Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 19)

Переговариваясь, аптекари разбредались по лесу, мелькая огоньками между кустов. Кое-где слышались веселые взвизги девушек — у некоторых парней в темноте начинали чесаться руки. Жуковод возился с огромным ярко-зеленым фонарем, который крепил на длинном шесте на морде насекомого. Фонарь будет гореть всю ночь, чтобы заблудившиеся в лесу собиратели знали куда возвращаться.

Побродив немного между деревьями, я, наконец-то, нашла свою заповедную полянку, на которой было особенно много ягод. Поляна была окружена плотными зарослями колючих кустов, но я была заранее к этому готова. Закутавшись в толстое старое одеяло, я спиной проломила кустарник и вывалилась прямо на ягоды, обдавшие меня своим терпко-кислым ароматом. Мурлыча песенку, я принялась собирать первоснежники, периодически отвлекаясь на то, чтобы потопать и поприседать, чтобы окончательно не замерзнуть.

Наконец, когда моя спина начала нестерпимо ныть и я перестала чувствовать щеки и нос, обе мои вместительные корзинки были полны. В этом году жукачара остановилась довольно далеко от моего заповедного места, и я даже не слышала голосов коллег. Я потушила фонарь, чтобы не мешал, и принялась оглядываться в поисках зеленого огня. Пережив несколько мгновений отчаяния, когда ничего не было видно, я, наконец-то, заметила зеленые отблески и побрела туда. Тащить обе корзинки замерзшими руками, да еще когда с носа течет ручьем, да еще и придерживать фонарь, да еще и смотреть под еле передвигающиеся ноги, было очень тяжело. Спина неимоверно ныла, натруженная левая рука горела огнем в каждом месте, где едва срослись кости, но главное — я набрала полные корзинки!

— Колдуй баба, колдуй дед, колдуй серенький медведь, — прозвучало это в темном лесу очень жалко, но, как ни странно, считалочка помогла, во всяком случае, я уже была не одна — что-то тяжелое налетело на меня и сбило с ног, навалившись сверху. Я охнула от острой боли в незажившей руке, едва сдержав слезы.

— Таракан на твою голову, Кнопка! — сердито рявкнул сбивший меня мужчина глубоким голосом, пробиравшим меня до костей. Это был невесть как оказавшийся в ночном лесу Эрнесто. — Почему ты вечно окружена мужиками, но именно я должен спасать твою шкуру?

Я молча смотрела на его рассерженное лицо, на котором плясали тени, пытаясь вдохнуть примятыми ребрами. У меня была уже возможность убедиться, какой тяжелый молодой маг, но одно дело — волочить его по полу, а другое — когда этот вес навалился на тебя. это было больно и совсем неприятно.

Эрнесто скатился с меня, легко встал на ноги и крикнул:

— Эй, Мигело! Стоп! У нас тут проблема, — а уже потом он принюхался с своему плащу и завопил, повернувшись ко мне:

— В какую это дрянь я вляпался? Что за вонь?

Я с трудом приподнялась, покряхтывая, как старушка, и моим глазам представилась удручающая картина. Тусклый свет фонаря, у которого разбились стенки, и от этого огонек дрожал и пытался погаснуть, мрачно освещал перевернутую корзину и месиво из ягод, по которым прокатился маг. В мой позвоночник как будто вонзили раскаленный кол.

— Мои ягоды! — взвыла я, на четвереньках подползая к корзине. Ну за что же это мне? На дне корзинки оставалась от силы треть всего собранного. Вторая корзинка валялась чуть поодаль и вряд и в ней осталось больше. С таким запасом мне не пережить зиму с огромным количеством снадобий, которые нужно будет готовить, ягоды придется докупать, а где взять на это денег, кроме как из неприкосновенного фонда на создание аптеки? Можно было бы, конечно, еще немного пособирать, ночь еще не закончилась, но нужно же еще дойти до жукачары, а рядом с ней, наверное, уже ни одной ягодки не осталось — все обобрали.

— Что ты делаешь посреди ночи в лесу? — Эрнесто грубо схватил меня за локоть и поднял на ноги.

То и умышленно, то ли случайно, он дернул меня как раз за сломанную руку. От боли у меня перехватило дыхание, а на глазах выступили так долго сдерживаемые слезы.

— Ну, отвечай же! — нетерпеливо приказал молодой маг.

— Первоснежники собираю, господин маг, — я достала из кармана платок, вытерла слезы и высморкалась. Маг поморщился, брезгливо скривив губы. Холодный ветерок покачивал волнистые пряди — надеванием шапки Эрнесто себя не утруждал. Наверняка, часть ягод влипла в волосы, и мне страшно было представить его ярость, когда это обнаружится. А к тому времени они еще и присохнут, о-хо-хо…

— Вот твой фонарь и корзина, — мягко сказал рядом Энрико. — Тебе лучше уйти отсюда.

— Я не знаю, куда мне идти, — призналась я с тяжелым вздохом. — Простите, что помешала, господа маги!

Судя по тому, что пахло обугленным деревом, то, что я приняла за зеленый свет фонаря, было вспышками магических атак.

— Убирайся куда угодно, но подальше отсюда, — сказал еще один маг, выступивший из тьмы в освещенный круг. — Только трупа человека нам тут не хватало. Иди, не мешайся тут.

— Простите, господа маги, — прошептала я, изо всех сил сдерживая слезы. Плакать на морозе — последнее дело, а носовой платок уже мокрый.

Подхватив свои вещи, я потащилась прочь, дрожа от пережитого. Ну, почему же мне так не везет, а? Единственным плюсом происшедшего было то, что идти с почти пустыми корзинками было значительно легче, но это утешало совсем слабо. Что же мне делать, как теперь писать курсовую по простудам, когда ягод так мало?

— Эй, девушка, стой, — меня догнал молодой маг, почти мальчик. — Тебе нужно в другую сторону.

— Откуда вы знаете, господин маг? — всхлипнула я.

— Тебе же нужны люди? Там, где фонарь горит? Тогда тебе туда, вон, видишь, ту звезду? Иди в ту сторону. Я на сосне сидел и видел, только они далеко отсюда.

— А что вы делаете в лесу, господин маг? — осмелилась спросить я.

— Эрнесто предложил потренироваться, — объяснил мальчик, блеснул улыбкой и убежал.

Я поплелась в направлении указанной звезды, еле сдерживая так и рвущиеся с языка проклятия. Только призыва Таракана в ночном лесу мне не хватало, и так Эрнесто уже его упомянул. Очень бы не хотелось, чтобы ситуация стала еще хуже.

На жукачаре суетились аптекари, укрепляя под сидениями корзинки. Перед ступеньками Антиох командовал погрузкой тех, кто переборщил с согревающими настойками и теперь мирно храпел в пустой корзине, а Куратор Лиза возилась со списками.

— Таша, — кивнула она мне, ставя галочку напротив моей фамилии, — что-то ты так мало набрала! Что-то случилось?

— Перевернула корзинки, — коротко ответила я.

— Сочувствую, — Большая Медведица погладила меня по щеке пушистой варежкой.

Эта ласка преподавательницы сломила преграду слезам, и я разревелась.

— Ну, ну, тихонько, — сказала Лиза успокаивающе и протянула мне фляжку. — Выпей. И не забывай, что в колледже продают сушеные ягоды первоснежника по сниженным ценам специально для потребностей студентов.

— Просто труда жалко.

— Конечно, я понимаю. Но это не причина так рыдать, возьми себя в руки, а то заболеешь, — строго сказала Куратор, и это, как ни странно, помогло.

Я взобралась на спину жукачары и подошла к своему месту. Рядом уже сидел Лео, растиравший культю. На лбу у него выступил пот.

— Ббб… болит, — пожаловался он, — сил нет. Так тяжело на протезе ходить! А с тобой что стряслось? Чего ты плакала?

— Корзинки перевернула, и ягоды высыпались, — я решила никому не говорить, что наткнулась в лесу на магов. Вряд ли это кому-нибудь нужно, а могут пойти разговоры, которые дойдут до Академии… Не спроста же Эрнесто и компания тренировались в лесу, чем-то же их не устроили тренировочные залы в самой Академии! И если они узнают, что я разболтала о встрече, то последствия для меня могут быть самыми печальными.

— Бывает, — сказал Лео. — Но это не причина плакать. Почему у вас, женщин, всегда глаза на мокром месте? Вон моя мать, суп пересолила и уже плачет. Жаль ей, видите ли. А тут какие-то ягоды!

Конечно, эти ягоды не стоят слез, если ты обеспеченный человек. А если считаешь каждую копейку… я крепко сжала зубы, чтобы снова не заплакать — так сильно мне стало себя жалко. Но потом посмотрела на Лео, которому было действительно больно — и слезы высохли сами собой. что же это я, все о себе и о себе, а рядом страдает друг! Я предложила Лео обезболивающий порошок из походной аптечки, как могла, помогла растереть ноющую культю.

За хлопотами и не заметила, как собрались все коллеги, и жукачара двинулась в обратный путь. Постепенно разговоры стихли, Лео умостил голову мне на плечо, спрятав мои ладони между своими. Не смотря на холод, практически все на жукачаре спали, и, наверное, поэтому, обратный путь показался короче.

Я проснулась от того, что все тело дрожало от холода, а зубы выбивали непрекращающуюся дрожь. Жукачара шла по ярко освещенной улице, и я с радостью увидела, что до колледжа осталось совсем немного.

— Хорошо, что сегодня у нас выходной, — прохрипел рядом Лео. — Холодина какая, ветер поднялся. Кажется, у меня кишки в сосульки превратились и стучат друг об друга. Хочешь послушать? А почему нет? Я серьезно, они стучат! Сейчас пойдем в теплую обстановку и послушаем.

— Какую теплую обстановку? — еле выговорила я. Не знаю, как кишки, но губы у меня в ледышки точно превратились.

Каждый год мне казалось, что в прошлом году было значительно теплее, и этот год не стал исключением. Готовилась, готовилась, одевалась, одевалась — а все равно ужасно замерзла.