Александр Муро – Кровь на погонах (страница 28)

— Потому что Лев не оставил бы их кому попало.

— Может, снял сам.

— Перед смертью?

— Да.

— Нет.

— Почему?

Она повернулась к нему.

— Потому что Лев мог снять с себя жену, дочь, партнеров, страну, обязательства. Но не статус. Часы для него были не вещью. Это был его способ напоминать собеседнику, что его время стоит дороже.

Волков запомнил формулировку.

— Кто мог знать о часах?

— Все, кто с ним разговаривал больше пяти минут.

— А о том, что они важны?

— Те, кто понимал его лучше.

— Таких было много?

— Нет.

— Назовите.

Она молчала.

Тихонов оторвался от окна.

— Ирина Павловна, если часы забрали, значит, это может быть связано с убийством.

— Вы уже называете это убийством?

Волков ответил:

— Я называю это отсутствием часов.

— Аккуратно.

— Профессиональная болезнь.

— У моего мужа тоже была такая. Он называл вещи не теми словами, которыми они являются, а теми, которые выгоднее звучат в договоре.

Она взяла чашку, но не выпила.

Руки не дрожали.

Волкову не нравились люди, у которых в нужный момент не дрожат руки. Иногда это сила. Чаще — репетиция.

— Вы плакали? — спросил он.

Тихонов едва заметно повернул голову.

Даже для него вопрос прозвучал грубо.

Ирина Павловна поставила чашку обратно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я еще не решила, что именно потеряла.

— Мужа.

— Это слово ничего не объясняет.

— Человека.

— Тем более.

Она сказала это тихо, почти устало. Не как женщина, которая ненавидит мертвого. Как женщина, которой мертвый оставил задачу.

— Вы боитесь, — сказал Волков.

— Конечно.

— Но не смерти мужа.

— Смерть Льва — это уже событие. Бояться события поздно.

— Тогда чего?

Ирина Павловна посмотрела на дверь, ведущую в коридор.

Там, за стенами, могла быть домработница. Камеры. Микрофоны. А могло не быть ничего. В таких квартирах даже пустота становилась подозрительной.

— Людей, которые придут после похорон, — сказала она.

— Кто они?

— Те, кому Лев обещал одно и не успел отдать. Те, у кого он взял другое и спрятал. Те, кто считал его своим человеком. Те, кто считал его чужим. Разница между ними исчезла вчера ночью.

— Почему вчера ночью?

— Потому что утром он уже был мертв.

— Вам сообщили утром?

— В семь десять.

— Кто?

— Роман Ильич Грачёв.

Тихонов перестал смотреть в окно.

— Грачёв? — спросил Волков.

— Да.

— Не полиция?

— Нет.

— Что он сказал?

— Что Лев найден мертвым. Что, предварительно, это самоубийство. Что мне не нужно ехать в санаторий. Что со мной свяжутся.

— Как он звучал?

— Как тот, кто давно готовился сказать эту фразу, но надеялся, что не придется.