Александр Муро – Кровь на погонах (страница 38)
Сухой мужчина в очках.
Тот самый.
— Вот он, — сказал Тихонов.
— Да.
— Кто?
— Пока лицо.
— Лица обычно имеют привычку превращаться в проблемы.
На обратной стороне фотографии была надпись:
«Южный корпус. Закрытая комиссия. 2014».
Год смерти отца.
Волков положил фотографию на стол.
Некоторые даты не повторялись. Они возвращались — как люди, которым однажды не открыли, а они все равно нашли дорогу назад.
— Лидия Семеновна, — сказал он, — Тамара Ивановна рассказывала про две тысячи четырнадцатый?
— Кто же у нас про него не рассказывал.
— В связи с санаторием.
Соседка помолчала.
— Тогда много чего случилось. Людей увольняли, корпуса закрывали. Какие-то документы вывозили. Ночью машины приезжали. Тамара после этого месяц почти не спала.
— Почему?
— Говорила, что санаторий перестал быть лечебницей. Стал складом.
— Складом чего?
— Она не объясняла.
— Вы спрашивали?
— Конечно. Я же не мебель.
— И?
— Она сказала: «Чужой памяти».
Тихонов медленно выдохнул.
— Красиво.
— Страшно, — поправил Волков.
На кухне снова зазвонил телефон.
На этот раз Лидия Семеновна тихо перекрестилась.
Волков подошел и поднял трубку.
— Да.
Сначала снова молчание.
Потом голос.
Женский.
Старый, но твердый.
— Кто это?
Волков не сразу ответил.
Тихонов, стоявший рядом, напрягся.
— Тамара Ивановна? — спросил Волков.
— Я спросила первая.
— Артём Волков. Управление.
Пауза вышла неровной.
— Уходите из моей квартиры.
— Вы в опасности.
— Я в ней давно живу. Не надо выдавать это за ваше открытие.
Голос был сухой, хрипловатый, с той особой усталостью, которая бывает у людей, привыкших командовать бытом, больными, документами и чужой паникой.
— Где вы? — спросил Волков.
— Там, где должна быть.
— На рынке?
Пауза стала чуть длиннее.
— Лида рядом?
— Да.
— Передайте ей, что ключ она отдала зря.
Лидия Семеновна услышала свое имя и побледнела.
— Она пыталась помочь, — сказал Волков.
— В нашем возрасте помощь — это когда не лезут умирать вместе.
— Вы встречаетесь с Мариной Крыловой в четыре.
— Не ваше дело.
— Уже мое.
— Нет, молодой человек. Ваше дело — делать вид, что вы служите закону. Мое — успеть сказать то, что я неприлично долго боялась.
— Крылову используют.
— Всех используют.
— Вас тоже.