Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 18)

Внешний будничный облик жизни американского народа носит на себе такой практический, бездушный характер, что трудно даже и предположить, чтобы в жизни этого народа могли быть какие-нибудь возвышенные, идеальные стремления. Практический материализм, этот молох нашего века, здесь, по-видимому, пожирает человеческое сердце, оставляя лишь холодный расчетливый ум, занятый единственно интересами практической жизни, «деньгоделанием», как говорят американцы. И однако достаточно взглянуть на эту самую жизнь хоть в один воскресный день, чтобы сразу же переменить о ней мнение. Все в ней получает совершенно новый вид, вчерашний кумир подвергается строжайшему остракизму, а интересы религиозно-нравственной жизни всецело поглощают мысли и желания народа. Самый город своею внешностью показывает разительную перемену. Вместо бесконечной вереницы торговых и промышленных колымаг, наводняющих улицы, и торопливых масс народа, бегущего по тротуарам; вы видите царство торжественного спокойствия. В известные часы улицы также наводнены народными массами, но уже совсем другая сила движет ими и совсем другой вид имеют они. По сверкающим в руках у каждого золотообрезным молитвенникам вы увидите, что эти массы двигаются или в церковь, или из церкви. Хождение в церковь здесь считается столь необходимым, что требуется даже обыденным общественным мнением, которое карает за несоблюдение этого требования. Отсюда объясняется тот курьезный факт, что не бывшие почему-либо в церкви скрывают это от своих знакомых и на вопросы их скорее готовы сказать неправду, чем признаться в опущении. Не иметь же совсем абонемента в церкви считается в здешнем высшем обществе таким позором, каким в петербургском высшем обществе считается не иметь абонемента в итальянской опере, особенно если там поет какая-нибудь знаменитость вроде Патти. Гейне в своих «английских отрывках» говорит, что он от всей души ненавидит англичан. «Их молитвы, – восклицает он, – их механическое благочестие, их хождение в церковь с золотообрезным молитвенником в руках, их нелепое и скучное провождение воскресного дня, – все это особенно отталкивает меня. Я твердо убежден, что богохульствующий француз более приятен Богу, чем молящийся англичанин». То же самое он, наверно, сказал бы и об американцах, как между прочим и говорят о них немецкие эмигранты, которые в высшей степени недовольны американскими воскресными порядками, в силу которых закрываются пивные лавки и строго карается нарушение тишины и святости воскресного дня. То же самое, к сожалению, надо сказать и о некоторых русских соотечественниках, которые тоже недовольны здешними воскресными порядками и чувствуют себя как-то не «по-праздничному» ... Но совсем в другом свете представляются эти порядки для тех, кому дороги интересы религии и нравственности. Это превосходная нравственная дисциплина. Статистические данные показывают, что где строже законы относительно воскресного дня, там меньше пьянства и преступлений. Вследствие этого во многих штатах, где законы относительно соблюдения воскресного дня с течением времени ослабели, теперь опять пробуждается стремление к усилению их, что производит немалый переполох в немецком населении, постоянно агитирующем в пользу отмены воскресных законов, которые будто бы стесняют общественную свободу.

Воскресное богослужение обыкновенно бывает два раза, в некоторых церквах утром и вечером, а в других утром в три часа пополудни, так что в воскресенье на улицах вы только и видите людей с молитвенниками, идущих в церковь или из церкви. Полуденное и вечернее богослужение посещается так же усердно, как и утреннее. При вечернем богослужении часто народу бывает даже больше, чем при утреннем. Оно бывает интереснее: для него приготовляется лучшая музыка, лучшая проповедь и роскошное газовое и даже электрическое освещение. Побывать при таком богослужении для постороннего человека составляет высокое эстетическое наслаждение. Те, кто не имеет абонементного билета на места в церкви, обыкновенно платят за вход смотря по церкви и характеру богослужения от 10 центов до 1 доллара. Иностранцы большею частью имеют свободный вход. Богослужение не ограничивается, однако же церквами. Оно совершается и помимо их. В Нью-Йорке чрезвычайно много различных общественных зал для политических и частных митингов, речей, лекций, концертов, спектаклей, балов и т. п. В воскресенье все эти залы превращаются в места богослужебных собраний, для чего каждый из них снабжен органом, который одинаково служит как для концертов, так и для богослужений. Проповеди в этих собраниях говорятся часто профессорами различных учебных заведений, не облеченными никаким священным саном. В одном из лучших зал, так называемом «Chickering Hall» по воскресеньям собирается для богослужения «общество нравственной культуры» и проповеди или скорее речи говорит профессор Адлер, берущий обыкновенно свои темы из обширной области вопросов о нравственном влиянии христианства.

У американцев сильно развит корпоративный, общественный дух. Каждое звание, занятие, ремесло, даже возраст и пол имеют свои особые корпорации и общества, которые снимают для себя особые залы, где и собираются для обсуждения различных вопросов, касающихся интересов корпорации. По воскресеньям члены обществ собираются в свои залы для богослужения и выслушания проповеди, которые также часто говорятся частными лицами. В свободное от богослужения время здесь бывают религиозные митинги, на которых обсуждаются меры к поддержанию религиозно-нравственного характера в членах той или другой общины или корпорации. В одно из последних воскресений был подобный митинг членов так называемого «общества деловых людей». На собрании был между прочим возбужден вопрос о сильно распространенной у американцев привычке божиться или вернее клясться. Общество осудило этот порок и после рассуждений приняло следующую резолюцию: «Так как легкомысленная клятва нарушает законы доброго общества и штата, равно как и Бога; так как для честных людей неприятно и больно слышать это в обществе, и так как детям, которые слышат и научаются такой же клятве, это часто гораздо вреднее чем укушение бешеной собаки, – то определили: всякому, кто легкомысленно клянется, напомнить сим, что он совершает жестокое, неблагородное и незаконное дело». У нас в России, где общественная мысль не сумела еще выработаться в законодательную силу и где необузданный индивидуализм часто с преднамеренностью попирает и нарушает всякие общественные ограничения, по принципу – «нашему нраву не препятствуй», резолюция эта вызвала бы только усмешку и учащенное нарушение ее, в доказательство личной независимости. Совсем не то здесь, в стране самого свободного народа. Газеты встретили ее симпатическими отзывами, а для членов самого «общества деловых людей» она, несомненно, закон. По поводу этой резолюции и передовой статьи о ней, в открыто-демократическую газету «Солнце»11 прислано было следующее письмо. «Прочитав руководящую статью о распространенной дурной привычке клясться, а также о резолюции, выработанной «обществом деловых людей», мы считаем нужным сказать, что года два тому назад здесь существовало большое противоклятвенное общество, из которого образовались многие другие в здешнем и соседних штатах. Мы очень рады, что «Солнце» обратило внимание на это большое и возрастающее зло, особенно между деловыми людьми. Ничто так не унижает человека в глазах другого, как клятва. Мы сами составляем противоклятвенное общество и полагаем взыскание в 50 центов12 за каждое праздное клятвенное слово. Деньги платятся немедленно и употребляются по определению общества. Мы имеем очень мало случаев проступков, и каждый член общества считает за честь поймать своего сочлена на неосторожном, клятвенном слове. Миде, президент противоклятвенного общества». Если мало простой резолюции, стесняющей «свободу слова», так вот вам даже денежное взыскание за нарушение резолюции. Чудной, право, этот свободный народ!

Одно из наиболее богатых и благоустроенных обществ есть так называемое «общество молодых христиан». Оно имеет громадный дом, в котором помещается обширная библиотека, газетная читальня, залы для собраний, лекций, гимнастики и т. п. Главная цель этого общества доставление дарового образования молодым людям и поддержание между ними начал христианской нравственности. Каждый день там читаются лекции по различным предметам, по преимуществу из области точных положительных наук, два раза в неделю бывают митинги молодых людей, на которых обсуждаются различные вопросы и явления общественной и политической жизни и каждый день в четыре часа пополудни бывает молитвенный митинг или коротенькое богослужение. Мне часто приходилось присутствовать при последнем. Большая читальня, в которой выписывается множество американских и заграничных газет и журналов, обыкновенно переполнена читателями. Но вот бьет четыре часа и из соседнего зала раздается несколько звучных аккордов рояля. Это призыв на молитву. Молитвенный зал заставлен рядами стульев, из которых на каждом лежат две книги – Библия и книга гимнов с нотным переложением их. Перед ними стол с теми же книгами и рояль с боку. По стенам большие художественные картины, и одна из них чуть ли не изображает московский кремль. Кресло за столом занимается обыкновенно каким-нибудь членом или управителем общества. Он говорит номер гимна, пианист берет аккорды и все собрание под его аккомпанемент поет этот гимн. После нескольких гимнов председательствующий член прочитывает библейский текст и на его тему говорит проповедь. Американцы природные ораторы; в обыденной жизни они чрезвычайно словоохотливы и в публичном ораторстве трудно подыскать им соперников. Слово у них льется легко, свободно и изящно: речи и проповеди они всегда говорят без тетрадок. Живость воображения замечательная. Темы проповедей большею частью таковы, что для русских они показались бы скучными и схоластичными. Но американские проповедники умеют самые отвлеченные мысли облекать живою плотию и кровию. В последней раз была проповедь на тему о покаянии, об относительном участии в этом акте человеческой воли и благодати. По моему мнению, тема этой проповеди для ее понимания требует высокого богословского образования. Иначе она может казаться безынтересной. В Америке, оказывается, она имеет жизненный, практический характер и постоянно подвергается обсуждению при борьбе различных религиозных общин и сект, основывающих свое учение на том или другом понимании этого вопроса. Поэтому проповедь слушалась всем собранием внимательно и с интересом. По окончании ее выступило несколько человек, которые в собственной жизни находили факты, подтверждающие высказанные проповедником мысли. Прежде других поднялся почтенный, белый как лунь, старец и припомнил несколько случаев из своей молодости, бывших лет 60 тому назад, – случаев, в которых он явно видел «голос Спасителя», призывавшего его на правый путь жизни. Слышать такие речи от образованного светского человека, которому почтенная седина и бодрость тела даны очевидно в награду за этот именно «правый путь жизни», – было для меня весьма интересною и поучительною новостью. Затем между другими поднялся молодой человек лет 30 и рассказал случай из своей жизни, послужившей также поворотным пунктом в его жизни. Лет 10 тому назад он был отчаянный кутила и мот и все пороки считал добродетелями. Такая жизнь, однако же скоро опустошила его карманы, и он однажды после беспардонного разгула, без денег в кармане и без искры утешения в сердце, впал в какое-то угнетенное отчаяние и в душу стала закрадываться мысль покончить с собою. Вдруг с ним встретился незнакомый ему молодой человек, ласково разговорился с ним и рассеял страшную мысль. При прощании молодой человек пожелал закрепить с ним знакомство и местом следующего свидания назначил одну из церквей. «Я пришел в назначенное время в церковь, и это было в первый раз в моей жизни! – с пафосом искренности рассказывал он. – Молодого человека я не нашел там, но выслушал проповедь, которая была светом для моей темной души, росой для иссохшего сердца. Тогда я понял, что это Сам Господь призывал меня к Себе, и я внял Его призыву. И теперь я самый счастливый человек. Имею хорошую христианскую жену и христианских детей и пользуюсь полным благосостоянием, семейным счастьем и душевным довольством. Молодого незнакомца я никогда после не встречал и не знаю, кто он такой. Я прошу у собрания специальной молитвы за него». Рассказ произвел сильное впечатление. Когда председательствующий назначил гимн для пения, то аккорды рояля звучнее взяли его ноты и голоса собрания с большею энергией подхватили их. После гимна один из присутствующих произнес импровизированную молитву за молодого незнакомца, после которой еще прочиталась молитва Господня, и митинг был объявлен законченным.