Александр Муро – Кровь на погонах (страница 29)

Волков молчал.

Грачёв сообщил вдове раньше официальной процедуры. Возможно, из уважения. Возможно, из контроля. Возможно, потому что хотел первым поставить рамку: самоубийство, не приезжать, ждать.

— Вы пытались дозвониться мужу ночью? — спросил Волков.

— Да.

— Во сколько?

— Несколько раз. После одиннадцати.

— Зачем?

— Он должен был прислать документы по дочери. Доверенность, банковские бумаги. Ничего интересного для вас.

— Это я решу.

Она усмехнулась.

— Вы моложе, чем я думала.

— Почему?

— Только молодые мужчины с удостоверением так уверенно говорят «я решу».

— Старшие говорят иначе?

— Старшие уже знают, кто решает на самом деле.

Тихонов кашлянул в кулак, скрывая улыбку.

Волков не отреагировал.

— Какие документы?

— На выезд.

— Чей?

Ирина Павловна отвела глаза.

Первое настоящее движение страха.

— Дочери.

— Куда?

— В Вену. Она там училась. Потом вернулась. Лев хотел, чтобы она снова уехала.

— Почему?

— Сказал, что в Сочи скоро станет душно.

— Дословно?

— Да.

— Когда сказал?

— Позавчера вечером.

— Вы решили, что он имел в виду бизнес?

— Я решила, что он опять драматизирует ради контроля.

— А теперь?

Она сжала губы.

— А теперь вы сидите у меня в гостиной и спрашиваете про часы.

Волков перевел взгляд на коридор.

— Где дочь?

— В Москве.

— Она знает?

— Да.

— Кто сообщил?

— Я.

— Она приедет?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я запретила.

— Вы боитесь за нее?

— Я не боюсь. Я принимаю меры.

— Хорошая фраза.

— У Льва научилась.

Пауза.

Волков встал и подошел к полке у стены. Там стояли фотографии. Немного.

В богатых квартирах семейные снимки часто не любят: они портят универсальность интерьера. На одной — Аронов лет на пятнадцать моложе, рядом Ирина Павловна в синем платье, между ними девочка лет восьми.

На другой — взрослая дочь у старого европейского здания. На третьей — сам Аронов в деловом костюме пожимает руку человеку, которого на снимке обрезали так, что лица почти не осталось.

Обрезали плохо. Не дизайнер. Кто-то дома.

— Зачем убрали второго человека? — спросил Волков.

Ирина Павловна не спросила, откуда он знает.

— Лев попросил.

— Когда?

— Неделю назад.

— Почему?

— Сказал, что в доме не должно быть лишних лиц.

— Кто был на фото?

— Не знаю.