Александр Муро – Кровь на погонах (страница 39)

— Меня уже использовали. Сначала санаторий. Потом людей. Потом память. Осталось только выбрать, кто будет пользоваться остатками.

— Вы звонили Аронову вчера.

— Нет.

— Номер Корнеева.

Она промолчала.

Теперь он попал.

— Кто такой Корнеев? — уточнил Волков.

— Мёртвый человек.

— Это я знаю.

— Тогда знаете достаточно.

— С этого номера звонили отцу.

Тихонов резко посмотрел на него.

Он не ожидал, что Волков скажет это вслух.

На линии стало очень тихо.

Даже фоновый шум будто отдалился.

— Как вас зовут? — спросила Суханова.

— Артём Сергеевич Волков.

— Сергеевич...

Она произнесла отчество не как формальность. Как ключ, проверяющий замок.

— Сергей Михайлович был вашим отцом?

— Да.

Тихонов отвел взгляд.

Лидия Семеновна стояла в дверях кухни неподвижно.

— Уходите из моей квартиры, — повторила Суханова. Но голос изменился. Стал ниже. — И не ищите меня до четырех.

— Почему?

— Потому что если вы найдете меня раньше, я ничего не скажу.

— А если вас найдут другие?

— Значит, я плохо пряталась.

— Тамара Ивановна.

— Ваш отец тоже думал, что можно успеть раньше них.

— Кого?

— Тех, кто не торопится.

Волков сжал трубку.

— Вы знали моего отца?

— Я видела его один раз. Этого хватило, чтобы понять: он пришел не за бумагами. Он пришел за человеком.

— За кем?

— В четыре, — сказала она. — Старый рынок. Павильон с тканями. Пусть журналистка придет одна. Вы — нет.

— Я всё равно приду.

— Тогда она умрет первой.

Связь оборвалась.

Волков не сразу положил трубку.

Тихонов на этот раз промолчал.

Потом сказал:

— Она блефует?

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Она боится не нас.

— А кого?

Волков глянул на фотографию с комиссией. Аронов, Грачёв, неизвестные, человек в очках. На обороте — «2014».

— Тех, кто не торопится.

Лидия Семеновна тихо спросила:

— Тамара жива?

— Пока да.

— Что значит пока?

— Значит, она назначила встречу, на которую придут не только те, кого она позвала.

Соседка села на табурет. Вся её жесткость вдруг осела, как мокрая ткань.

— Она всю жизнь чужие тайны хранила, — сказала она. — Думала, если молчишь, тебя не тронут.

— Это частая ошибка.

— А какая не ошибка?

Волков промолчал.

Потому что правильного ответа не было. Молчание убивало медленно. Правда — быстрее. Выбор между ними был не моральным, а техническим: где выше шанс дожить до утра.

Тихонов сфотографировал альбом и оборот снимка.

— Забираем? — спросил он.

— Нет.

— Почему?