Александр Муро – Кровь на погонах (страница 27)
Женщина вздрогнула.
— Нина.
— Нина, кто сегодня был в квартире?
Ирина Павловна тихо сказала:
— Нина не обязана отвечать без моего разрешения.
— Обязана, если вопрос касается обстоятельств смерти вашего мужа.
— Мой муж умер не здесь.
— Но бояться начали здесь.
В комнате стало тише.
Нина опустила глаза.
Ирина Павловна посмотрела на Волкова уже иначе. До этого она оценивала его как очередного человека с удостоверением. Теперь — как проблему.
— Нина, идите, — сказала она.
Домработница ушла почти бегом.
Тихонов проводил ее взглядом.
— Пугливая.
— Здесь все пугливые, — сказала Ирина Павловна. — Просто не все имеют право это показывать.
Волков сел напротив.
— Когда вы в последний раз видели мужа?
— Позавчера вечером.
— Где?
— Здесь.
— Во сколько?
— Около девяти.
— Он приехал один?
— С водителем. Водитель ждал внизу.
— Сколько пробыл?
— Минут сорок.
— Разговор?
— Неприятный.
— О чем?
— О том, о чем обычно говорят супруги перед разводом. Деньги, дочь, имущество, адвокаты, взаимное презрение.
— Вы разводились?
— Давно. Просто не подавали.
— Почему?
— Потому что брак иногда удобнее ненависти. Особенно если у вас общие счета, недвижимость и взрослая дочь, которая не хочет выбирать сторону.
Она сказала это без горечи. Как финансовый факт.
Волков посмотрел на ее руки. Ногти короткие, дорогой нейтральный маникюр. Обручального кольца на пальце не было. На месте кольца — едва заметная светлая полоска.
— Вы сняли кольцо сегодня?
— Вчера.
— До смерти мужа?
— До того, как мне о ней сообщили.
— Почему?
— Потому что Лев сказал, что больше не будет делать вид.
— Что именно?
— Что у нас есть семья.
Тихонов стоял у окна, делая вид, что рассматривает вид. На самом деле он слушал каждое слово.
— Ирина Павловна, — сказал Волков, — ваш муж оставил кольцо на руке.
Она впервые моргнула не сразу.
Маленькая задержка. Меньше секунды.
Но до этого она отвечала ровно. Теперь ответ пришел позже.
— Значит, передумал.
— Вы в это верите?
— Я давно не строю веру на поступках Льва.
— Он носил часы?
Она усмехнулась.
— Разумеется.
— Какие?
— Последние? Швейцарские. Тяжелые. Неприлично дорогие. Он любил вещи, которые сообщали цену раньше, чем характер.
— Он снимал их?
— На ночь. Иногда в душе. В бассейне не снимал — говорил, что часы должны пережить человека.
— Сегодня утром на нем часов не было.
Ирина Павловна посмотрела в окно.
С высоты море выглядело спокойнее, чем внизу. Серое, тяжелое, с белой каймой у берега. Отсюда не было видно мазута, мешков, волонтеров, закрытых лестниц. Богатые виды часто скрывают грязь расстоянием.
— Тогда их забрали, — сказала она.
— Почему вы так решили?