Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 53)

— Знаешь что, Таша, — задумчиво сказал Лео, усадив меня к себе на колени и укутывая в просторную куртку ректора из дорогой кожи с овчинной подстежкой. — Когда все это закончится, и мы останемся живыми — в чем я теперь почти уверен — я приглашу тебя на романтический вечер. Цветы, вино, шоколад, музыка. Как ты на это смотришь?

— Не знаю, — улыбнулась я. — Пока никак не смотрю.

— Ну, значит, потом посмотришь. А с женихом номер один мы как-нибудь разберемся, — решил Лео.

— Нет у меня уже жениха номер один, — призналась я.

— О! Хорошая новость! Вакантное место уже кто-то занял? Еще не успели? Дураки! Значит, я буду первым! Остальные — в очередь.

— Ты думаешь, еще кто-то будет? — удивилась я. Любовные признания мага — это любовные признания мага, как бы мне не хотелось, но воспринять их всерьез я не могла.

— Конечно, — серьезно ответил Лео. — С тобой, Таша, очень комфортно прятаться по кустам. Такие женщины на дороге не валяются, и их расхватывают в мгновение ока.

Перед нами появился знакомый подросток-маг. Он недружелюбно посмотрел на Лео и неодобрительно — на меня.

— Я вас должен сопровождать до колледжа, — буркнул он. — Чтобы защитить в случае чего. Где еще аптекари, которым нужно идти?

— А как вас зовут, господин маг? — спросила я.

— Зеферино, — сказал он, отворачиваясь и жестом подзывая тех, кого ректор отправил в колледж. Наверное, паренек не одобрял нашего с Лео поведения, тогда как Эрнесто рисковал ради меня жизнью.

До колледжа мы дошли без приключений. Город был пуст и тих, и только возле колледжа царило оживление. Люди с вещами, с детьми и даже с домашними питомцами, искали под его крышей спасения, утешения и горячей пищи.

У входа мы столкнулись с серым от усталости Антиохом.

— О, — вяло поприветствовал он, — хорошо, что вы вернулись. Таша, ты — в прачечную, там нужно руководить приготовлением ужина, кухня не справляется. Лео — на второй этаж, там тяжелых много.

— Я отдохнуть думал, — заикнулся было Лео, но Антиох смерил его таким взглядом, что сокурсник моментально взбодрился и очень энергично похромал на второй этаж.

— Антиох, — я остановила старосту за рукав. — У меня еще осталось немного стимулирующего, только оно смешалось с кучей других порошков. Дать тебе?

Он кивнул, прикрыв глаза и схватившись за дверной косяк. Я прекрасно его понимала и искренне сочувствовала. В то время как люди ищут у нас помощи, мы просто не можем быть слабыми. Время для слабости будет потом, когда все закончится.

В прачечной было жарко из-за горящих очагов, на которых обычно в больших котлах вываривалось белье и бинты. Сейчас в этих котлах, загодя отчищенных младшекурсниками, булькала каша и кипела вода для чая. Буквально валящийся с ног коллега курсом младше быстро ввел меня в курс дела и повалился спать у стены.

Мы готовили пищу партиями, относя ее прямо в котлах людям, которые ели из той посуды, которая нашлась. Среди череды уставших, измученных и растерянных лиц больше всего мне запомнилась дородная, хорошо одетая женщина, которая хлебала маленькой золотой ложечкой кашу из деревянного корытца, в котором обычно изготовлялись снадобья.

Проследить, чтобы всегда была горячая вода, каша, котлы, найти добровольцев, еще способных тягать их по ступенькам туда-сюда, контролировать расход продуктов, выделять емкости для использованных бинтов и простыней…

Сначала я держалась на силах, которые в меня влил целитель. Потом навалилась усталость. Потом усталость прошла и наступило оцепенение, когда в голове нет никаких мыслей и ты машинально исполняешь необходимые действия.

Из этого состояния меня вывел Лео, которому довольно долго пришлось трясти меня за плечо.

— Все закончилось, Таша, — сказал он, едва шевеля бескровными губами. — Утро. Ложимся спать.

Я отпустила отдыхать всех подчиненных, оставив одного, который только недавно проснулся, следить за огнем в очагах. Мы с Лео нашли какой-то незанятый уголок, в котором заснули, прижавшись друг к другу.

Мне ничего не снилось, я слишком для этого устала.

Из сна меня смогла вырвать только ледяная вода, которой кто-то весьма нас щедро облил.

Я открыла глаза, и даже это движение отозвалось в теле пронзительной болью. Перед нами стояла куратор Лиза. За прошедшие сутки она похудела, кожа обвисла, а под глазами залегли мешки.

— Идите в общий зал, — сказала она. — Там сейчас собрание будет.

— Я сегодня особенно остро почему-то ненавижу жизнь, — пожаловался Лео, пока мы, дрожа от холода в промокшей одежде, поднимались в огромную комнату с рядами стульев, где обычно проводились собрания студентов. — А ты?

— Я так устала, что ничего не чувствую, кроме боли в теле, — призналась я.

В зале было множество народа, мы едва нашли свободные стулья. Я огляделась. Аптекари, начальники стражи, члены городского совета — в колледже собрались сливки местного общества. Кроме нас, в зале было несколько старшекурсников, которые руководили людьми во время Прорыва.

— Прошу тишины! — на сцене ректор зазвонил в колокольчик. — Начинаем наше собрание! Мы собрали вас, тех людей, которые спасали город эти сутки, чтобы рассказать о положении дел и решить, как будем действовать дальше. Перед вами сейчас выступил начальник городской стражи.

На сцену тяжело поднялся стражник, которого я видела в кабинете у ректора на оперативных совещаниях.

— Нам удалось спасти город, — в зале поднялся радостный шум, начальник стражи выждал, пока он затихнет, и продолжил: — Господа маги закрыли Прорыв. Больше ни одно чудовище не попадет в наш мир. Те из них, которые попали в город, уничтожены. Но… у нас большие разрушения. Вся северная часть города в руинах. К сожалению нам не удалось избежать больших человеческих жертв, и их количество будет только расти, когда мы будем расчищать завалы. Сегодня утром из Быстрицы прибыли жукачары с грузом продовольствия, теплых вещей и лекарственных снадобий. Также прибыли отряды стражи и аптекари.

— Они могли бы и поторопиться, — пробурчал сидящий рядом со мной пожилой аптекарь. — От Быстрицы до нас всего несколько часов на гоночных жукачарах стражников. Где они пропадали почти сутки, хотел бы я знать?

Я знала ответ на этот вопрос — наверное, в этом был замешан маг-старейшина Пабло, который хорошо подготовил Прорыв и, скорее всего, подкупил необходимых людей. Но говорить об этом я не имела права.

— Теперь послушаем временного управляющего Академией Духа господина мага Эрнесто Наглого, — объявил ректор после того, как начальник стражи закончил свой отчет про использование груза и людей, пришедших из Быстрицы.

Временного управляющего? Ого! Они что, истребили всех мало-мальски опытных магов, что теперь ими управляет Эрнесто?

Молодой маг выглядел значительно лучше, чем вчера вечером, хотя и на него наложили отпечаток последние тяжелые сутки, и даже целители ему до конца не помогли. Но это на мой придирчивый взгляд. Для всех остальных он, уверена, выглядел могущественным магом — шикарная парадная мантия, чистые пышные волнистые волосы в прическе, хорошо маскирующей горелые проплешины — очень отличались от грязной и измятой одежды и спутанных волос сосульками у всех присутствующих. Кстати, Эрнесто обзавелся короткой стрижкой — видимо, даже могуществу целительской силы Энрико есть предел и ему не удалось отрастить волосы до прежней длины.

— Я хотел бы принести вам официальные извинения от лица всех магов, — сказал Эрнесто. Видно было, что эти слова дались ему нелегко.

Зал затих. Наступила тишина, которую иногда называют мертвой. Кажется, люди даже боялись дышать, настолько были изумлены. Еще никогда не случалось в истории такого, чтобы маги приносили свои извинения. Считалось что их действия изначально правильные и не подлежат обсуждению.

— Мы не смогли вовремя прийти на помощь городу, — продолжал Эрнесто. — И поэтому Академия берет на себя вину за разрушенные дома и погибших людей. К сожалению, на момент Прорыва, в нашей среде возникли некоторые разногласия, в результате которых, как видите, сменилось руководство Академией, а также ее политика.

Люди продолжали молчать, настороженно глядя на мага. Такие откровения были настолько необычными, что никто не знал, как нужно реагировать.

— Мы закрыли Прорыв, — сказал Эрнесто. Его голос дрогнул, и я вдруг поняла, что он только изображает уверенность и властность, а сам растерян и испуган количеством навалившихся дел и проблем и очень-очень нуждается в поддержке.

Эрнесто нервно потер ладони одна об другую. Настороженная, недоверчивая и враждебная атмосфера действовала на него угнетающе. Это для остальных он выглядел всемогущим магом, а я же видела перед собой обычного молодого человека, чей привычный мир разрушился в один день. И он вынужден взвалить всё на свои плечи и строить уже другой мир, потому что на него растерянными взглядами смотрели неопытные молодые маги, пережившие переворот в Академии. Я прекрасно понимала Эрнесто. Так я пятнадцать лет назад начала создавать новый мир для малышей-братьев, которые тоже лишились привычного окружения, игрушек, и, самое главное — матери, которой слишком тяжело далось бегство из разрушенной деревни.

«Эрнесто, посмотри на меня», — мысленно приказала я со всей уверенностью, на которую была способна.