Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 19)

Подобное описанному происходит на каждом молитвенном митинге, по крайней мере происходило на всех тех, на которых мне приводилось бывать. Митинги эти постоянно представляют величайший интерес. Здесь в лицах выступает религиозно нравственная жизнь народа. Надо только удивляться энергии религиозного чувства в этом народе. Молодые, двадцатилетие парни в ответ на обычную проповедь рассказывают из своей жизни различные факты и случаи с таким трепетным и искренним благочестием, которое у нас может показаться невероятным вымыслом ханжествующего повествователя. С чувством глубокого удовлетворения уходил я обыкновенно с этих митингов, и только одна мысль холодом пробегала по душе, что у нас нет ни таких обществ, ни такой энергии религиозного сознания. А это избавило бы наше бедное отечество от многих удручающих его в настоящее время невзгод.

VI. Земля положительного знания

Религия и положительная наука. – Светобоязнь неверия. – Исповедание веры со стороны ученых. – Новоиспеченные теории. – «Религия будущего».

Как факт самого существования религии, так и отношение ее к положительной науке лучше всего наблюдать там, где то и другое проявляется свободно, без всякой искусственной поддержки, а единственно по внутренним мотивам, обуславливающимся внутреннею потребностью. Тут невозможно уже будет отделываться такими аргументами неверия, что религия существует только потому, что она поддерживается государством, и что положительная наука не идет на смену религии только потому, что она угнетается государством. В Америке и религия и положительная наука вполне свободны, развиваются по своим собственным законам и совершенно свободно устанавливают между собою взаимные отношения, без всякого постороннего посредства. И что же мы видим? – В прошлом очерке я отметил несколько беглых фактов энергии религиозного чувства в Америке; теперь отмечу несколько таких же фактов, характеризующих отношение положительного знания к религии.

Америка – вполне обетованная земля положительного знания. Ни один народ не может соперничать с американцами в богатстве и распространенности этого знания. Всевозможные технические и естественнонаучные школы здесь играют важнейшую роль в народном образовании, и чрез них проходит почти все население. Каждый земледелец здесь в тоже время техник, он работает машинами. Высшее положительное знание – математика, астрономия, медицина и т. д.–здесь имеют знаменитейших представителей. Одним словом, положительная наука нашла для себя в Америке самую плодородную почву и роскошно распространяется по ней и вглубь, и вширь. С той точки зрения, что положительная наука должна прийти на смену религии для «возмужалого» человечества, надо бы предположить, что в Америке давно уже поклоняются только кумирам «новой веры», как назвал ее Штраус, а «старая вера» где-нибудь по темным закоулками доживает свои последние дни. В действительности как раз все наоборот. Если религия нигде не имеет такой энергии и такого разнообразия проявлений как в Америке, то, напротив, неверие едва ли где на всем земном шаре отличается большею скромностью и непритязательностью, чем как опять в этой стране положительного знания. Неверие здесь как бы боится света и прячется от любопытных глаз. Проявление его трудно отыскать. Одним из самых лучших показателей его служит, конечно, книжный рынок. В Германии, этой классической стране неверия, в настоящую пору в книжных магазинах за зеркальными стеклами так и пестрят различные трактаты о «религиях будущего», о «саморазложении христианства», о «новом символе веры» и т. п. Очевидно, спрос на них велик, а соответственным ему является и предложение со стороны щедрых поставщиков. Совсем не то здесь. Напоказ здесь выставлены классические произведения любимейших писателей, Библии, трактаты по предметам богословского, исторического и положительного знания и новейшие произведения беллетристики. Я так заинтересовался этим фактом, что дал себе труд нарочно осмотреть добрый десяток лучших магазинов, чтобы найти какое-нибудь из выдающихся произведений неверия. Труд был напрасен. Только в одном магазине ввозных книг я обрел за зеркальным окном последнее произведение Ренана, где оно и красовалось рядом с последним романом Эмиля Зола. Но даже и в этом последнем убежище бойкий романист совершенно забивал неверующего академика: роман расположился в целом десятке экземпляров и на двух языках, а детище Ренана только в одном экземпляре и только на своем родном языке. Факт не крупный, но весьма красноречивый.

Если обратиться к живым представителям положительного знания, то они заговорят еще более красноречивым языком. Первоклассный астроном д-р Проктор не только не издевается над различными астрономическими данными Библии, как это делают старосветские «позитивисты», но сплошь и рядом помещает статьи, направленные к научному объяснению их, с ясным апологетическим оттенком. В одном из святочных номеров «Геральда» он напечатал большую статью о «звезде на востоке», руководившей восточных мудрецов, и доказывал действительное явление этой звезды. Один из лучших натуралистов, именно проф. Грей, при наступлении великопостного сезона читал ряд лекций о «религии и науке» в примирительно-апологетическом духе. Лучшей геолог Даусон издал книгу под заглавием «Библия и природа», в которой доказывал истинность первой главы Библии. Наконец один из первоклассных математиков, д-р Пьерс тоже читал лекции об отношении науки к религии и в математике находил доказательства бытия Божия. Но этого мало. Здесь религиозностью похваляются даже врачи, эти, так сказать, профессиональные материалисты. Проходя однажды по главной нью-йоркской улице Бродвею, я среди массы всяких объявлений получил довольно объемистую брошюру одного врача, в которой он определял свою специальность, описывал входящие в круг ее болезни и выставлял на вид свои собственные, новоизобретенные средства борьбы с ними. Брошюра заключалась красноречивой статьей о счастье здорового человека и горькой судьбине больного с конечным воззванием, что кто хочет быть счастливым, тот пусть идет к этому врачу, подателю здоровья и счастья. Статья эта заключала в себе множество ссылок на различные авторитеты с выдержками из них. Просмотрев их, я с удивлением нашел, что некоторые из этих выдержек были взяты из лучших нью-йоркских проповедников, с указанием их имен. Врач в своем объявлении, ссылающийся на проповедников – как хотите, явление оригинальное! После всего этого весьма понятен тот факт, что когда лет десять тому назад сюда прибыл Бюхнер, наделавший в свое время столько шуму в Европе своей «силой и материей» и выступил с рядом блестящих материалистических лекций, то встретил совсем холодный прием со стороны американской публики.

Представленные выше факты для многих русских читателей могут показаться новым открытием, потому что американская наука даже в ее лучших представителях в России мало известна. Некоторые, однако же, с недоумением прочтут эти строки и скажут: «а Дрэпер»? Да, только на эту твердыню и можно опереться. По какой-то странной случайности, этому американскому профессору у нас особенно посчастливилось. Его жиденькие труды у нас постоянно приветствовались и переводились с большим восторгом, чем в других странах. Если бы не было обидным для русского ума, то можно бы причину этого указать в отсутствии в нем вкуса к чему-либо более серьезному. Дрэпер, как ученый специалист-медик, здесь славится и считается одним из лучших профессоров!.. Но ведь у нас переводятся и распространяются не его ученые труды, а те произведения его досуга, которые не имеют никакого отношения к его специальности и в предмете которых он поэтому настолько же компетентен, насколько по крыловской басне сапожник компетентен в печении пирогов. Его последнее произведение: «Столкновение религии и науки», переведенное на русский язык под заглавием «Столкновение католицизма и науки», имело в Америке значительный успех. За пять лет оно успело выдержать восемь изданий. Но это единственно объясняется тем, что сочинение это по своей сущности есть политический памфлет, направленный против римского католичества, который с каждым годом все шире распространяется по Америке и внушает политикам опасения насчет будущей судьбы республики. Всякое противодействие нашествию папизма поэтому является здесь желанным и приветствуется с восторгом; тем более, если оно идет от лица науки. Таким образом для американцев предмет этой книги вполне практический, жизненный, политический, и успех ее обусловливается политическими причинами. У нас же, за отсутствием этих причин, появление ее можно объяснить только уже тем, что сказано выше. Несмотря, однако же на преобладание в этой книге политического элемента над религиозным, успех ее можно назвать большим только с русской точки зрения. По-американски это, в сущности, слабый успех, и далеко не может равняться с успехом напр. последней книги Фаррара об апостоле Павле. Книга Дрэпера в пять лет имела восемь изданий, а книга Фаррара в пять месяцев выдержала на американской почве четыре издания. Пропорция далеко не в пользу Дрэпера.