Александр Муро – Кровь на погонах (страница 43)
«...ответственное хранение...»
И фрагмент фамилии:
«...рачёв».
Тихонов выругался.
— Грачёв?
— Или Ткачёв, — сказал Волков.
— Ты сам в это веришь?
— В буквы — да. В удобство — нет.
Он положил обрывок в файл.
На полу рядом с бочкой лежал след от колена в пыли и грязи. Кто-то приседал, вытаскивал бумаги, снимал. Рябой, вероятно. Рядом — маленькое чёрное пятно.
Волков наклонился.
Кровь.
Немного. Несколько капель, одна размазана подошвой.
Тихонов увидел тоже.
— Живым увели?
— Скорее да.
— Почему не добили здесь?
— Потому что мертвым он сейчас бесполезен.
— Для чего?
Волков глянул на бочку.
— Для следующего видео.
Тихонов поморщился.
— Не нравится мне это.
— Мне тоже.
— Вот теперь действительно тревожно.
В углу что-то блеснуло.
Волков подошел и поднял маленькую пластиковую крышку от карты памяти. Пустую. Рядом валялся клочок ткани — тёмный, синтетический, с запахом мазута. Возможно, от куртки. Возможно, от перчатки.
На стене, у двери в подсобку, свежей грязью была проведена линия. Не надпись. Скорее след от руки, которой человек опирался, когда его толкнули или потащили.
— Егор.
Тихонов подошел.
— Что?
— Посмотри на высоту.
След был на уровне плеча. Рябой был среднего роста. Если его вели, он мог попытаться удержаться за стену.
Тихонов провел взглядом дальше.
— В подсобку.
Дверь в подсобное помещение была приоткрыта.
За ней темно.
Тихонов поднял оружие.
— Никита! — громко сказал он. — Если ты там, отзовись!
Снова тишина.
Они вошли.
Комната оказалась маленькой, без окон. На полу — старые мешки, пластиковые ведра, разбитые банки, мокрые коробки. У стены стоял стул.
Обычный металлический стул.
Свежий.
Он не принадлежал этому месту. Вокруг все было старое, ржавое, забытое, а стул был чистый, недавно принесенный. На спинке — кусок серой клейкой ленты. На полу под ножками — свежие царапины.
— Здесь его держали, — сказал Тихонов.
— Или готовили место.
— Для Рябого?
— Для того, кто придет после него.
Волков осмотрел пол.
Возле стула лежал обрывок бумажного скотча с прилипшими темными волосками. Рядом — пластиковая стяжка. Не затянутая, разрезанная. Значит, руки освобождали или меняли фиксацию.
На стене мелом или белым камнем была написана цифра:
Ниже — короткая черта.
Тихонов нахмурился.
— Четыре?
— Встреча в четыре.
— Думаешь, это Суханова?
— Думаю, нам слишком часто показывают одно и то же время.
— Чтобы мы туда пришли?
— Да.
— А мы?
— Придем.
— Отличный план.
— Но не так, как они ждут.