Александр Муро – Право на тишину. Вторая книга (страница 10)
— Один на один. Десять минут. Без записи.
Ветрова резко закрыла планшет.
— Это ошибка.
— Возможно, — сказал Меркулов.
И посмотрел на Волкова.
— Но мне тоже интересно, что Грачёв скажет человеку, который занял его место еще до согласия.
Волков ничего не ответил.
Потому что Меркулов был прав.
И именно это делало предложение опасным.
В коридоре Тихонов догнал его и схватил за рукав.
— Ты понимаешь, что они делают?
— Да.
— Они дают тебе власть.
— Нет.
— А что?
— Привычку к ней.
Тихонов отпустил рукав.
На лице у него была не злость.
Печаль.
— Вот этого я и боялся.
В конце коридора ждал Руднев.
— Машина готова.
— Куда? — спросил Тихонов.
Руднев посмотрел на Волкова.
— К Грачёву.
Волков не оглянулся.
Но почувствовал, как за спиной закрылась дверь комнаты без окон.
Москва уже начала учить его главному правилу верхнего уровня.
Здесь никто не заставляет тебя становиться другим.
Здесь просто создают условия, в которых прежним оставаться невыгодно.
Глава 2
Грачёва держали не в СИЗО.
Пока.
В Москве это слово было важнее любого постановления. «Пока» означало: человек еще не упал окончательно, но уже перестал стоять. Его могли перевести, выпустить, обменять, спрятать, списать, сделать свидетелем или обвиняемым. Всё зависело не от закона, а от того, кто быстрее найдет ему применение.
Машина шла через серый город.
Тихонов сидел рядом с Волковым и молчал.
Это было хуже его шуток. Шутки означали, что он еще держит дистанцию между собой и страхом. Молчание — что страх подошел слишком близко.
Руднев сидел впереди. Иногда смотрел в зеркало, но не вмешивался. После разговора в комнате без окон он стал осторожнее. Не испуганнее — именно осторожнее. Волкову такие изменения нравились: если человек менял поведение, значит, внутри появилась новая переменная.
— Куда его поместили? — спросил Волков.
Руднев ответил не сразу:
— Закрытый медицинский блок.
— Ранение?
— Плечо. Сквозное. Жить будет.
Тихонов впервые заговорил:
— А хотелось как лучше.
Руднев не повернулся.
— Это официальный комментарий?
— Пока личное разочарование.
— Я бы советовал держать его личным.
— А я бы советовал вам не советовать мне, пока я не попросил.
Руднев посмотрел в зеркало.
— Вы всегда такой?
— Нет. Иногда я сплю.
Машина свернула во двор между двумя административными зданиями. Шлагбаум поднялся до остановки. Охранник даже не посмотрел в их сторону. Значит, машину ждали еще до выезда.
Медицинский блок выглядел как ведомственная поликлиника без вывески: белое трехэтажное здание, старые окна, свежие камеры под козырьком, две машины у запасного выхода. Москва любила такие места. В них удобно делать вид, что ничего важного не происходит.
У входа у них забрали оружие.
Тихонов сдал пистолет не сразу.
— Я без него чувствую себя голым.
Охранник посмотрел спокойно.
— Раздеваться не требуется.
— Спасибо, вы чуткий.
Телефон в экранирующем пакете оставили при Волкове. Значит, договоренность с Меркуловым пока действовала.
Или им хотели показать, что договоренности здесь соблюдают.
До первого удобного нарушения.