Александр Муро – Кровь на погонах (страница 37)
Тихонов показал на телефон, лежавший у розетки.
Стационарный.
— Она звонила Аронову не с мобильного, — сказал он. — Мобильный выключен. А вот этот работал.
Волков задержал взгляд на аппарат.
Старый, белый, с крупными кнопками. На бумажке рядом были записаны номера: поликлиника, аптека, Нина, Лидия, аварийная газовая, ещё несколько фамилий. Внизу, другим почерком, было написано:
«Если срочно — Л.Д.»
Номер был не тот, что в официальных контактах Аронова.
— Это его личный? — спросил Тихонов.
— Один из.
— Думаешь, она звонила ему на него?
— Нет.
— Почему?
— Потому что если бы звонила на записанный номер, не оставила бы бумажку.
Волков наклонился к телефону.
На дисплее высвечивался последний набранный номер.
Он совпадал с номером, зарегистрированным на мёртвого Корнеева.
Тихонов тихо присвистнул.
— Вот тебе и старушка.
Лидия Семеновна, стоявшая в дверях, спросила:
— Что такое?
— Тамара Ивановна звонила по важному номеру, — сказал Волков.
— Она всю жизнь звонила по важным номерам. В санатории без этого нельзя. То труба, то начальство, то отдыхающий из Москвы потерял вставную челюсть и требует директора.
Волков нажал кнопку повторного вызова.
Тихонов вопросительно посмотрел на него, но не остановил.
Гудок.
Второй.
Третий.
На четвёртом звонок сбросили.
Не автоответчик. Не отключение.
Сбросили.
Волков положил трубку.
— Живой, — сказал Тихонов.
— Или рядом с живым.
— Перезвонит?
— Нет.
Через пять секунд стационарный телефон зазвонил.
Лидия Семеновна вздрогнула так резко, что схватилась за косяк.
Тихонов потянулся к трубке, но Волков поднял руку.
Звонок продолжался.
Один.
Второй.
Третий.
Волков взял трубку и молчал.
На линии тоже молчали.
Но это было не пустое молчание. Далеко на фоне слышался шум. Не улица. Скорее помещение. Гул вентиляции или старого холодильника. Потом — дыхание.
— Тамары Ивановны нет дома, — сказал Волков.
Секунда.
Связь оборвалась.
Тихонов глянул на аппарат.
— Ну вот теперь мне стало неуютно.
— Уже?
— Я медленно разгоняюсь.
Волков снова посмотрел на номер.
Суханова позвонила Аронову или тому, кто скрывался за номером Корнеева, за день до смерти. Сегодня кто-то с этого номера сбрасывает и перезванивает на её домашний. Значит, номер не был мёртвым техническим хвостом. Он был действующим каналом.
Канал, который кто-то держал открытым.
— Артём, — позвал Тихонов из комнаты.
Он стоял у серванта, держа в руках старый фотоальбом. На столе уже лежали несколько фотографий.
— Я ничего не трогал. Он был открыт.
Волков подошел.
Альбом действительно лежал раскрытым на нижней полке, будто его недавно смотрели и не успели убрать. На странице — фотографии сотрудников «Лазурного склона». Праздники, субботники, открытие корпуса, чей-то юбилей. Люди менялись, старели, исчезали. Санаторий на заднем плане сначала выглядел живым, потом все более уставшим.
Одна фотография была вынута из уголков и перевернута.
Волков аккуратно поднял её за край.
На лицевой стороне — группа мужчин за длинным столом. Аронов, Грачёв моложе лет на десять, ещё двое неизвестных и человек с лицом, от которого у Волкова внутри что-то коротко напряглось.
Не потому, что он узнал его.
Потому что видел половину этого лица час назад — на обрезке фотографии у вдовы.