Зумар Азимжан – Эртен (страница 3)

А Эртен с семьей были уже далеко. Но на душе у него было тяжело. Саяра шла, не поднимая глаз, и он знал, что ее гложет тот же стыд. Их сын Эртемир, на время забывший о голоде, внезапно спросил: – Отец, а дедушка Эдмир куда пропал? Почему он не с нами?

Эртен вздохнул. Пришла пора сказать правду. – Он умер, сын. Его забрала та самая болезнь. Он был сильным воином и до конца оставался с нами.Вскоре на горизонте показался новый путник – одинокий, крепко сбитый мужчина со светлыми волосами и бородой, одетый в непривычную для степняка одежду. Незнакомец шел навстречу, и, поравнявшись, поднял руку в мирном приветствии. Эртен настороженно сжал рукоять ножа.

– Здравствуй, – произнес незнакомец на ломаном, но понятном языке. – Я – Богдан. Иду к Самаре-реке. Не против ли компании?

Эртен молча оценил могучее телосложение славянина и его открытое лицо. Риск был велик, но идти вчетвером, с детьми, через выжженную степь было еще riskованнее. Сильный попутчик мог стать защитой.Богдан, видя его колебания, снял с плеча туго набитый мешок и достал оттуда большой кусок вяленого мяса. – У меня есть еда. Делиться буду, – улыбнулся он, протягивая дар.Эртен кивнул, хоть и не понял до конца всех слов. Жест был ясен. Он принял мясо и кивком показал, что Богдан может присоединиться. Так их маленькая, истерзанная горем группа пополнилась еще одним человеком, и они двинулись дальше, в неизвестность, ведомые лишь названием далекой реки.С новым спутником они шли еще три дня, и надежда потихоньку начала теплиться в их сердцах. Но однажды на горизонте появилась группа всадников. Пять вооруженных мечами человек, с лицами, ожесточенными степью и лишениями, преградили им путь.

– Кони и всё ценное – к ногам нашим! – крикнул их предводитель, и в его голосе не было места для переговоров.

Богдан, не раздумывая, выхватил свой тяжелый меч. Металл зловеще звякнул, выходя из ножен. – Без боя не сдамся! – прогремел он, становясь в стойку. Его решительность зажгла искру мужества и в Эртене. Тот тоже обнажил оружие, крикнув Саяре: – Бери детей и беги в лес! Вперед, к реке! Не оглядывайся!

Саяра, не медля ни секунды, схватила Эмира и Эртемира за руки и рванула с дороги, уводя в густую чащу. В тот же миг началась короткая, яростная схватка. Степные разбойники не ожидали такого отпора. Воспользовавшись суматохой, Эртен метким ударом сразил одного из нападавших, вскочил на его лошадь и, прорвав окружение, помчался вслед за семьей. Последнее, что он видел, – Богдан, отбивающийся от четверых, его богатырская фигура медленно отступала вглубь леса.Он догнал Саяру с детьми, посадил их к себе на коня, и они скакали до самого вечера, пока силы не покинули и животное, и людей. Ночью они укрылись в глухом овраге, не смея разводить костер, и провели тревожную ночь, прислушиваясь к каждому шороху.На утро, выбравшись на возвышенность, они увидели долгожданную цель – перед ними широко разливалась река Самара, величественный приток Волги. Но радость была недолгой. Взгляд Эртена окинул окрестности: бескрайние болотистые плавни, топкие берега, комариная мошкара.

– Останемся здесь? – с надеждой спросила Саяра, указывая на дымки вдалеке.

– Нет, – твердо ответил Эртен. – Это гиблое место. Одной водой сыт не будешь, а болота таят смерть. Я слышал от старших: если идти дальше, к устью, к Волге, можно найти настоящий край – богатый и прекрасный. Там и осесть можно.

Он забрал у жены и детей заветные ножи – последнее оружие – и спрятал их поглубже в складках своей одежды. Они двинулись вдоль берега.Через несколько дней пути пустынные пейзажи сменились оживлением. Они вышли к устью Самары, где на берегу теснился временный торговый стан – не город, а скорее скопище шатров и повозок. Здесь сходились пути степных кочевников, булгарских купцов и суровых хазарских воинов. Воздух гудел от чужих говоров и звенел монетами.Их, изможденных и оборванных, заметил улыбчивый, тучный купец по имени Бопаш. Он ласково заговорил с ними, пригласил в свой богатый шатер, угостил досыта жареной бараниной и незнакомым крепким напитком.

Саяра, сидя в углу, тревожно шептала мужу: – Не ешь это, не пей! Чует мое сердце – ловушка это!

Но Эртен, ослепленный гостеприимством и долгожданным чувством сытости, не послушал мудрую жену. Он ел и пил, пока мир вокруг не поплыл, а ноги не подкосились. Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться во тьму, – улыбка Бопаша сменилась холодной, хищной гримасой.

– Этого – в озеро, – бросил купец своим подручным, пиная потерявшего сознание Эртена. – Концы в воду. А бабу и детей – в клетку. Выглядят крепкими, на невольничьем рынке в Итиле за них дадут хорошие деньги.Двое подручных Бопаша, ворча, подхватили тело Эртена и потащили к реке. Размахнувшись, они швырнули его в темную, холодную воду. Но судьба, казалось, еще не отпустила его: падая, он зацепился за полуразложившееся дерево, торчащее из воды у самого берега, и бесчувственный повис среди коряг и тины. Помощники, не глядя, удалились, решив, что дело сделано.Тем временем караван Бопаша, забрав плененную Саяру и детей, тронулся в путь, направляясь к невольничьим рынкам Итиля.Прошло полтора дня. Эртен очнулся от жуткой, ломящей боли во всем теле. Он был весь избит, прозябший и едва живой. С трудом высвободившись из цепких объятий коряги, он свалился в воду и кое-как выбрался на берег, где и пролежал несколько часов, собираясь с силами. Первой мыслью, пронзившей сознание, была судьба его семьи. Внутри все сжалось от леденящего ужаса.Он побрел назад, к месту недавней стоянки купцов. Но лагерь Бопаша исчез, словно его и не было. Эртен, шатаясь, подходил к другим торговцам, умоляюще спрашивая о жестоком купце и своей семье. В ответ – лишь равнодушные пожатия плечами и отворачивания. Тогда отчаяние придало ему сил. Он выхватил свой спрятанный нож и, прижав одного из купцов к повозке, приставил лезвие к его горлу. Тот, заикаясь от страха, выдохнул: «Итиль! Всех он гонит в Итиль на продажу!».Не медля ни секунды, Эртен отобрал у того же купца самого крепкого коня, оставив его кричать вслед, и помчался прочь, в сторону великой реки Волги. Он скакал два, а то и три дня, почти не останавливаясь, загнанный яростью и страхом, пока изможденное тело не предало его, и он не рухнул с седла в глубокий обморок.Очнулся он уже в незнакомом месте. Над ним был не знакомый небосвод, а потертый войлок шатра. Голова гудела, тело горело. Не понимая, где он и что происходит, Эртен услышал за стенкой шатра приближающийся топот конских копыт и мужские голоса. Инстинктивно его рука потянулась за ножом, но оружия при нем не было. Он кое-как приподнялся и замер в тени, готовый к бою.В шатер вошел высокий, широкоплечий мужчина. И тут сердце Эртена едва не выпрыгнуло из груди. Перед ним стоял Багатыр. Живой.

– Ну, и куда ты спрятался, друг мой? – спросил Багатыр, и в его голосе не было ни злобы, ни упрека. – Я здесь, чтобы помочь. На твоем теле яд, его нужно вывести травами, иначе умрешь.

Эртен, пораженный, вышел из укрытия и молча уставился на того, кого считал мертвым. Багатыр тем временем спокойно растирал в ступе какие-то травы, готовя снадобье.

– Что, думал, я умер? – спросил он, не глядя на Эртена.

Тот лишь молча кивнул, не в силах вымолвить и слова.

Тогда Багатыр начал свой рассказ: – Когда вы меня оставили с сыном, я тоже был уверен, что конец пришел. Я пролежал там много часов, обняв его холодное тело, и уже начал копать для нас общую могилу. Решил лечь в нее и ждать. И вот, глядя на край этой ямы, я увидел пучок травы. И вспомнил – в детстве, когда меня скрутила лихорадка, бабка моя поила меня отваром такой же. «Терять-то уже нечего», – подумал я. Сорвал, разжевал и лег обратно, ожидая конца. Но я не умер. А мой мальчик… у него не было тех страшных знаков, бубонов. Он умер словно от иной хвори. Я похоронил его один, как подобает, и поклялся найти вас. Сел на коня и поскакал по пути, что нам когда-то указывал Канат. Но не нашел никого. Так и добрался сюда, поставил шатер. Теперь живу охотой и… – он запнулся, – и разбойничаю иногда. А вы куда пропали? И где остальные?

Эртен тяжело опустился на ковер и, глядя в пол, начал свой горький рассказ: – После того как мы оставили тебя, Канат сказал, что нашел короткую дорогу. Мы все повернули и пошли за ним в другую сторону… Чтобы выжить, нам пришлось… – он с трудом выдохнул, – забить твою лошадь. Твою жену…

Багатыр резко вскочил, его лицо исказила гримаса гнева и боли. – Где она?! Что с ней?!

Эртен не мог поднять на него глаз. – Мы шли два дня. А наутро проснулись и увидели… Каната и твою жену. Они лежали рядом у дерева. Оба были в страшной горячке, с теми самыми знаками на шее. Мы всё поняли. Что он сделал… Мы бросили их там умирать. Потом… умер мой отец. Я остался, чтобы похоронить его, а твоих детей взял с собой Талас и пошел дальше. Я догнал их через два дня… – голос Эртена дрогнул. – И нашел лишь смерть. Они все лежали бездыханные. А Талас сидел среди них, уже зараженный, и перед смертью рассказал мне, как всё было. Я попрощался с ним и пошел дальше один, пока не встретил того купца-изверга…Багатыр выслушал его молча, лицо его становилось все мрачнее. Не сказав ни слова, он вышел из шатра. Снаружи тут же раздался его сокрушительный рев, полный ярости, боли и бессилия. Послышался тяжелый топор, с треском врубающийся в дерево. Один удар, второй, третий… Словно пытаясь уничтожить весь мир вокруг себя, Багатыр рубил, пока вокруг его жилища не полегло с два десятка молодых деревьев.К вечеру он вернулся, его плечи были опущены, а глаза подпухли и были красны, но он тщательно вытер следы слез. – Зачем ты идешь в Итиль? – хрипло спросил он, избегая прямого взгляда.