Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 39)
Входят маскированные и лейтенант, переодетый румынской девушкой. Генерал узнает в ней свою Фатиницу, прогоняет всех остальных кнутом, а с ней остается наедине, где и доказывает пылкость своего сердца, скрываемого под броней дисциплинарной суровости. Во время любезничания с мнимой Фатиницей, приезжает в лагерь племянница генерала, Лидия Ивановна. На сцену является полная русская зимняя упряжка, даже с неизвестной здесь русской дугой: только по недоразумению прикреплена она была не на месте –посредине оглоблей над спиной лошади. Два верховых казака составляли эскорт. Американцы приветствовали эту живую русскую картину неистовыми аплодисментами. Волей-неволей генерал должен был обрадоваться своей племяннице и вместе с Фатиницей и репортером проводил их в лагерный барак. Наступила ночь, эта мать всякой измены. Братушка маркитант привел баши-бузуков, которые и пленили красавиц вместе с репортером, к его немалому удовольствию, так как это дало ему новый романтический материал для корреспонденции. Между тем раздался сигнал тревоги, выступили русские полки и началась истинно адская пальба по баши-бузукам, покрывшая сцену пороховым дымом. Среди самого разгара битвы, пред фронтом явился генерал и, в отчаянии размахивая кнутом, кричал: «Стой, не стрелять! Убьете мою Фатиницу!»
Победа осталась за русскими, а пленные – за турками, которые и представили их паше в крепость, куда и переносит зрителей второй акт пьесы. Открывается великолепный гарем паши Иззета. Паша – европейски образованный человек, либеральный, прогрессивный и постоянно занят реформами в своем гареме. Форбес, как корреспондент, принят пашей по-дружески и введен во все сладости гаремных удовольствий; шампанское льется рекой: взаимным удивлениям и восхвалениям, объятиям и поцелуям, которыми корреспондент и паша скрепляют свою дружбу, нет конца. Корреспондент обещает написать великолепную статью о паше, за которую тот еще ставит шампанского и т. д. В честь нового друга паша устраивает спектакль черных теней, но между комическими тенями вдруг появляется свирепая фигура русского генерала и раздается хляст кнута, за которым следует вторжение в гарем русского отряда. Либеральный паша должен был отчаянно прыгать, чтобы увертываться от русского кнута.
Третье и последнее действие происходит в Одессе, в доме генерала. Почтенный генерал и здесь, по окончании войны, не оставляет своих привычек и постоянно является с кнутом. Лейтенант под именем брата Фатиницы является к генералу, находит благоволение в его глазах, так что он изменяет свое решение выдать племянницу за одного своего друга, кавказского служаку, у которого во время сражения ядром оторвало обе руки, и выдает ее за лейтенанта с придачей надлежащего повышения в чине. Собственная сердечная рана генерала стала было заживать при мысли, что лейтенант отблагодарит его за племянницу своей сестрой Фатиницей. Но коварный репортер сразу разрубает весь гордеев узел пьесы, принеся генералу письмо, извещающее, что Фатиница умерла. Железный генерал со слезами прочитал письмо, но потом утешился счастьем своей племянницы, которая тут же была обвенчана с офицером. Русский «роре», совершавший венчание, в безобразнейшем совсем не русском одеянии, принял после участие в общем веселье.
Представленный скелет этой пьесы можете дать некоторое понятие о ней. Многочисленная публика смеялась непрерывно. Вся пьеса построена на осмеянии русской дикости и варварства, в котором мы, русские, будто бы далеко оставляем позади себя турок, более нас восприимчивых к европейской цивилизации. Взгляд этот, надо признаться, существует не только на театральной комической сцене: блестки его можно постоянно заметить и в прессе, и в обыденной жизни. Да, быть может, и пьеса-то, осмеивающая нас, русских, пришлась так по вкусу американцам потому только, что она нашла соответствие в их взглядах на нас. В таком отношении к нам американцы, впрочем, неповинны. Они не знают нас непосредственно и не имеют органа для непосредственного ознакомления с нами. Они смотрят на нас чрез очки, которым услужливо подставляются враждебною нам немецкою и английскою печатью и к нашем стыду поддерживаются описанными выше русскими корреспондентами американских газет.
II. Эмиграция
Сад эмигрантов. – Великое переселение народов – Небывалый наплыв переселенцев в Америку. – Ценность труда и денег, вывезенных из Европы. – Русские переселенцы. – Самарские немцы и печальная повесть их похождений.
На берегу океанского залива, омывающего американскую митрополию, расположено громадное круглое здание, обведенное высокими стенами. Пред узкими воротами в обширный двор постоянно толпится множество народа, представляющего единственное в своем роде зрелище в мире. Это так называемый эмигрантский сад (Castle Garden), – место, куда прибывают переселенцы из Европы и где они находят первый приют на обетованной земле Нового Света. Какая смесь одежд, языков и физиономий! Рыжие скандинавцы и смуглые итальянцы, грязные польские жиды и долговязые ирландцы, флегматичные немцы и вертлявые французы – все толпятся тут вместе, записывая свои имена в американскую книгу живота и смущенно озираясь по сторонам, когда почти над их головами проносится воздушный поезд железной дороги. Пронырливые янки тут же вертятся кругом, стараясь как можно скорее сорвать с неопытных переселенцев лишний талер, рубль или франк. Тут же постоянно присутствуют и агенты политических партий, собирающее подручный материал для политических агитаций и окончательно сбивающие с толка бедных эмигрантов разными несбыточными обещаниями.
Прошлый и нынешний годы в Америке были годами из самых благодатных. Благодаря большим урожаям этих лет промышленность страны развернулась в колоссальных размерах, как бы наверстывая за недавний еще тяжелый кризис. Спрос на труд оказался громадный, и он нашел отклик в Европе, где в то же время систематические неурожаи и тяжелые политические обстоятельства легли на рабочее население почти невыносимым бременем. Естественным следствием этого было усиление эмиграции, и последние два года в этом отношении являются беспримерными в истории страны. Океанские пароходы из Европы один за другим привозят целые тысячи переселенцев, точно вся Европа решилась переселиться в Америку или пришла новая эпоха переселения народов. В 1879 году всех переселенцев прибыло в Америку 135.000; в прошлом число их поднялось до 400.000, а для текущего года рассчитывают на целых полмиллиона. Прилив эмиграции постоянно колеблется в своем объеме. Самый большой прилив до этого был в 1854 году, когда прибыло в Америку более 319.000 человек, и затем постепенно ослабевал до 1862 года, когда прибыло только 76.000. С этого года эмиграция возрастала опять и в 1872 году достигла цифры 294.000. Следующий, 1873 год, был годом страшно тяжелого промышленного кризиса в стране, печальные последствия которого едва изгладились только теперь, и потому эмиграция опять ослабела, так что в 1877 году количество эмигрантов было только 54.000 – одна из самых меньших цифр в истории европейской эмиграции в Соединенные Штаты. В 1878 году эта цифра поднялась до 75.000, а в 1879, как сказано уже выше, количество эмигрантов было 135.000. Ввиду прямой зависимости эмиграции от неурожаев и голодухи, можно было предполагать, что самый большой прилив переселенцев будет из Ирландии, в которой в последние годы свирепствовал страшный голод. Однако же статистика показывает, что ирландский элемент в эмиграции возрос далеко непропорционально с другими национальностями. Особенный прилив заметен со стороны Германии и Скандинавского полуострова. Все это по преимуществу молодые и здоровые люди, которые, полагаясь на свои здоровые руки и упорный труд, надеются обзавестись новым хорошим хозяйством в новой обетованной земле. Эмиграция постоянно поддерживается и увеличивается тем, что прежние переселенцы, обзаведшись хозяйством, вызывают в Америку своих родственников и друзей, посылая им даже денег на проезд. Особенно большой наплыв эмиграции в нынешнем году объясняется тем отчасти, что минувший промышленный кризис на время остановил от переселения многие тысячи семейств, которые теперь, получив благоприятные известия из Америки, спешат исполнить свое давнишнее желание. Переселяющееся сюда немцы открыто жалуются на невыносимое состояние в своем милом «фатерланде», где Бисмарковская система железного милитаризма душит промышленность и свободный труд. Шведы жалуются на скудность и бесплодность земли, ирландцы на голод и худую систему земельной аренды, жиды на правительственное гонение и плохой гешефт, итальянцы на милитаризм и тяжелую систему налогов и т. д. Одним словом, везде и повсюду недовольство, и в состарившейся Европе по-видимому уже не осталось такого уголка, где бы мог быть доволен человек. Американцы с распростертыми объятиями принимают этих обремененных, труждающихся и недовольных. Спрос на труд в настоящее время чрезвычайно велик. Рабочее бюро при «эмигрантском саде» не находит затруднения в приискании работы для всех тех переселенцев, которые не отправляются на далекий запад. Замечательною чертой эмиграции последнего года является то, что среди переселенцев преобладает возраст возмужалости, и сравнительно мало детей. Большая пропорция выпадает на молодых холостых людей, которые, несомненно, все поженятся в Америке и таким образом крепко привяжутся к своему новому отечеству.