Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 21)

Ввиду этого понятно влияние, которое Библия имеет на жизнь американского общества. Когда вы войдете в американский дом, то на столе в гостиной увидите книгу, в которой вы даже по внешности узнаете Библию. Иногда Библия хранится как наследие отдаленных предков и на полях ее заключается драгоценная летопись семейных преданий. Часто такая Библия служит единственной решительницей спорных вопросов на суде о законности наследства. Осмотритесь затем кругом, и вы увидите на стенах пластинки, которые очень изящно гармонируют своим цветом со стенными украшениями. Если вы всмотритесь в эти пластинки, то рассмотрите на них библейские тексты. Вместе с Библией на столе лежит альбом. В нем, кроме фотографических карточек, найдете множество рождественских и пасхальных карточек, которыми американцы дарят друг друга на Рождество и Пасху. Они исписаны праздничными пожеланиями и библейскими текстами. Вследствие этого поразительно то знание текстов, с которым можно постоянно встретиться при разговоре с американцами. Самый разговор их носит на себе сильный библейский оттенок. Вместе со стихами из Шекспира, американец непременно приведет несколько и библейских текстов. При сравнениях сплошь и рядом обращается к библейским фактам. Еще заметнее влияние Библии на литературу. Ни на одной литературе не лежит столь сильного библейского отпечатка, как на американской. Тексты и библейские обороты речи ежедневно встречаются в газетных статьях, претендующих на литературное достоинство. «Мы не имеем еще книги, которая бы оказывала столь глубокое влияние на мысль и стиль новейшей литературы, – говорил «Herald» по поводу одного недавнего случая. – Для всякого писателя с претензией на мысль невозможно избежать обязательств к этому священному источнику. Нет еще произведения, которое бы так глубоко запечатлелось в сердцах и умах всех говорящих английским языком». Текстами иногда начинаются передовые статьи в светских газетах, как напр. передовая статья «Геральда» по поводу избрания нового президента. В искусстве Библия также играет важную роль. Библейские сюжеты усердно разрабатываются американскими художниками живописи. На годичных выставках произведений живописи вы постоянно встретите несколько или библейских картин, или жанровых сцен со введением семейного чтения Библии при очаге. Чтение Библии иногда даже вводится в театральные пьесы, при изображении обыденной семейной жизни американского народа. Наконец, как в обыденной жизни, так, и в разгаре политической борьбы можно постоянно встретиться со следами библейского влияния.

Политические ораторы в обращении к народной массе постоянно уясняют свою мысль библейскими примерами, хотя иногда и не совсем изящного свойства. Во время президентских выборов прошлого года воздух дрожал от подобных библейско-политических речей. Однажды рьяный демократ, с охрипшим от политического усердия голосом, при свисте ракет в вечернем воздухе, с высокой платформы усиливался доказать собравшейся пред ним серой массе народа, что они должны подавать голос за демократического, а не республиканского кандидата. Наделив последнего всякими тяжеловесными эпитетами, оратор заявил, что самое назначение его кандидатом нечестиво и позорно. «Республиканцы говорят, – ораторствовал демократ, – что назначение генерала Гарфильда кандидатом на президентство совершилось как бы по вдохновению. Да, поистине по вдохновению, но только по какому? – Сограждане, это было действительно вдохновение, но только не иное какое, а то великое вдохновение, по которому гадаринские свиньи с кручи бросились в воду. Как у гадаринских свиней, так и у республиканцев был один и тот же вдохновитель, и вдохновитель этот не кто иной, как злой дух – сатана». И затем оратор-демократ, найдя в слушателях одобрение своему удачному сравнению, провел длинную параллель вообще между республиканцами и гадаринскими свиньями. Серая масса только ревела и гоготала. Иначе объясняет свое назначенье на президентскую кандидатуру сам Гарфильд. Он, как известно, до верховного положенья в величайшей республике мира поднялся от лямки на канале, где он в детстве зарабатывал себе убогий насущный хлеб. Такое необычайное возвышение само по себе внушает мысль о божественном промышлении, а тем более у Гарфильда, который сам был некогда проповедником в церкви общины «учеников Христовых». Действие сверхземного промышления проявилось и в его назначении на президентскую кандидатуру. Назначение это было совершенно неожиданно. Кандидатами были такие знаменитые деятели, как генерал Грант, а о Гарфильде ни у кого и помину не было. Тем не менее Грант потерпел пораженье, а канальный лямщик получил назначение. По этому поводу сам Гарфильд рассказывает следующий случай. «Ночь пред назначеньем мы сидели за полночь, стараясь сообразить запутанное состояние дел. Дела были в безнадежном состоянии и мы, отдохнув немножко, стали готовиться к новой бесплодной борьбе. Когда я на следующий день отправился на конвенцию, то проходил мимо человека, который усердно раздавал листки всякому прохожему. Я взял один, думая, что это вероятно объявленье на какое-нибудь патентованное лекарство или что-нибудь вроде этого; но взглянув на него, увидел, что это был лист из Библии, и я потому не бросил его, а положил в кармане своего пальто, и забыл о нем. Скоро совершилось назначенье и телеграммы массой повалились со всех сторон. Я читал их и клал в тот же карман. После заседанья, я отправился в свой отель, а телеграммы все сыпались в громадном количестве, так что невозможно было отвечать на все, и я велел своему секретарю сложить их все в саквояж, чтобы по приезде домой рассмотреть их. Захватив у себя в кармане пачку телеграмм, я подал ему. «А это что такое»? – спросил он меня, показывая печатный листок. Оказалось, что это был лист из Библии, и он сложился так, что можно было читать только один стих, именно: «Камень, которым пренебрегали строители, тот стал во главу угла. Это дело Господне и оно дивно в ваших очах». Окружающие тогда же с удивлением обратили внимание на этот случай. Я верую, господа, в Провидение, добавил президент. Воробей не может упасть на землю без него. Но – мне страшно от одной мысли, что такая высокая Сила действовала ради меня или для моего возвышения».

При громадном влиянии Библии на жизнь и мысль американского народа неудивителен факт, что всякое явление, касающееся Библии, становится крупным общественным событием. Таким событием было недавно издание в свет нового исправленного английского перевода Нового Завета. Теперешний английский перевод Библии, находящейся во всеобщем употреблении у говорящих английским языком народов, сделан при английском короле Иакове I и потому называется иаковским. Перевод этот, по отзыву знатоков английского языка, отличается крупными литературными достоинствами. Язык его отличается величественным и вместе простым стилем, изящен, ясен, силен и музыкален. Это один из лучших образцов английской классической прозы. Этими крупными достоинствами объясняется тот замечательный факт, что он вошел во всеобщее употребление, вытеснил все другие переводы и сделался «авторизованным» переводом, не будучи никем официально авторизован. Он употребляется в церквах и семействах, и несколько устарелый язык его сделался вполне священным языком для народа, вроде нашего славянского. С течением времени, однако же народный английский язык потерпел такие изменения, что некоторые слова получили совершенно иное значение или совсем вышли из употребления, так что и самый перевод Библии в некоторых местах перестал был понятен для обыкновенных читателей. В виду распространенности Библии в народе, это стало беспокоить проповедников слова Божия, и они стали подумывать об исправлении перевода, тем более что, при развитии библейско-критической науки оказалось необходимым, по их мнению, сделать в тексте св. писания исправления более существенные, чем простое исправление перевода. Десять лет тому назад с этою целью образовалось специальное библейское общество. В него вошли все лучшие ученые силы в области библейской экзегетики и филологии как в Англии, так и в Америке, и оно в количестве восьмидесяти членов приступило к работе. Английская и американская партии работали совершенно независимо, и только в известные периоды представляли свои труды для сравнения, и тогда при разногласии дело решалось большинством голосов. Труд состоит не только в исправлении перевода, но и в проверке самого текста по новооткрытым древним манускриптам и в критической оценке и проверке значения каждого слова греческого или еврейского оригинала. Труд, очевидно, колоссальный, особенно в виду того, что количество разных чтений (вариантов) в различных открытых манускриптах и переводах Нового Завета восходит до 150.000. Публика с интересом следила за ходом важной работы, и интерес естественно возрастал по мере приближения ее к концу, пока наконец не перешел в настоящее нетерпение. Уже в конце прошлого года стали появляться газетные известия о приближении перевода к окончанию, но самый перевод появился только 20 мая сего года. И этот день вместе со всею следовавшею за ним неделей был днем необычайного торжества слова Божия. Америка, как известно, есть страна литературных сенсаций. Какое-нибудь литературное произведение, сильно задевающее чуткую струну общественной жизни и достаточно подготовившее себе почву посредством громких реклам и оригинальных объявлений, всецело овладевает умами и чувствами общества и быстро расходится в ряде нескольких последовательных изданий. Новый перевод Нового Завета не имел для себя других искусственных объявлений, кроме тех известий, которые постарались распространить всепроникающие и всезнающие репортеры, и однако же день выхода его был таким литературным событием, какого и не помнит Америка. Еще до выхода перевода в свет на него записалось в Нью-Йорке и Филадельфии до 800. 000 человек! Затем в самый день выхода только и было речи, что о новом переводе. Газеты поместили передовые статьи о значении вообще Библии для английского народа; репортеры рассыпались по городу, расспрашивая всех мало-мальски компетентных лиц о достоинстве нового перевода, у магазинов толпились ряды народа, нетерпеливо ожидавшего очереди получить экземпляр Нового Завета, а мелкие книготорговцы тюками развозили новый перевод по своим лавкам. До какой степени велик был спрос, можно судить по тому, что в один этот день разошлось до 300.000 экземпляров, ценою от 15 центов до 10 долларов. На следующий день разошлось опять около 200.000 экземпляров, а в течение первой недели, цифра проданных экземпляров возросла до миллиона, – и это только в Нью-Йорке и его ближайших окрестностях. Газеты в течение целой недели были переполнены статьями и отзывами о достоинствах нового перевода. В «Геральде» в пяти последовательных нумерах была помещена такая масса статей и сообщений по поводу нового перевода, что если бы их собрать вместе, то вышла бы объемистая книга листов в десять обыкновенной печати. А если бы перевести весь этот материал на русский язык, то в виду того, что каждое русское слово в общем выводе, по меньшей мере, вдвое длиннее английского, составилась бы солидная книга около двадцати печатных листов. Все это напечатано было в пяти нумерах газеты «Геральд». Если принять во внимание, что эта газета ежедневно расходится в 125.000 экземпляров, а читается по меньшей мере в пять раз большим количеством лиц, то знакомство публики с новым переводом сделалось полным и всесторонним. Еще больший интерес к этому новому переводу заявила чикагская газета «Times», издающаяся в г. Чикаго, отстоящем от Нью-Йорка на три дня железнодорожного пути. Чтобы дать своим читателям возможность познакомиться с характером нового перевода в самый день его выхода, нью-йоркский корреспондент газеты передал по телеграфу все двадцать восемь глав Евангелия от Матфея. В ближайшие два воскресенья проповедники избирали темой своих проповедей новый перевод Нового Завета, и проповеднические отзывы опять занимали целые страницы в понедельничных нумерах газет. Это был великий и едва ли не беспримерный день сияния слова Божия. У меня нет фактических данных для сравнения этого общественного интереса американцев по поводу издания нового перевода Нового Завета с общественным интересом, какой проявился в России по случаю выхода в свет первого авторизованного перевода Библии на русский язык; но мне страшна одна мысль о таком сравнении...