Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 22)

Я останавливалась перед каждой из дверей и приникала ухом к створке, прислушиваясь. Еще не хватало нарушить уединение какой-то парочки, тогда мне точно головы не сносить. У пятой по счету двери мне повезло — оттуда доносилась музыка, гул голосов и взрывы смеха. Для храбрости я помолилась Подкове, хотя была уверена, что в последнее время она меня отдала Таракану в безраздельное пользование. Потом постучала, и, дождавшись приглашения, вошла.

Комната меня поразила не меньше, чем в первый раз, когда я освобождала ее от мусора, а тетя Елена с приступом радикулита кряхтела у стены, раздавая указания. На полу и на стенах были роскошные ковры с яркими узорами. Повсюду цвели и зеленели диковинные растения, а плафоны для алхимического огня поражали своим изяществом. В углах шелестели фонтаны, на мягких кушетках тут и там лежали пары, перед ними стояли небольшие столики с фруктами, сладостями и бутылками вина. Где-то приятную мелодию играл невидимый оркестр.

— Что-то я не помню, чтобы мы звали прислугу, — сказал резкий голос.

Я подняла голову, распрямляясь после низкого поклона и встретилась с ненавидящим взглядом Камиллы. На ее коленях лежал Эрнесто и играл пышными волнистыми прядями магички. На мое появление он отреагировал только безразличным взглядом, брошенным мельком.

— Простите, господа маги, — сказала я, еще раз низко кланяясь. — Мне нужно поговорить с господином Энрико.

— О! — сказал Энрико, который чуть поодаль от Камиллы сидел на полу и читал толстую книгу. — Да это же моя бывшая пациентка! Я тебя слушаю.

— Если позволит господин…. это приватный разговор.

— У меня нет от них секретов, — сказал Энрико, обводя комнату широким жестом. — Говори.

— Я прошу господина мага помочь мне, — пролепетала я, краснея под пристальными взглядами окружающих. — Моя мама заболела. И, поскольку господин маг умеет исцелять, я осмелилась просить его о помощи.

— Что с ней? — поинтересовался Энрико, откладывая книгу.

Сказать при всех, что болезнь моей мамы связан с психическим заболеванием, было выше моих сил, поэтому я ответила:

— Боюсь, она при смерти, господин маг.

— Я так и думал, — кивнул Энрико. — Ведь ты аптекарша, да? Значит, прибежала ко мне, когда уже никакой другой надежды не оставалась. Я не знаю, что с твоей матерью, но, думаю, я смогу ее спасти за пятьдесят золотых.

— Пятьдесят? — переспросила я, борясь с отчаянием. — Но, господин маг, когда вы помогали нам тогда, после нападения артынски, вы сказали, что вы это делаете ради опыта.

— Я, конечно, не обязан тебе ничего объяснять, но, так уж и быть, — сказал Энрико, не обращая внимания на гневный ропот, прошелестевший по комнате. — Артынской мы должны были заниматься, так как это наша обязанность. Поэтому я решил вам безвозмездно помочь, раз уж вы пострадали, в некотором роде, по нашему недосмотру.

Раздались недовольные выкрики, которые молодой маг прекратил одним взмахом руки.

— Да, я так считаю, — твердо ответил он всем недовольным и снова обратился ко мне: — А болезнь твоей матери с моей работой совершенно не связана, я и так назвал тебе заниженную цену. Будешь платить?

— Простите за беспокойство. С вашего позволения, — прошептала я еле движущимися губами и вышла.

Последняя надежда на спасение матери погасла. Даже если завтра утром мы с братьями начнем распродавать обстановку квартиры, даже пользуясь полукриминальными знакомыми Флора, нам не выручить необходимых денег так быстро. А сбор средств в колледже только начался. Даже ростовщик не даст мне ссуду, потому что мне нечего оставить в залог.

Двигаясь так, будто у меня замерзли все конечности, я мыла полы, мыслями находясь в квартире рядом с больной мамой. Осознание собственной беспомощности было настолько ужасным, что, упади на меня в этот момент потолок, я бы не заметила. Вот уже пятнадцать лет я была для моих мальчиков и нянькой, и домработницей. Но я знала, что каждый день могла зайти в комнату, где сидела на кресле-качалке преждевременно поседевшая женщина, и прижаться к ней. И каждый раз я получала необходимую ласку и поддержку, даже если мама просто бормотала, глядя куда-то невидящим взглядом: «Все будет хорошо, доченька, я это знаю». Как жить, когда фундамент твоей жизни рушится?

Полностью погрузившись в свое горе, я налетела на кого-то, автоматически извинилась с необходимым поклоном, и принялась вытирать воду из опрокинувшегося ведра.

— Эй, Кнопка, да послушай же меня! — Эрнесто сильно встряхнул меня за плечи, и только тогда я обратила на него внимание. — Я помогу твоей матери.

— Что? — мне показалось, что я ослышалась.

— Я помогу твоей матери, — повторил он.

— У меня нет таких денег, которые вы, маги, просите, — безжизненным тоном произнесла я. каждое слово словно все глубже кидало меня в бездну отчаяния.

— Не нужно. Я это сделаю за услугу. Я помогу твоей матери, а ты пойдешь со мной на бал.

Из моих рук выпала тряпка и я ошарашено уставилась на Эрнесто, какое-то время не в состоянии даже ничего сказать.

— Неужели… неужели это для вас настолько важно, что вы готовы бесплатно спасти умирающую женщину? — наконец-то удалось выговорить мне. руками я вцепилась в юбку, потому что они так дрожали, что было больно.

— Да, это для меня важно, — кивнул Эрнесто. Он тоже волновался, руками то и дело заправляя за уши пряди волос, которые тут же падали обратно на лоб и плечи. — Но я не гарантирую, что удастся её спасти, все же я не целитель. Я только обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы облегчить её состояние.

— Конечно, спасибо, господин м… Эрнесто, — прошептала я, глотая слезы.

— Прекрати вот это, — приказал маг, взяв меня за подбородок и ткнув пальцем в мокрую щеку. — Быстро заканчивай работу, одевайся и пошли. Я не намерен тебя долго ждать, могу и передумать.

Наверное, после этих слов я никогда не работала так быстро. Эрнесто стоял, прислонившись к стене, и выражение лица у него было совершенно невозмутимым.

Закончив работу, я накинула шубку и побежала домой, постоянно оглядываясь. Не смотря на быстрый шаг, идущий невдалеке позади маг умудрялся сохранять ленивый прогуливающийся вид.

Первым вопросом, который я услышала, когда мы вошли ко мне в квартиру, было:

— Вы здесь живете? Как вы все тут помещаетесь? Какая теснота… какое убожество…

Вопреки моим опасениям мальчишки промолчали. Они жались друг к другу как два цыпленка, которых бросила на холоде наседка и смотрели на мага с таким отчаянием в глазах, что он не выдержал, отвернулся, прокашлялся и спросил:

— Где больная?

Я указала ему на двери родительской комнаты. Там на кровати рядом с недвижимым телом сидел отец и держал ее за руку, снова буравя бледное лицо мамы пристальным взглядом. При виде мага он выпучил глаза и хотел что-то сказать, но голос ему не повиновался, и раздалось только невнятное сипение.

Эрнесто подошел к кровати и задумчиво посмотрел на мою мать. С каждой минутой его лицо все больше мрачнело.

— Так, — после долгой паузы, во время которой вся моя спина взмокла от холодного пота, произнес он. — Мне сюда побольше питьевой воды и все вон.

Федор притащил из кухни большую кастрюлю с водой и поставил на стул рядом с кроватью.

— А как я пить буду? — рявкнул Эрнесто. — Как собака хлебать?

Издав слабый всхлип, брат убежал, чтобы принести магу нашу лучшую чашку, приберегаемую для редких гостей.

— Вон, — коротко сказал маг. — Тебя, Кнопка, это тоже касается. И если мне хоть кто-то помешает…

Я закрыла за собой дверь в комнату и повернулась, чтобы храбро встретить взгляды трех пар перепуганных глаз.

— Он вылечит маму? — наконец, решился спросить Флор.

— Не знаю, — ответила я, только сейчас почувствовав, как я устала за последние сутки. — Обещал сделать все, что в его силах. Он не целитель.

— Почему ты не привела целителя? — гневно прорычал отец.

— Потому что у нас нет таких денег, — огрызнулась я. — И вообще, вы тоже могли бы что-то полезное сделать, а не сидеть сиднем и не страдать.

— Мы испугались, — ответил за всех Федор.

— А я не боюсь? — взорвалась я. — Я, по-вашему, не люблю маму и не беспокоюсь за нее?.. Чего тебе надо?

— Тшш, сестра, — Флор успокаивающе гладил меня по руке. — Маг попросил ему не мешать, а ты кричишь под дверями. Пойдем к тебе, приляжешь, успокоишься…

— Как же вы мне все надоели! — вырвалось у меня из глубины души.

Братья растерянно переглянулись, а отец нахмурился.

Я знала, что совсем скоро пожалею о своих словах, но сейчас мне хотелось бить, пинать и крушить все вокруг, чтобы показать, что мне тоже больно и грустно, что я тоже боюсь и не могу больше нести на своих плечах весь груз ответственности за семью. Даже не смотря на то, что мне иногда казалось, что я старше собственного отца, мне уже пятнадцать лет хотелось хоть немного побыть ребенком.

— Ты не должна так говорить! Что значит — надоели? — сердито сказал отец. — Мы — твоя семья!

— Семья! — горько сказала я, но удержалась, не высказала все, что накипело.

Закрыв перед носом своей семьи двери, отгородившись от всего мира в уютной тесноте собственной комнаты, я упала на кровать, накрыв голову подушкой. Почему-то вспомнилось, как я выронила свою любимую куклу, когда мы бежали из деревни, охваченной монстрами из другого мира. Как же я тогда просила вернуться немного назад, чтобы подобрать ее с дороги! Отец на это ответил, что мне нужно следить за одним из братьев, а не думать о какой-то кукле. Конечно, он был прав, он не мог тогда разорваться на всех сразу, но как же было обидно! И до сих пор обидно…