Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 36)

Ввиду такого запроса со стороны американцев на ознакомление с православною церковью особенно важное значение получает церковный журнал. Многие статьи в нем были писаны прямо по просьбе читателей, выражавших желание ознакомиться то с тою, то с другою стороной в жизни нашей церкви. Приходя в церковь и будучи особенно поражены каким-либо актом в священнодействии или символизмом православных обрядов, американцы обыкновенно просят более или менее подробных объяснений касательно этих сторон, и они даются им литературными путем – в ближайшем выпуске журнала. Американцы вообще представляют богатую почву для труда религиозно-церковных деятелей.

Добрая земля, на которую падает семя, приносит добрый и сторичный плод. Каких плодов можно ожидать от ближайшего ознакомления американцев с православною церковью? В нескольких строках нельзя ответить на такой важный вопрос. Можно отметить только некоторые данные, отбрасывающие тень возможного в будущем ответа. Вопреки распространенным у нас в России сказаниям, американцы – народ глубоко религиозный, что сразу бросается в глаза всякому более или менее внимательному наблюдателю их жизни. Истинная церковно-религиозная жизнь весьма много парализуется бродячим сектантством, но и в этом отношении новейшее время показывает знаменательную перемену. Со времени братоубийственной войны 60-х годов страна вступила в новую эпоху своей истории. В народе стала крепнуть идея о своем национальном и государственном единстве и все более стала падать та партия, которая смотрит на штаты, как простой политический союз отдельных и самостоятельных государств, могущих разорвать его во всякое время, лишь только они будут находить его невыгодным для себя. Вместе с развитием идеи о национальном единстве стало замечаться движение в пользу религиозного единства. Религиозное брожение слабеет, мелкие секты распадаются и происходит заметная централизация около наиболее крупных общин. Идея единого сильного государства невольно влечет за собой идею единой сильной церкви. Этот пульс народной жизни ранее других сумела подслушать римско-католическая церковь и как нельзя лучше воспользовалась им для своих целей. Теперь она быстро растет и крепнет в стране, и одну из главных причин ее успеха, без большего риска ошибиться, можно указать в этом именно процессе национальной централизации. Народ видит в ней наиболее древнюю и величавую представительницу христианства и стремится в ее лоно несмотря на то, что ему, в сущности, далеко несимпатична история и система непогрешимого папства21 . Если бы ему ранее была показана другая не менее величавая, но еще более древняя церковь, чуждая системы папства и несравненно лучше сохранившая чистоту христианства золотых веков, восточная церковь, то с уверенностью можно сказать, куда скорее склонились бы его симпатии. Американцы крайний западный народ, но в их душах тем сильнее чувство тоски по востоку, как общей родине человечества. Они глубоко христианский народ, и тем сильнее в них любовь к востоку, как колыбели христианства. Для них более чем для всякого другого народа в мире понятен девиз – ex oriente lux22.

Общественные и экономические заметки

Наши заатлантические друзья

Одна из причин русофобии иностранной печати. – Русские корреспонденты в американских газетах. – Сбивание с толку американского общественного мнения. – Образчики американскаго отношения к русским вопросам. –Русско-турецкая война на американской сцене.

Всякий, кому приходилось следить за всем тем, что пишется о России и русских вопросах в иностранной печати, несомненно, поражался желчностью русофобии и беззастенчивостью всевозможных клевет, которые щедрою рукою доставляются на столбцы разных газет. Мы привыкли объяснять это явление общей ненавистью западноевропейского мира к его восточной половине, на которой судьбе угодно было поселить русского человека. Но тут есть частные причины, которые придают особенно желчное направление этой ненависти. Проезжая чрез Англию, я имел случай встретиться в Лондоне с одним русским, который, живя там более десяти лет, имел возможность вникнуть в жизнь английского газетного мира. Разговор, естественно, более всего касался отношения общественного мнения англичан к России и к русским делам, и я с удивлением слушал, что англичане вообще любят русских, и только их традиционная политика в восточном вопросе заставляет их становиться в политически-враждебное к нами отношение, которое всячески и поддерживается кабинетом, тогда еще консервативным. Как бы в качестве фактического доказательства любви англичан к России, в нашем обществе сидел англичанин, который всею душою был предан России, интересовался всеми ее внутренними и внешними делами, изучал русский язык и даже принял православную веру. Как же примирить с этим отчаянную русофобию английской печати, которая, как вполне свободная печать, несомненно, должна быть полным и верным отражением общественного настроения? – удивленно спросил я своего земляка. Земляк улыбнулся и заметил: «Видно, что вы новичок заграницей. Когда вы поживете здесь подольше, то будете иметь более правильное понятие об этой пресловутой свободе. Прежде всего, – продолжал он, – в политических вопросах печать далеко не так независима от кабинета, как вы склонны думать. Внушения свыше здесь играют, можно сказать, более важную роль, чем у нас в России, так как здесь они несравненно определеннее и выражаются в круглых кушах фунтов стерлингов. В частности, в отношении к России и к русским вопросам, печать даже положительно не может быть самостоятельною и независимою. Англичане вообще не отличаются знанием иностранных языков, а русского в особенности. Поэтому...

– Поэтому, русские отделы в газетах должны находиться в руках русских, и это уже никак не может способствовать русофобии! – нетерпеливо прервал я своего земляка.

– Точно так, – отвечал он: – английским газетам без русских, или вернее без знающих русский язык, обойтись невозможно. Но в этом и вся суть вопроса. По какой-то случайности, которая, впрочем, понятна с известной стороны, представителями знания русского языка, одержимыми в то же время страстью писательства, здесь издавна являются не настоящие русские, a русские поляки и евреи. Вот они-то и руководят русскими отделами в газетах. Несколько времени тому назад я сам заинтересован был этим вопросом, нарочно дал себе труд разузнать, кто, в самом деле, в здешнем газетном мире служат представителями России, и исследование вполне подтвердило только что сказанное. В десяти лучших газетах русские отделы, как оказалось по исследованию, находятся в руках почти исключительно поляков и евреев, и среди их только один или двое англичан. А поляки эти все такого сорта, что два слова о России не могут сказать без пены у рта, злейшие наши враги и неизлечимые мечтатели о Речи Посполитой...

Эти разоблачения моего лондонского приятеля были для меня поучительною новостью и дали возможность яснее понимать некоторые стороны в отношениях английской печати к русским вопросам хотя бы, например, эту известную лихорадочную чуткость ее к польскому вопросу, этот неумолкаемый истерически, злобно-бессильный вой ее об угнетении северными варварами бедной, беззащитной Польши. С того времени прошло уже около двух лет, как я переплыл океан и поселился на почве Нового Света, среди наших заатлантических друзей. Печать здесь уже совершенно свободна, традиционной политики по восточному вопросу совсем не существует, а известная «дружба» к русским менее всего может поддерживать русофобию. С живым чувством самодовольства обыкновенно брался я на первых порах за американские газеты, чтобы узнать, что же в самом деле говорят о нас наши «друзья». Уж если где, то несомненно здесь мы должны иметь своих защитников от западноевропейской клеветы и злобы. Ничуть не бывало. Все те клеветы, выходки и нелепости, которыми изобилует западно-европейская печать по отношению к России, преспокойно пересаживаются и на американские страницы и даже с прибавлением новых. Пораженный такою ненормальностью, я стал доискиваться ее причины. Одна сторона объяснилась быстро. Если Западная Европа мало знакома с русским языком, несмотря на постоянные сношения с Россией, то американцы совсем его не знают, и он служит настоящей китайской стеной в деле непосредственного ознакомления их с русским народом. Между тем потребность в ознакомлении с Россией существует громадная, и вот в удовлетворение ее газеты преспокойно перепечатывают все, что появляется по русскими вопросам в немецких, английских, а отчасти французских газетах. С течением времени я имел возможность познакомиться отчасти и с интимною стороною американской печати и нашел, что она имеет и русских сотрудников. Но это знакомство способствовало только уяснению, почему она с такою неразборчивостью, или вернее с такою адскою разборчивостью переносит на свои страницы всю ложь и мерзость, какою изобилует западноевропейская печать по отношении к России. Дело в том, что в Нью-Йорке совсем нет действительно-русского интеллигентного элемента, который мог бы взять на себя задачу серьезного ознакомления американцев с Россией. Но зато здесь проживает целая шайка авантюристов, которых разные проделки, частью политического, а главным образом просто уголовного характера, насильно загнали на почву Нового Света, поставив во враждебное отношение к недоступной для них России. Не зная никакого ремесла и не имея никакого положительного научно-литературного знания, они в то же время преисполнены негодующего отрицания. Часть их увивается у грязных немецких социалистических листков (замечательно, что английской социалистической печати здесь нет), а часть пристроилась при больших газетах в качестве «русских корреспондентов» и заправителей русских отделов. Вот они-то и угощают американскую публику выборками из западноевропейских газет с присоединением своих собственных измышлений, разъяснений и дополнений. И вы встретите в американских газетах известие о всякой самой ничтожной сплетни и мерзости, которыми изобилует русская печать, но большею частью уже в такой раздутой форме, которая придает ничтожному факту значение «симптома неисцелимого разложения»; зато вы в тоже время ни за что не узнаете о самом крупном отрадном факте, если только о нем не известят по телеграфу настоящие американские корреспонденты в России. Нечего и говорить, какой вред приносится этим в деле установления правильных отношений между двумя несомненно дружественными народами, насколько это сбивает с толку общественное мнение американцев по отношению к России. Надо только еще удивляться, что при таком порядке вещей они иногда умеют выражать свои горячие симпатии к России и русскому народу, особенно по поводу выдающихся событий в его жизни, как, например, по поводу празднования годовщины 25-ти-летнего царствования покойного государя императора, когда почти вся американская печать единогласно благословляла нашего венценосного юбиляра и проклинала нигилизм. При таких случаях американские симпатии к нам бурным потоком вырываются наружу, и «русские корреспонденты» обыкновенно прячутся в норы, не осмеливаясь противоречить общественному мнению страны. Зато на следующий же, «будничный» день они опять выползают из нор и по-прежнему продолжают зарабатывать свой насущный хлеб.