Александр Муро – Кровь на погонах (страница 41)
Тихонов сжал руль.
— Иногда машина — это просто машина.
— Иногда.
— Но не сегодня?
Волков задержал взгляд на часы.
До четырех оставалось больше трёх часов.
Суханова просила не искать её до встречи. Угрожала Мариной. Знала отца. Звонила на номер мертвеца. Хранила фотографию с комиссией 2014 года. И говорила так, будто понимала не все, но достаточно, чтобы умереть.
— Сегодня все слишком хотят, чтобы мы смотрели туда, где движение, — сказал Волков.
— Значит?
— Значит, надо смотреть туда, где стало тихо.
— В квартиру?
— В санаторий.
Тихонов медленно повернул голову.
— Ты хочешь вернуться в «Лазурный склон»?
— Нет.
— Тогда куда?
Волков задержал взгляд на фотографию в телефоне: «Южный корпус. Закрытая комиссия. 2014».
— В «Южную орбиту».
— К блогеру?
— К шуму.
Тихонов завел двигатель.
— Начальник точно будет счастлив.
Телефон Волкова завибрировал.
Сообщение от неизвестного номера:
«Если хотите найти Рябого живым, не верьте его последнему видео».
Волков показал экран Тихонову.
Тот перестал улыбаться.
— Ну вот, — сказал он. — Шум тоже начал звать нас по имени.
Волков убрал телефон.
— Поехали.
Машина тронулась с места.
Позади, на четвёртом этаже старой пятиэтажки, Лидия Семеновна стояла у окна и смотрела им вслед. Она держала в руке листок с номером Волкова и впервые за много лет жалела, что не выбросила чужой ключ сразу.
А в квартире Тамары Сухановой, в раскрытом альбоме, фотография закрытой комиссии лежала под чуть другим углом.
И это уже кто-то заметил.
Глава 7
К «Южной орбите» ехали вдоль старого побережья. Там Сочи быстро переставал быть открыткой и становился обычным рабочим городом: гаражи, подпорные стены, ржавые ворота, бетонные лестницы к морю через заросли и бесконечные заборы. За ними вечно что-то ремонтировали, сносили или просто делали вид, что охраняют.
Тихонов вел машину быстро, но без сирены.
— Может, всё-таки включим мигалку? — спросил он.
— Нет.
— Почему?
— Потому что тот, кто прислал сообщение, очень хотел услышать, как мы спешим.
— И мы не спешим?
— Спешим. Только без барабана.
— Это как?
— Без уведомления всех, кто ждет.
Тихонов покосился на него.
— Ты иногда говоришь так, будто тебя в детстве водили не в школу, а в подвал к бывшему разведчику.
— В школу тоже.
— Там хотя бы кормили?
— Плохо.
— Вот откуда все началось.
Телефон Волкова снова завибрировал.
Грачёв.
Третий пропущенный от него и два от секретаря. Потом сообщение: «СРОЧНО ВЕРНИСЬ. БЕЗ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ».
Волков прочитал и убрал телефон.
— Ну? — Тихонов покосился на него.
— Начальник пытается оформить чувства в служебный текст.
— Матерно?
— Пока служебно.
— Значит, ещё терпит.
— Нет. Ещё записывает.
Тихонов усмехнулся, но нервно.
Грачёва Тихонов боялся не по-детски, не как начальника с плохим настроением. Он просто понимал вес. У них прямой запрет почти никогда не оставался запретом. Завтра он становился строкой в рапорте, послезавтра — основанием, а потом крючком, на который тебя подвешивали, когда это кому-то удобно.
Машина свернула с основной дороги на разбитый проезд.