Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 18)

— Ты лучше учись, а не думай о таком! — оборвала я друга. — Погоди-ка, ты что, эти протезы сам вырезал?

— Да, — смутился Лео. — Отец купил заготовки у мастера, а я все равно лежал, делать было нечего… Я когда-то в детстве занимался резьбой по дереву… Ты только никому не говори, хорошо? Я буду всем рассказывать, что это по спецзаказу из столицы привезли. На женщин такое должно произвести впечатление.

— Хорошо, — пробормотала я.

Интересно, а я бы смогла вот так радоваться жизни, став увечной? Или погрузилась бы в пучину страданий? Задумавшись об этом, я машинально надвинула шарф на лицо, защищаясь от ветра, который бил в лицо колючими снежинками. Говорят, что в больших городах на спинах жукачар строят целые кабинки, которые защищают своих пассажиров от ветра, дождя и снега. Но у нас таких жукачар не было, наши городские насекомые вряд ли смогли потянуть на спине такое сооружение вместе с людьми и грузом.

— Ты будешь собирать первоснежники? — спросила я у Лео.

— Честно говоря, не знаю, — признался он. — Попробую. Просто я так хотел поехать хоть куда-нибудь, а то мать все время стонет и ноет, что ее драгоценный мальчик теперь… вот такой… Ты, Таша, когда надумаешь детей рожать, рожай нескольких, чтобы дать им возможность жить без удушающих материнских объятий.

— Да я вообще о детях пора не думаю.

— Ну, запомни на будущее.

— Спасибо за совет, — улыбнулась я.

— Знаешь, спасибо тебе за то, что была рядом тогда, — тихо сказал Леопольд. — Я не знаю, как бы я выдержал этот кошмар, если бы не ты. Так необычно… я не ожидал, что ты будешь такой… ты обычно всегда такая сдержанная, такая… холодная. А на самом деле…

Я молча смотрела, как мимо медленно проплывают убогие домишки городских окраин, немного смущенная откровенностью Лео. Редко передо мной открывались мужчины, и я просто не знала как на это реагировать. Одногруппник сжал мою ладонь, поглаживая большим пальцем по запястью. Я сделала вид, что этого не замечаю.

Видимо, Лео не знал, что дальше делать, поэтому между нами воцарилось неловкое молчание.

— Эй, сладкая парочка! — сзади нас обхватил за плечи Вася, обдав алкогольными парами. — Что примолкли?

— Почему это мы — сладкая парочка? — возмутилась я, обрадованная тем, что тяготившее меня молчание прервали.

— Потому что, дорогие мои, перенесенные вместе приключения объединяют, это общеизвестный факт. Так что теперь, Лео, ты, как честный человек, должен будешь жениться на Таше! — хохотнул Вася.

— День, когда меня уличат в моногамии, будет для меня трагедией, — мрачно ответил Лео.

Я с облегчением вздохнула. Как хорошо, что признания Лео не приведут к чему-то более серьезному, чем простая благодарность. А я уж было испугалась.

Вдруг порывом ветра до нас донеся оживленный разговор.

— Говорю же тебе, маги всегда использовали людей в своих опытах, и, если теперь мы об этом не знаем, это только потому что они хорошо скрываются!

Обернувшись, я с интересом спросила у двух выпускников, сидевших через два ряда:

— Вы о чем это?

Парни потеснились, жестом пригласив присесть рядом, чтобы не перекрикивать ветер.

— О магах, — объяснил один из них. — Я — Гордей, а это — Дмитрий.

— Таша, — представилась я. Садиться на нагретое сидение было очень приятно. — Извините, что вмешалась в вашу беседу, но мне очень интересно. Я не слышала, что маги проводят на людях опыты.

— Конечно, ты думаешь, они об этом сильно распространяются? Но раньше это было повсеместной практикой, просто тоже держалось в секрете.

— А ты тогда откуда знаешь? — по голосу Гордея было понятно, что он не верит ни слову, но поддерживает разговор, чтобы скрасить длинную дорогу.

— Я из аптекарской семьи, моя прабабка была на хорошем счету в Академии духов, ведь магам тоже нужны и шампуни для волос, и крема для тела. Сами они на такое не размениваются. И вот недавно она перед смертью покаялась, что приводила в Академию молодых девушек, которых больше никогда не видела. Как ты думаешь, зачем? Для опытов, совершенно точно! Они использовали девушек, как мы — подопытных крыс! — Дмитрий говорил это с абсолютной уверенностью в своей правоте.

Это этих слов мне стало жутко. Я очень долго жила в деревне, и для нас маги были единственными защитниками перед неведомым, эдакими небожителями. Да и большинство горожан тоже относились к «кучерявым» с почтением, граничившим со страхом. Слишком свежи были в памяти воспоминания о том, что маги были властью и защитой. Когда в последнее время я близко столкнулась с волшебниками, то довольно многое из неожиданно открывшегося стало для меня потрясением.

— Тебе бы страшилки рассказывать! — нервно рассмеялся Гордей. — Скорее всего, твоя бабушка просто работала сводней, а девушек она больше не видела потому, что они уходили домой довольные.

— Сводней? — возмутился Дмитрий. — Моя прабабушка? Никогда! Да и что, конце концов, мешало магам сходить в бордель? Это ведь куда проще, чем связываться с аптекарем, отдельно подбирать девушек, а потом их еще и уговаривать.

— Не все любят бордели, — поучительно заметил его друг. — И почему ты так возмущаешься? Значит, бабушка — поставщик подопытных тебя не волнует, а вот бабушка-сводня — прям больная мозоль?

— Ну… опыты все же для науки, — смутился Дмитрий. — Хотя, конечно, я прабабку не одобряю в любом случае, но… все же… заниматься сводничеством — это совсем падение для аптекаря!

— Теперь, наверное, они этим уже не занимаются, — неуверенно предположила я.

— Я согласен с Ташей, — кивнул Гордей. — С тех пор, как количество Прорывов начало уменьшаться, маги все меньше вмешиваются в нашу жизнь.

— Теперь они это делают в большей тайне, — зловеще сказал Дмитрий.

— Нет, теперь они просто ходят в бордели, — сообщила я, вспомнив рассказ Флора.

— Ты откуда знаешь? — Дмитрий повернулся ко мне, окидывая крайне подозрительным взглядом. Неужели он видит во мне продолжательницу дел своей бабушки?

— Я работаю у них в Академии уборщицей уже три года, — спокойно объяснила я. — И ничего подозрительного не видела. И никаких поручений не исполняла.

— Значит, они просто тебе еще не доверяют, — не желал отказываться от своей версии Дмитрий, но подозрительно смотреть перестал. — Приманивают. А потом — раз! — и сама не успеешь оглянуться, как будешь поставлять им жертв… Или сама окажешься жертвой!

Зловещий тон на меня подействовал так, что мороз прошел по коже и я обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Или, возможно, я просто замерзла? Ведь мне есть за что благодарить магов, если бы не они, моя рука бы сейчас еще заживала с мучительной болью, и, скорее всего, я бы уже никогда не смогла ею пользоваться в полную силу, или, в худшем случае, она навсегда бы была искривлена и каждое движение приносило бы боль. Я такое уже видела, и не раз. Но, с другой стороны, пригасил же меня Эрнесто на Зимний бал, который посещают только маги? Зачем я ему там понадобилась? Ведь не спутницу же он искал, на самом-то деле, и я была бы полной дурой, если бы позволила себе хотя бы на миг подумать о себе, как о равной ему! Стоит Эрнесто только намекнуть, и, я уверена, Камилла с радостью составит ему компанию. Зачем же он меня пригласил? В качестве жертвы? Говорили, в спрятанных глубоко под землей тайных храмах Таракана его жрецы регулярно приносили жертвы, подпитывая своего бога силой. Но, если Таракану для силы было достаточно собак и котов, то магам, возможно, нужна человеческая жертва! Откуда они берут свои силы? Сами утверждают — из окружающего пространства, а может быть… из окружающих?!

— О, Дима, ты совсем испугал нашу спутницу, — вдруг рассмеялся Гордей. — На ней лица совсем нет. Не бойся, это все сказки, которыми мой друг решил нас развеселить.

— Нет, не сказки, а правда, — пробурчал Дмитрий. От него не укрылась моя дрожь, и поэтому теперь он смотрел на меня с удвоенной подозрительностью. — Зачем бабушке перед смертью на себя наговаривать? Мой тебе совет — увольняйся, пока не попала в их сети. ЕСЛИ ты еще не попала…

Я не могла больше выносить его зловещего тона, поэтому вскочила с сидения, извинилась и побежала на свое место, где Вася с Лео вступили в долгую дискуссию о возможных вариациях форм деревянных ног и их применении в быту. Рядом с ними зловещие пророчества Дмитрия и впрямь казались только страшной сказкой, и я немного успокоилась и попыталась хоть немного подремать перед длинной трудовой ночью. Это оказалось весьма нелегким занятием — ехать на продуваемой всеми ветрами жукачаре было очень холодно, и даже теплая одежда не спасала от дрожи. Ничего не говоря, Лео вдруг обнял меня за плечи и притянул к себе. Я не сопротивлялась, его забота была мне приятна. Пригревшись около теплого бока соученика, я задремала под мерное покачивание бредущей по темной дороге жукачары.

Разбудил меня шум. Оказалось, мы уже приехали, и коллеги собирались спускаться на землю, весело переговариваясь, зажигая свои фонари и пытаясь прихватить с собой сразу все привезенные корзинки.

— А может быть, останемся тут сидеть? — сонно пробормотал Лео, уткнувшись носом мне в шарф. — Рядом с тобой так тепло… А в лесу так холодно.

— Будешь двигаться — потеплеет, — пообещала я, помогая ему подняться и спуститься с жукачары.

— Почему-то я от тебя другого ответа и не ожидал, — вздохнул он, перематывая свой шарф так, чтобы укутать все лицо, оставив щель для глаз.