Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 23)

— Таша, — тихонько сказал под дверью кто-то из братьев. — Я тебе чай сделал. И сушеное яблочко туда кинул для вкуса, как ты любишь. Ты двери откроешь, или поставить в коридоре?

— Заходи, — глухо отозвалась я, — не заперто.

— Таша, — Федор поставил поднос на стол и примостился на краешке кровати. — Я тебя люблю. Ты самая лучшая сестричка, о которой только и можно мечтать.

Я пододвинулась, а он лег рядом, обняв меня. Через какое-то время в комнату просочился второй брат, и тоже лег рядом. На кровати стало очень тесно и очень-очень тепло. Мы часто, будучи маленькими, спасались на одной кровати от грозы или просто от темноты. Ведь когда ты рядом с близким человеком, самое страшное уже не кажется таким страшным.

Я проснулась так резко, будто меня толкнули. Рядом дружно сопели братья. Высвободившись из их объятий, я босиком прошлепала на кухню, услышав по дороге, как бормочет молитвы отец. Он сидел на кровати Флора и мерно раскачивался туда-сюда. Из родительской комнаты не раздавалось ни звука, дверь была закрыта.

Заварив себе чая, я уселась на подоконник и стала следить за тем, как падают снежинки под светом уличного фонаря. На улице было тихо-тихо, я словно была в другом мире, в котором, кроме меня, никого не было. Наверное, это самое странное и волшебное время — два-три часа ночи, когда мир находится в безвременье, уже не вчера, но еще не сегодня. Поэтому я сидела, смотрела в окно и ждала чуда.

Чудо появилось на кухне, пошатываясь и шаркая ногами, как старый дед. Даже при тусклом свете лампы было видно, что лицо мага посерело, губы потрескались. Без сил упав на стул, Эрнесто сказал, просто и обыденно:

— Я вылечил твою маму.

В моем животе как будто образовалась пустота, которая потом наполнилась неимоверной радостью. Я соскочила с подоконника, готовая бежать и кричать от счастья во все горло.

— Тихо, стой, — сказал маг, хватая меня за руку. — Она сейчас спит. Не буди ее. Мы проделали вместе тяжелую работу. Завари мне чая, только послаще.

Я кивнула, не в силах согнать с лица улыбку. Какое же счастье, какое же счастье! Где у меня была спрятана пачка хорошего чая? Сейчас, сейчас… Но какое же счастье, какое же счастье! Мама здорова!

Эрнесто молча пил обжигающе горячий чай, глядя в окно. Руки у него едва заметно дрожали.

— Ты, Кнопка, теперь мне должна, — сказал он. — Я все силы на твою мать потратил. Я теперь себя чувствую еще хуже, чем когда артынску уничтожал.

— Конечно, господин Эрнесто, я помню про свое обещание. Я пойду с вами на бал.

— И будешь делать все, что я скажу? — маг сощурился, глядя на меня поверх чашки, отчего его брови снова стали похожими на два крыла.

— Да, — я твердо встретила взгляд карих глаз.

— Хорошо. До бала три дня, я правильно понимаю, что у тебя нет достойного платья?

— Нет. Но я куплю, господин маг, я…

— Неужели ты думаешь, что моей спутницей на балу может быть женщина, одетая в платье за два-три золотых? — презрительно спросил у меня маг, кривя резко очерченные губы.

Таким он мне был намного привычнее. Глядя в его лицо, на котором снова появилась насмешливая усмешка, я почувствовала, что все мои неприятности закончились. Все стало на свои места. В самом деле, смотреть на мага, спокойно пьющего чай у тебя на тесной кухоньке, было слишком удивительно.

— Вечером, когда придешь на работу, я тебе выдам какое-нибудь платье, — решил он. — И лучше совсем без украшений, чем с дешевой бижутерией, поняла? И купи себе билет до Быстрицы, ты же не думаешь, что я тебя туда отвозить буду?

На все его слова я только кивала, все еще продолжая улыбаться. Что такое бал магов по сравнению со здоровой мамой!

— А теперь, — будничным тоном сказал маг, — ты пойдешь и ляжешь со мной в постель.

— Зачем? — выдохнула я. Как будто холодной водой окатили!

— Мне же нужно как-то восполнить свой энергетический баланс, — пожал плечами маг, — для этого женское тело подходит лучше всего. Ну, не ломайся. Я же должен как-то дойти до Академии! Меня шатает, и из-за исцеления твоей матери, между прочим, а не просто так.

Совсем недавно я думала, что сделаю для мага в знак признательности всё. Но оказалось, что моя девичья честь мне дорога настолько, что сжав ворот халата у горла, я забыла все свои намерения и в испуге таращилась на Эрнесто, застыв на месте.

— Что ты так испугалась? Я же не есть тебя собрался. Хотя, наверное, могу и укусить пару раз, если ты меня настолько возбудишь, — кажется, он вовсю наслаждался моим испугом.

— Я… у нас… у нас нет свободной кровати, — пролепетала я.

— Что, ни одной? Нищета, — маг скривился.

Горло не хотело издавать внятных звуков, но мне все же удалось справиться с собой:

— Господин маг желает, чтобы я разбудила своих братьев и освободила кровать?

— Вот еще, — нахмурился Эрнесто. — Только публики мне не хватало.

Он окинул задумчивым взглядом стол. На негнущихся ногах я подошла к нему и замерла, совершенно не представляя, что делать дальше. Ложиться? Наклоняться? Снимать халат или как?

— Нет, не годится, — с сожалением в голосе сказал маг. Не то ему стол не понравился, не то я совершенно не подходила для восстановления энергетического баланса. — Не сейчас. Шоколад-то хоть у тебя есть?

— Есть, плитка.

— Это же не шоколад, — капризно надул он губы, увидев предложенное. — Это вообще неизвестно что с запахом шоколада. Ладно, давай, раз лучшего ничего нет. Где у вас бордель ближайший?

— Не знаю, — искренне призналась я.

— Конечно, откуда тебе знать, — с непонятной горечью сказал Эрнесто. — Благовоспитанная и трудолюбивая мещанка, такая приторно-сладкая и простая, как эта плитка псевдо-шоколада. Аж тошно.

— Я не понимаю, в чем суть ваших претензий, господин маг, — осознав, что Эрнесто не собирается брать меня прямо на кухонном столе, я немного расслабилась.

— Да куда уж тебе, Кнопка. Твое воспитание позволит проводить меня до борделя?

— Да, а куда…

— А, не надо, сам дойду, — он встал, пошатнулся, но все же вышел в коридор и уже там упал, перевернув на себя вешалку с одеждой.

На вопль и грохот сбежалась вся семья.

— Что с мамой? — завопили близнецы, пока я пыталась извлечь ругающегося мага из-под шуб и курток.

— Да здорова ваша мать, — недовольно рявкнул Эрнесто. — И еще сто лет проживет. Вы мне поможете встать или нет?

— Извините, — близнецы кинулись на помощь.

Втроем мы подняли и вешалку, и мага. Отец уже убежал в родительскую комнату, а, когда вернулся, словно помолодел.

— Может быть вам прилечь, господин маг? — спросил Федор.

— Не нужно, — мрачно ответил маг. — Мне уже отказали.

Близнецы посмотрели на меня с негодованием.

— Но… — пролепетала я. Кажется, я не отказывала, просто сказала, что у нас нет свободных кроватей. Или он расценил это по своему? Что мне теперь делать?

— Господин маг! — отец совершенно не стыдился текущих по щекам слез. — Что мы еще можем сделать для вас?

— Во-первых, — Эрнесто устало прислонился к стене и потер рукой лоб, — лучше заботьтесь об этой женщине. Она просто почувствовала, что ее жизнь никому не нужна, и поэтому решила умереть. Вернуть ее из этого состояния было очень тяжело, и если вы допустите следующий раз, то тогда уже никто не возьмется за это дело.

— Неправда! — закричали близнецы. — Мы заботимся о ней!

— Молчать! Я не знаю, почему ваша мать считает, что ей не стоит жить. Это ваше дело. Заведите ей кого-то, о ком она сможет заботиться, зверюшку какую-нибудь, да пусть хоть мышей приручает, лишь бы это было исключительно ее забота, и существо было по возможности как можно более требовательным.

Отец кивал с фанатичным блеском в глазах.

— Во-вторых, отдайте-ка мне этих молодцов на ночь.

— Нет! — испугалась я. — Господин Эрнесто, уж лучше я, раз уж освободилась кровать…

— Молчи, глупая женщина. Ты что, меня до борделя собралась на себе тащить? Не вмешивайся!

— Но…

— Таракан тебя побери! — уже совершенно не сдерживаясь, заорал маг. — Ты вообще ценить умеешь, когда о тебе заботятся, или нет? Уйди, чтоб я тебя вообще не видел!

Братья дружно затолкнули меня в спальню, и хором закричали:

— Господин маг, сейчас мы вас отведем, господин маг, не волнуйтесь, господин маг, уже одеваемся!

Совершенно сбирая с толку поведением мага, я сидела на кровати, пытаясь понять что же мне теперь делать. Он заботится обо мне? Почему? Чем вызвано такое его поведение? Почему он попросил Энрико вылечить мои раны? Почему он спас меня от боевых заклинаний в лесу, ведь магам было достаточно испепелить мой труп, и никто бы ни о чем не узнал, я бы считалась заблудившейся в лесу и пропавшей без вести. Почему ему так важно, чтобы я пошла с ним на бал? Почему он согласился бесплатно спасти мою мать от смерти, потратив на исцеление все свои силы? И, наконец, почему он отказался переспать со мной? Да, я не хотела этого, но отказать ему я бы не посмела, если бы он проявил хоть немного настойчивости. Значит ли это, что он относится ко мне по-особенному? Но ведь этого же не может быть! У него есть эффектная красотка Камилла, да и никогда маги не связывали себя с простыми людьми! Максимум, на который распространялась их любовная горячка — это посещение девиц в борделе. Или я настолько страшная и непривлекательная, что он меня не захотел даже в состоянии энергетического истощения?

Сплошные вопросы без ответов. Зато теперь я знаю, что не для опытов поставляла прабабушка Дмитрия молодых девушек в Академию, а для любовных утех обессилевших магов.