Александр Муро – Кровь на погонах (страница 26)
Охранник посмотрел на него, потом на Волкова, потом снова в планшет.
— Ирина Павловна предупреждена о вашем приезде. Подъезд третий. Лифт с ключом, я сопровожу.
— Камеры у вас работают? — спросил Волков.
Охранник моргнул.
— Конечно.
— За последние сутки сбоев не было?
— Не могу сказать. Это к старшему смены.
— Вы и есть смена.
— Я на въезде.
— Значит, смена начинается с вас.
Охранник не понял, надо ли улыбнуться. Выбрал не улыбаться.
— Техническая служба предоставит информацию по официальному запросу.
— Хороший ответ, — сказал Тихонов. — Сразу видно, человек дорогую недвижимость охраняет, а не наши надежды.
Волков смотрел не на охранника, а на камеру над будкой.
Камера была повернута на въезжающие машины. Но угол казался неправильным — чуть выше, чем нужно. Номера она видела отлично, а лицо водителя почти теряла, если тот опускал козырек или сидел глубже. Возможно, случайность. Возможно, настройка для тех, кто приезжал неофициально.
Случайности в дорогих местах стоили дороже, чем в дешевых.
Охранник сел с ними в лифт.
Внутри пахло деревом, парфюмом и дорогой вентиляцией. На стене висело зеркало без пятен. В нем Волков видел себя, Тихонова и охранника. Тихонов стоял расслабленно, но руки держал свободными. Охранник старался смотреть на двери. Волков смотрел на его отражение.
— Ирина Павловна дома одна? — спросил он.
— Насколько мне известно, да.
— Кто сегодня приходил?
— Родственники. Врач. Адвокат.
— В каком порядке?
— Не могу сказать.
— Только что могли сказать, что она одна.
Охранник покраснел.
Тихонов повернулся к Волкову.
— Артём, ты сейчас человека доведешь до увольнения.
— Нет. До памяти.
Охранник молчал до самого этажа.
Квартира Ароновых занимала половину верхнего уровня. Дверь открыла женщина лет сорока пяти, может, чуть старше. У богатых женщин возраст часто не факт, а договоренность между косметологом, фотографией и светом.
Усталость в такие договоренности не входила: она лежала под глазами, в уголках губ, в пальцах, сжимавших край шелкового халата.
— Ирина Павловна? — спросил Волков.
— Да.
Голос у нее был ровный.
Не пустой. Ровный.
Так говорят те, кто уже несколько часов подряд объясняют себе, как надо держаться, и пока еще справляются.
Она отступила, пропуская их внутрь.
Квартира была большой и очень тихой: белые стены, темный пол, низкая мебель, панорамные окна на море. На стене висела современная живопись, не пытавшаяся понравиться. На столике — стеклянная ваза с белыми цветами. Слишком свежими для дома, где только что узнали о смерти.
Волков снял пальто и задержался в прихожей.
На тумбе лежали женские перчатки, ключи, солнечные очки, конверт из плотной бумаги и маленькая коробка с лекарствами. Мужских вещей почти не было. Ни обуви, ни шарфа, ни часов, ни того привычного беспорядка, который оставляет человек, живущий здесь каждый день.
— Ваш муж часто бывал дома? — спросил Волков.
Ирина Павловна посмотрела на него.
— Вы всегда начинаете с личного?
— С видимого.
— Тогда видимое вас не обмануло. Лев давно здесь не жил постоянно.
— Где жил?
— Везде, где ему казалось, что он нужен.
— А на самом деле?
Она прошла в гостиную.
— А на самом деле он был нужен только тем, кому что-то должен.
Тихонов поднял брови, но промолчал.
Ирина Павловна села в кресло у окна. Не на диван, где можно выглядеть слабее. Не за стол, где легче поставить дистанцию. Именно в кресло. Спина прямая, руки на коленях, ноги вместе. Поза женщины, которую когда-то научили быть женой публичного мужчины: не сутулиться, не суетиться, не плакать в кадре и не говорить первой лишнего.
— Вы хотите чай? — спросила она.
— Нет, — сказал Волков.
— Я все равно попрошу сделать.
— У вас кто-то есть?
— Домработница. На кухне.
— Вы сказали, что дома одна.
— Я сказала? Или ваш охранник сказал?
Она посмотрела на него спокойно.
Волков едва заметно кивнул.
Не глупа.
Домработница принесла чай через несколько минут — маленькая женщина с усталым лицом и быстрыми руками. Она поставила поднос на столик, стараясь не смотреть ни на кого. На запястье Волков заметил красную полоску от резинки или браслета. Свежую. Слишком тугую.
— Как вас зовут? — спросил он.