Александр Муро – Право на тишину. Вторая книга (страница 11)

У лифта стояла Ветрова.

Без планшета.

Это было интересно. Человек, который всегда приходил с инструментом, теперь пришел без него. Значит, хотела наблюдать не как аналитик. Как участник.

— У вас десять минут, — сказала она.

— Один на один, — напомнил Волков.

— За стеклом будет наблюдение.

— Нет.

— Это медицинский блок.

— Тем более.

Ветрова посмотрела на него без раздражения.

— Вы понимаете, что просите оставить вас с задержанным, который вчера держал оружие и уже начал сдавать верхний уровень?

— Да.

— И думаете, мы согласимся?

— Уже согласились.

Тихонов тихо хмыкнул.

Ветрова перевела взгляд на него.

— Егор Андреевич останется снаружи.

— А я-то думал, меня пригласят как тамаду.

— Вы слишком шумный для этой комнаты.

— А вы слишком спокойная для человека, который делает ошибку.

— Ошибки — тоже метод.

— Не когда они с моим другом внутри.

Волков посмотрел на него.

— Егор.

— Не надо. Я знаю. «Подожди здесь, не мешай, я быстро, всё под контролем».

— Не всё.

— Вот именно.

Грачёв находился в палате 307.

У двери стояли двое.

Руднев остановился.

— Правила. Не приближаться ближе чем на два метра. Не передавать предметы. Не касаться оборудования. Дверь не закрывается на замок.

— Дверь закрывается, — сказал Волков.

— Нет.

Волков посмотрел на Ветрову.

Она сказала:

— Закрывается.

— Юлия Станиславовна…

— Он не начнет говорить, если будет чувствовать коридор.

— Это нарушение.

— Тогда запомните его формулировку.

Руднев замолчал.

Волков отметил: Ветрова могла отдавать распоряжения поверх Руднева, но не делала это часто. Значит, ее власть была не административной, а доверенной. Такие люди опаснее начальников.

Тихонов подошел ближе.

— Десять минут. Если он попробует что-то сделать?

— Он ранен.

— Раненые тоже бьют. Иногда из вредности.

— Я выйду.

— Ты всегда так говоришь.

Дверь открыли.

Грачёв сидел на кровати, опираясь на подушки. Левая рука зафиксирована, плечо закрывал широкий бинт под больничной рубашкой. Лицо серое, губы сухие, щетина темная. Он выглядел не старым, а лишенным должности. Это было сильнее возраста.

У кровати стояла капельница. На столике — пластиковый стакан воды, таблетки, пульт вызова.

Никаких цветов. Никаких родственников. Никаких папок.

Человек, который вчера отдавал приказы, сегодня имел только кнопку вызова.

Грачёв поднял глаза.

— Быстро ты пришел навестить начальство.

Волков вошел.

Дверь закрылась.

— Один?

— Да.

— Значит, им очень нужно, чтобы я тебе что-то сказал.

— Или чтобы ты думал так.

— У тебя уже московский язык появился.

— Нет. Просто здесь короткие фразы стоят дороже.

Грачёв посмотрел на датчик дыма с камерой.

— Запись?