Александра Позднякова – Царская тропа пятилетки. (страница 1)

Александра Позднякова

Царская тропа пятилетки.

ЦАРСКАЯ ТРОПА ПЯТИЛЕТКИ.

СОДЕРЖАНИЕ

ГЛАВА 1. ПРОБУЖДЕНИЕ В КРЫМУ.

Знакомство с Ники и его семьей. Прибытие в Крым. Первые впечатления.

ГЛАВА 2. БЕЛЫЙ ДВОРЕЦ У МОРЯ.

Посещение Ливадийского дворца. Ники погружается в историю.

ГЛАВА 3. ТАЙНЫЙ ДРУГ ИЗ ПРОШЛОГО.

Появление вымышленного друга — царского ребенка Алексея. Начало диалога времен.

ГЛАВА 4. ЦАРСКАЯ ТРОПА ОТКРЫТИЙ.

Прогулка по знаменитой тропе. Философские размышления пятилетки.

ГЛАВА 5. ИГРА В ЦАРСКУЮ СЕМЬЮ.

Ники играет в ролевую игру, примеряя на себя роль царского ребенка.

ГЛАВА 6. НЕУДОБНЫЕ ВОПРОСЫ.

Разговоры о смерти, войне, справедливости. Мудрость детских вопросов.

ГЛАВА 7. СОКРОВИЩА ИМПЕРАТОРА.

Приключение в итальянском дворике. Поиск "сокровищ" царской семьи.

ГЛАВА 8. ЗАКАТ НАД ЛИВАДИЕЙ.

Философское завершение путешествия. Интеграция опыта.

ГЛАВА 1

ПРОБУЖДЕНИЕ В КРЫМУ.

Пять лет — это возраст, когда мир еще не разделился на возможное и невозможное. Когда каждое утро — это маленькая экспедиция в неизвестность, даже если ты просыпаешься в своей привычной кровати. А уж если в гостиничном номере с видом на море... Это вообще космос.

Ники открыл глаза и первые три секунды не мог понять, где он. Потом вспомнил: Крым! Они приехали вчера вечером, когда он уже почти спал. Мама говорила, что сегодня они поедут смотреть какой-то дворец.

— Ма-ам! — его голос, еще сонный, но уже полный предвкушения, разнесся по номеру. — А мы сегодня правда пойдем во дворец? Там будет принцесса?

Мама засмеялась, входя в комнату с подносом, на котором стояли три чашки с какао. Ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди. Ей было тридцать четыре, но в такие моменты, когда она смеялась вместе с сыном, выглядела моложе.

— Никаких принцесс, солнышко. Но там жил настоящий царь со своей семьей. У него тоже был сын, примерно твоего возраста.

Ники нахмурился, принимая чашку. Его темные кудри торчали во все стороны, а карие глаза, унаследованные от отца, сверкали любопытством. Он был худеньким, подвижным ребенком, который не мог усидеть на месте и пяти минут.

— Царский сын? — переспросил он, откусывая бутерброд. — А он был хороший?

— Говорят, очень хороший и добрый, — ответила мама, садясь рядом. — Но ему не повезло жить в трудное время.

Папа вошел в комнату, уже одетый, с фотоаппаратом на шее. Андрей Петрович, тридцать восемь лет, IT-специалист, человек, который мог починить все, что угодно, кроме собственного желания работать меньше. В отпуске он наконец-то расслабился.

— Готов к приключениям, капитан? — он потрепал сына по волосам.

— Готов! — Ники подпрыгнул на кровати. — Пап, а царь был сильный? Он мог меня поднять?

— Царя звали Николай Второй, — начал папа, устраиваясь на стуле. — Он был не очень высокий, но сильный. И знаешь, что самое интересное? Он очень любил свою семью и каждый вечер играл с детьми.

Ники задумался. Вечерами он тоже играл с родителями, но иногда папа уставал на работе и просто смотрел телевизор. А царь, получается, каждый день играл?

— А у него были игрушки? — спросил он.

— Конечно. Но не такие, как у тебя. У него были деревянные солдатики, кораблики... И он очень любил природу, гулял в лесу.

— Как я! — воскликнул Ники. — Я тоже люблю жуков искать!

Мама улыбнулась, глядя на сына. В пять лет Ники находился в том удивительном возрасте, когда познавательные процессы достигали пика развития. Его мозг работал как губка — впитывал все: новые слова, понятия, образы. Он задавал вопросы без остановки, строил теории о том, как устроен мир, и эти теории иногда были настолько наивными и фантастическими, что родители иногда переглядывались и улыбались.

Но смеяться над его размышлениями нельзя было категорически. Психологи предупреждали: в этом возрасте ребенок строит свою картину мира, и каждое насмешливое слово может ранить, заставить замкнуться.

— Ники, а ты как думаешь, почему царь выбрал именно Крым для своего дворца? — спросила мама, решив проверить его мышление.

Ники наморщил лоб. Это была его фирменная гримаса, когда он думал. Через несколько секунд он выдал:

— Потому что тут море! И тепло! И можно купаться каждый день! И еще... — он сделал паузу, — может быть, он хотел быть ближе к югу, чтобы охранять границу?

Родители переглянулись. Версия про границу была неожиданной.

— А почему ты так решил? — осторожно спросил папа.

— Ну... — Ники замялся, — если он царь, значит, он должен все охранять. Как супергерой!

Воображение ребенка работало на полную мощность, создавая связи между историческими фактами и собственным опытом. Для него царь был чем-то средним между супергероем из мультика и дедушкой, который приходит в гости.

— Отличная теория, — серьезно сказала мама. — Сегодня во дворце спросим у экскурсовода.

— Ура! — Ники соскочил со стула. — Я сейчас оденусь сам!

И это было правдой. В пять лет стремление к самостоятельности достигало апогея. Ники хотел все делать сам: одеваться, завязывать шнурки (хотя пока не получалось), наливать чай (что иногда заканчивалось лужами на полу), делать бутерброды.

— Я сам! — стала его коронной фразой.

Родители учились балансировать между желанием помочь и необходимостью дать ребенку пространство для роста. Иногда это было трудно. Особенно когда Ники, решив закрутить шуруп в игрушке, разбирал ее до винтика, а собрать обратно не мог.

Но сегодня был особенный день. День дворца. День приключений.

Через час они вышли из отеля. Майское солнце уже припекало, но морской бриз делал жару приятной. Ники бежал впереди, размахивая руками, изображая самолет.

— Смотрите, я — истребитель! Вжжжжж! — он кружил вокруг родителей, описывая виражи.

— Осторожно, не врежься в пальму! — смеялся папа, снимая его на телефон.

Ники остановился, огляделся. Его внимание, еще не совсем произвольное, легко переключалось с одного объекта на другой. То его интересовал жук на асфальте, то странная птица на ветке, то узор на тротуарной плитке.

— Пап, смотри, муравей! — он присел на корточки, забыв про дворец. — Куда он ползет?

— Наверное, домой, — присел рядом папа.

— А где его дом? Под землей?

— Да. У муравьев целые города под землей. С комнатами, коридорами...

— Как у нас в квартире?

— Примерно. Только у муравьев все комнаты разные: для еды, для детей, для королевы...

— Королевы? — глаза Ники расширились. — Значит, у них тоже есть царь?

— Нет, у муравьев королева. Это как царица. Она самая главная, откладывает яйца.

Ники задумался. Его мозг лихорадочно работал, проводя параллели между муравьиным царством и человеческим обществом. В пять лет дети как раз начинают осознавать социальные роли, иерархию, правила поведения.