Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 37)

К счастью, мы имеем хотя немногих, но хороших защитников между самими американцами, именно между теми из них, которым приходилось лично ознакомиться с Россией и русским народом во время пребывания в ней. Они усердно делятся своими симпатичными впечатлениями, вынесенными из личного наблюдения над русскою жизнью, и даже знакомят американцев с историческими героями русского народа. Так, в настоящее время в одном из лучших месячных журналов г. Скайлер, бывший американский генеральный консул в России, печатает великолепную биографию нашего великого преобразователя Петра Великого и с такою роскошью, которая немыслима у нас в России. Каждая страница иллюстрируется превосходными гравюрами, общая стоимость которых восходит до 30.000 долларов. Другой американец, известный адвокат Стаутон, только что возвратившийся из России, где он занимал важный пост посланника Соединенных Штатов, напечатал в самом распространенном журнале «Северо-Американское Обозрение» статью, характер которой до некоторой степени определяется уже ее заглавием: «Popular fallacies about Russia» – «Ходячая ложь о России». В этом же самом журнале за несколько месяцев пред тем один «русский» поместил статью под заглавием: «Империя недовольных». Отчаянно размахивая своим пером отрицания и недовольства, сочинитель до того зарапортовался и дошел до таких геркулесовых столбов всякого вымысла, что даже американская редакция нашла необходимым умыть свои руки и на первой же странице сделала подстрочное замечание, что она «не принимает на себя ответственности за достоверность сообщаемых автором фактов». Настоящая статья Стаутона служит некоторым образом ответом на статью «русского», и интересна не только с этой стороны, но и с той, что автор ее только что возвратился из России, где он занимал важный и высокий пост, дававший ему возможность проникать в такие сферы русской жизни, которые не всякому доступны, и писал свою статью под живым впечатлением только что вынесенных наблюдений. Поэтому я считаю не лишним представить коротенькие выдержки из этой статьи, и особенно из той ее части, которая имеет прямое отношение к затронутому предмету.

«Тенденцией газетных корреспонденций и журнальных статей последнего времени, – говорит автор, – было произвести впечатление, что Российская империя переполнена семенами беспорядка, угрожающего восстанием и даже революцией, если только правительство не сделает немедленных перемен для удовлетворенья того, что они называют требованьями народа. Литература эта главным образом английского происхождения и есть результат того предубеждения и той враждебности по отношению к России, которые с незначительными перерывами постоянно существовали в Англии за последние сто лет. Происхожденье их в действительности относится к царствованию императрицы Екатерины II, которая при всех ее недостатках (а они гораздо меньше приписываемых ей) была одною из величайших и мудрейших правительниц, какие когда-либо жили; и, что особенно замечательно, эти предубеждения и враждебность возникли вследствие ее отказа во время нашей борьбы за независимость помочь Великобритании в ее войне с Францией и Испанией, или за подкуп содействовать европейскому миру, чтобы Англия, освобожденная от своих континентальных врагов, могла всеми силами обрушиться на наших предков и подавить их восстание. С того времени Россия, ее народ и правительство постоянно были друзьями нашей страны, не переставая быть такими даже и в то время, когда ни одно другое правительство в Европе не жалело о разделении и об угрожавшем последующем разрушении великой республики. Мы не должны забывать, что император России, которого обвиняют в таком угнетении своего народа, что оправдываются даже убийства и неистовства, совершенные и угрожаемые нигилистами, есть тот самый гуманный и христианский монарх, который в 1861 году, рискуя своею жизнью и престолом, освободил миллионы рабов. Мы должны помнить также, что когда в 1861 году эхо наших южных пушек прогремело по Европе и тамошние правители охотно приняли его за сигнальный знак умирающей нации, он с искреннею симпатией, уполномочивающей его на нашу всегдашнюю благодарность, и с глубоким пониманьем значенья для нас целости союза, поручил своему канцлеру князю Горчакову объявить нам о «глубоком интересе, с которым император следил за развитьем кризиса, угрожающего благосостоянью и даже существованию союза»; что «в продолжение более чем восьмидесяти лет своего существования американский союз обязан своею независимостью, своим грандиозным ростом и своим прогрессом согласию его членов, освященному под руководством его знаменитого основателя учреждениями, которые могли сочетать единство с свободой. Этот союз был плодотворен; он представил миру зрелище благосостояния, беспримерного в летописях истории. Было бы плачевно, если бы после такого блистательного опыта Соединенные Штаты ринулись к нарушению торжественного договора, который по настоящее время составлял их силу... Этот союз в ваших глазах есть не просто существенный элемент для всеобщего политического равновесия. Он составляет, кроме того, нацию, к которой наш августейший государь и вся Россия питают самые дружественные чувства; ибо эти две страны, лежащие на окраинах двух миров, обе в восходящем периоде их развития, кажутся призванными к естественной общности интересов и симпатий, для которых они уже давали друг другу взаимные доказательства».

«Правитель, который мог пред лицом монархической Европы восхвалять республиканские учреждения в столь восторженных выраженьях и который так ясно видел их значение для развития ресурсов, богатства и счастья народа, не может быть индифферентным к благосостоянию своего собственного народа или склонным отказывать ему в таких политических преимуществах и свободных учреждениях, какими он только способен воспользоваться и наслаждаться. Поэтому будет только справедливым по отношению к нему и его правительству предположить, что как скоро русский народ (масса которого была еще так недавно крепостною) будет способен пользоваться тою политическою свободою, которая заключается в представительном правлении, она будет ему дана. И действительно, я имею высочайшее полномочие (authority) сказать, что такова именно цель императорского правительства, и что несколько времени тому назад оно серьезно занято было обсуждением плана, как, предварительно более общего основания представительства, можно ввести частичное представительство, посредством которого высшие интересы всех частей империи могли бы быть представляемы в С.-Петербурге. Было бы неудивительно, если бы даже высочайший и гуманнейший ум усомнился в мудрости предоставления недавно освобожденным рабам права избирать представителей для содействия в управлении великой империи. Да они и не желают этого. Убийцы, которые недавно заявили о своей непригодности для свободы или даже для жизни, кроме как между дикарями и не признающими законов бродягами, не принадлежат к освобожденному классу или даже вообще к какому-нибудь из производительных классов России. Они немногочисленны в количестве, не признают другой организации, кроме как для целей неистовства и убийства; у них нет плана для изменения или реформирования правления; нет теории, кроме теории разрушать и жить без труда, грабительством других. Нигилизм есть доктрина, от которой даже социалисты и коммунисты содрогаются. Он предполагает разрушение всего, что сдерживает даже худшее общество между собою. Его первая миссия состоит, по объявлению его основателя, в разрушении «лжи» и «первая ложь есть Бог. Когда мы разделяемся с ней, – говорит этот отвратительный миссионер (Бакунин), – и убедимся, что существование нас самих и всего окружающего мира обязано конгломерации атомов, согласно с законами тяготения, тогда и только тогда мы совершим первый шаг к свободе, и встретим менее затруднения в освобождении души от второй лжи, которая есть право, изобретенное силою, создающею и разрушающею законы». И затем он объявляет, что «когда наши души будут свободны от боязни Бога и от этого детского благоговения пред фикцией права, все остальные цепи, которые связывают нас и которые называются наукой, цивилизацией, собственностью, семьей, нравственностью и справедливостью, порвутся как нитки». Таково учение этих жалких людей, которые обратили на себя такое внимание своими убийствами и покушениями на убийства и которые между невежественными и сумасбродными людьми приобрели себе даже сочувствие, как угнетенные и работающие в пользу государственной реформы.

«Мне нет нужды говорить тем, кто знает сколько-нибудь о характере русского крестьянина, о его уважении к закону, почтении к церкви, благоговении пред Богом, что он отвращается от нигилистов, их учений и целей, и среди арестованных, и судимых он редко появляется. Равным образом и последние неистовства совершались и науськивались не рабочим или промышленным классами, а обыкновенно полуграмотными возбужденными недоучками-студентами, которые, хотя обучаются большею частью на правительственный счет, становятся нетерпимыми к религиозному обучению и всякому самому слабому контролю; и еще несколькими отчаянными сорвиголовами, которые улизнув от полиции, отравляют своими преступными учениями души легкомысленной молодежи и наконец доводят иных до совершения самых ужасных преступлений. Им иногда помогают женщины, которые кичатся принадлежностью к почетным и даже знатным семействам, а на самом деле таковы, для которых не отворяются двери приличных домов. Трудно понять, как такие лица могут считаться реформаторами. Они не представляют в России ни собственности, ни интеллигенции, ни промышленности народа, и те, кто изучал их карьеру, должны были заметить, что они никогда не предлагали определенных реформ, или даже вообще таких перемен, которые бы не разрушали самые основы общества и государства. Тем не менее часть английской печати, а иногда и нашей собственной, предполагала, и многие верят теперь этому в нашей стране, что усилия нигилистов убивать и разрушать имеют своею целью достигнуть освобождения от угнетающего правительства, и что большая часть населения России подвержена, благодаря тирании и вымогательствам деспотической, жестокой и безответственной власти, великому и почти невыносимому гнету и страданию. Лица, верящие этому, приписывают нигилистам и их убийствам национальную и даже патриотическую цель, и вследствие этого склонны оправдывать самые жестокие средства для достижения предполагаемой цели. Нигилисты именно и стараются о том , чтобы произвести такое впечатление и, при помощи английской печати, не без охоты распространяющей всякие известия, рассчитанные на унижение русского правительства и народа в глазах мирa, они до некоторой степени достигли желаемого (что, впрочем, имело бы менее последствий, если бы это впечатление не коснулось сознания наших собственных граждан) – к большой несправедливости по отношению к правительству, домашнее управление которого и влияние заграницей давно отличается мудрою и честною государственностью и вообще великодушною благожелательностью, особенно по отношению к угнетенным христианским народностям Европы».