:

— Перестань лапать мою невесту!

Я с трудом оторвалась от Эрнесто и подняла глаза. Над нами стоял Тарас. Он небрежно поигрывал кинжалом, которым мне совсем недавно угрожал Сильвестро.

— Как ты… — начал было Эрнесто, но кузнец его перебил:

— Ну, здравствуй, брат.

Глава 17. После боя, или Об усталости

— Брат? — у приподнявшегося на локтях Эрнесто самым натуральным образом отвисла челюсть.

— Именно. Ты же сыночек Ампаро Умного? — парни скрестили взгляды, словно два меча.

Сев на полу, я ошарашено рассматривала братьев, замечая то, на что раньше никогда не обращала внимания.

Изгиб резко очерченных губ.

Разрез и цвет глаз.

Высокие, выступающие скулы.

Брови, похожие на крылья птицы.

И оба они были крепкого телосложения, хотя Тарас значительно уступал Эрнесто в росте.

— Да, — сказал Эрнесто медленно, словно цедил яд в снадобье, — я — сын Ампаро Умного. А ты, значит, отпрыск Марфы, НЕЗАКОННЫЙ сын Ампаро?