Зумар Азимжан – Эртен (страница 4)

Эртен рассказал о предательстве купца Бопаша, о своей семье, угнанной в рабство.

– Бопаш? – переспросил Багатыр, и в его глазах мелькнуло узнавание. – Он проходил здесь со своим караваном дня три назад. Я продал ему меха. Не смотрел, кого он ведет… Просто взял деньги и вернулся в шатер. А ты вот уже два дня здесь без сознания лежишь.

Эртен, превозмогая слабость, вскочил и ухватил Багатыра за руку. – Они мне как братья! Помоги мне найти их! Умоляю! Одному мне не справиться!

Но Багатыр мрачно покачал головой, высвобождая руку. – Нет. Мне здесь хорошо. Я никуда не пойду. Не для того я выжил, чтобы снова кидаться на рожон. Максимум, что я могу – дать тебе коня, оружие и указать дорогу.Спустя день Эртен, еще слабый, но полый решимости, вышел на дорогу, указанную Багатыром, и в одиночку двинулся в путь. Он скакал почти без остановки, подгоняемый мыслями о семье. На вторую ночь, погрузившись в тревожный сон, он проснулся от чьего-то присутствия. У потухающего костра сидел Багатыр.

– Ты?.. – изумился Эртен. – Но ты же сказал…

– А терять мне уже нечего, – грубо прервал его Багатыр, подбрасывая хворост в огонь. – Решил, что напоследок сделаю одно хорошее дело. И… может, последнюю кровь тварей, похожих на того купца, пролить. Кончай удивляться и ложись спать. Завтра рано вставать.

Эртен безмерно поблагодарил его, и на следующее утро они уже вдвоем продолжили путь.Вскоре на горизонте показались стены и башни Итиля – огромного торгового города в устье Волги. Они направились прямиком на невольничий рынок, но ни Бопаша, ни его каравана, ни тем более Саяры с детьми там не оказалось. Расспросы среди купцов сначала ни к чему не приводили, пока один из них, старый армянин, не отвел Эртена в сторону и не прошептал: – Бопаш? Да, был здесь. Но два дня назад он распродал весь свой живой товар и убрался восвояси. Твоих – женщину и детей – он продал одному покупателю. Богачу. Дорану. Весь город знает его.

– Где найти этого Дорана? – в голосе Эртена зазвучала сталь.

Купец испуганно огляделся и кивком указал на высокий холм на окраине города, где высился неприступный каменный замок с единственной башней. – Там. Но не советую соваться. Его замок – крепость. Добровольно оттуда еще никто не уходил.Не теряя ни секунды, Эртен и Багатыр направились к замку Дорана. Когда они подошли ближе, стало ясно: штурмовать его в лоб – верная смерть. Массивные стены, редкие узкие бойницы, единственные ворота, охраняемые стражей.

– Ждать ночи, – мрачно заключил Багатыр, скрываясь с Эртеном в роще у подножия холма. – Попробуем забраться. Или подкараулить кого-то.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая стены замка в кровавые тона. Два воина, объединенные горем и местью, затаились в ожидании, их глаза неотрывно следили за неприступной твердыней, хранившей их последнюю надежду.Пробравшись через частокол, они затаились в кустах у самой дороги, ведущей к замку. Прошло несколько долгих часов, прежде чем вдали показались два всадника с дорожными сумками. Они явно направлялись ко входу в твердыню.

– Их, – коротко бросил Багатыр.

Они напали стремительно и беззвучно. Справившись с гонцами, они связали их и, заткнув рты, оттащили в глубь кустов. Эртен и Багатыр быстро переоделись в их плащи, взяли сумки с какими-то бумагами и направились к массивным воротам замка.

– Кто там? – раздался оклик стражи после их стука.

– Посланники от городского начальника Атмила! – крикнул Багатыр, стараясь скопировать манеру речи местных. – Письмо для господина Дорана!

Засовы с грохотом отодвинулись, и их впустили внутрь. Сердце Эртена бешено колотилось. Их провели в главный шатер, стоявший посреди внутреннего двора. Внутри, на низком троне, восседал сам Доран – тучный, важный мужчина с холодными глазами. Его обслугой были красивые женщины с кувшинами вина и фруктами.И тут Эртен увидел ее. Саяра стояла у стены с медным кувшином в руках. Их взгляды встретились на долю секунды. В ее глазах вспыхнул ужас, надежда и мольба о осторожности. Эртен тут же отвел взгляд, не подав вида.Они вручили Дорану сверток. Тот, лениво развернув его и пробежав глазами, кивнул. – Передайте Атмилу мою благодарность. – Он обернулся к Саяре. – Проводи гостей до гостевого шатра. Пусть отдохнут с дороги.

Сердце Эртена готово было выпрыгнуть из груди. Саяра молча кивнула и жестом пригласила их следовать за собой. Едва затворилась за ними дверь шатра, как она бросилась в объятия мужа. Они обнялись крепко, как в последний раз. Затем она кивнула Багатыру, глаза ее были полны слез.

– Где дети? – первым делом выдохнул Эртен.

– Они на дальнем поле Дорана, – быстро зашептала Саяра. – Это в полутора днях пути отсюда. Я узнала, где оно. Нас всех возили туда на неделю работать. Ночью можем сбежать!

Дождавшись кромешной тьмы, они втроем выбрались из шатра. Багатыр, применив все свои навыки, бесшумно подобрался к караульному у ворот и оглушил его умелым ударом. Мгновение спустя массивные ворота тихо скрипнули, и тени беглецов растворились в ночи.Два дня они скакали без отдыха, пока наконец не достигли обширных полей, огороженных частоколом. Под бдительными взглядами стражей там трудились десятки изможденных людей и детей.

– У меня есть это, – сказала Саяра, доставая из складок одежды бумагу с печатью Дорана. – Я стащила ее. Это приказ о переводе рабов. Ждите здесь.

Эртен и Багатыр, затаившись в укрытии, наблюдали, как она смело подошла к старшему надсмотрщику и вручила ему бумагу. Тот, мельком глянув на печать, кивнул и что-то приказал подчиненному. Вскоре к Саяре подвели двух мальчиков – это были их сыновья! Взяв их за руки, она неторопливо пошла назад, к лесу.Едва они скрылись в чаще, как все шестеро вскочили на коней и пустились в галоп, подальше от этого проклятого места.Однако в замке тем временем обман раскрылся. Разъяренный Доран, узнав о бегстве своей любимой служанки и обмане, пришел в ярость. Он снарядил десяток своих лучших головорезов и отправил их в погоню. – Живыми или мертвыми! – были его последние слова.Через день преследователи были уже всего в дне пути от беглецов. И тут мудрая Саяра, знавшая эти земли, предложила единственный план спасения. – Мы разделимся, – сказала она. – Я отведу детей и уйду в другую сторону, в глухие топи, где их кони не пройдут. А вы вдвоем уведете погоню за собой. Это наш единственный шанс.И, не дав им опомниться, она повернула коня и умчалась прочь, уводя с собой самое дорогое, оставив Эртену и Багатыру самую опасную роль – роль приманки.Саяра, ведя детей прочь от погони, приняла отчаянное решение. Она вспомнила разговоры в замке Дорана о его первой жене, Алине, жившей в уединении в своем поместье недалеко от Итиля. Ходили слухи, что она тихо ненавидит мужа и сочувствует невольникам. Направляясь туда, Саяра спрятала сыновей в густой роще на опушке леса с строгим наказом не выходить ни при каких обстоятельствах.

– Если я не вернусь к утру, – сказала она, глядя им в глаза, – бегите вдоль ручья на север. Ищите людей, которые говорят на нашем языке.

Сама же она направилась к усадьбе. Ее впустили после того, как она назвала себя посланницей от Дорана. Представ перед Алиной – гордой женщиной с печальными глазами – Саяра опустилась на колени.

– Госпожа, мой господин Доран требует, чтобы ваша дочь Айым немедленно прибыла к нему в замок, – солгала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Алина сузила глаза. Она почуяла неладное. Требование было странным и несвоевременным. Но открыто ослушаться мужа она не могла. С тяжелым сердцем она приказала двум стражам сопровождать Айым и эту незнакомку.Сердце Саяры сжалось, когда она бросила последний взгляд на рощу, где прятались ее сыновья. Теперь ей приходилось вести и свою дочь, и стражу прочь от них.К вечеру маленький отряд остановился на ночлег. Стражи, уверенные в покорности двух женщин, быстро уснули у костра. Когда их храк стал ровным, Саяра действовала. С холодной яростью матери, защищающей своих детей, она воспользовалась ножом, припрятанным в складках одежды. Все было кончено быстро и тихо.Она разбудила перепуганную Айым, и они, бросив тела стражей, бежали обратно к роще. Сердце Саяры бешено колотилось: выжили ли мальчики, не ушли ли?Словно в ответ на ее мольбы, из темноты донесся тихий шепот: – Мама?

Они были на месте. Обняв всех троих детей, Саяра повезла их к условленному месту встречи – одинокому дубу на слиянии двух ручьев, о котором они договорились с Эртеном.Два дня изнурительного пути, полного страха и надежды. На третий день, когда силы были уже на исходе, они увидели у дуба две знакомые фигуры. Это были Эртен и Багатыр, израненные, но живые. Им удалось оторваться от погони и ценой невероятных усилий добраться сюда.

– Отец! – крикнула Айым и бросилась в объятия Эртена.В ту ночь у их костра царило молчаливое, но полное понимания единство. Они были вместе. Они были живы.На следующее утро, советуясь по картам, которые Багатыр раздобыл еще в своих скитаниях, они наметили путь. – Нам нужно уходить из этих земель, – сказал Эртен. – Подальше от Дорана и Итиля. – Вверх по Волге, – поддержал его Багатыр. – Через земли булгар. А дальше – на север, по реке Оке. Говорят, там лесистые края, полные зверя и рыбы, где власть таких, как Доран, еще не дотянулась.Этот долгий, но безопасный путь для семьи Саяра узнала от одной из служанок Алины, с которой ей удалось по-доброму поговорить в замке. Та дорога вела к будущим землям Москвы – в неизвестность, но и к надежде на новую, свободную жизнь.Собрав свои скудные пожитки, караван из шести человек тронулся в путь, оставляя позади кровавые берега Волги и устремляясь к новому дому.Они двигались вдоль Нижней Волги, держась подальше от оживленных торговых путей. Два или три дня их путь пролегал через безлюдные, выжженные солнцем степи, где единственными признаками жизни были парящие в вышине орлы да шелест ковыля на ветру.На третий день пути, свернув в небольшую лощину в поисках воды, они заметили одинокую фигуру. Человек в поношенной, пыльной одежде сидел на камне, сгорбившись, уставившись в землю. В его руках была посох, а рядом стоял тощий конь. Казалось, на его плечи давила вся тяжесть этого мира.Эртен, чье сердце еще не затянулось после недавних потерь, жестом остановил караван и медленно подъехал к незнакомцу. – Путник, – окликнул он его мягко. – Что придавило твою душу такой грустью? Нужна ли тебе помощь?