Зумар Азимжан – Эртен (страница 1)
Зумар Азимжан
Эртен
Глава I. Исход
Утро пришло ясное и прохладное, обещая долгий путь. Степь, еще не остывшая после летнего зноя, медленно просыпалась, и аул засуетился, собираясь в дорогу. Пришла пора кочевать к зимним стойбищам – местам, щедрым на корм для скота и укрытым от лютых ветров.Эртен вместе с женой Саярой и детьми уже почти закончил собирать юрту, когда к ним подошел глава аула. Лицо его было серьезным. – Эртен, твои руки знают цену труду, а глаза видят дорогу. Мне нужно, чтобы ты остался и перегнал отару вслед за нами. Пятеро из наших помогут тебе.
Эртен кивнул, не раздумывая. Долг есть долг. Ему в помощь выделили четверых воинов для охраны – Айдара, Багатыра, Таласа и Тангира, а также учителя Каната, чья мудрость и знание троп должны были стать им компасом.Вскоре аул тронулся в путь, растянувшись в длинную вереницу на фоне бескрайней степи. А Эртен со своей небольшой командой остался, чтобы собрать самых крепких и непокорных животных в послушное стадо.Тем временем, впереди ушедшего аула, произошла странная встреча. Всадники наткнулись на одинокую фигуру, бредущую по пыльной дороге. Человек был чужим, его одежда висела лохмотьями, а походка была неуверенной и шаткой.
Глава аула остановил коня и окликнул незнакомца: – Эй, путник! Откуда идешь? И как звать тебя?
Человек лишь бессмысленно покачал головой, не в силах вымолвить и слова. Его глаза были мутными, а на лице проступал болезненный румянец. Сжалившись, глава приказал дать ему воды и помочь взобраться на верблюда. – Отвезите его в аул, – распорядился он. – Там отпоим и накормим. Выглядит он совсем нехорошо.Незнакомец, почти без сознания, не мог и держаться в седле. Он был горяч на ощупь, а на его шее уже проступали темные, зловещие бубоны – первые, никому еще не ведомые признаки страшной болезни.А через день, ничего не ведая о надвигающейся беде, Эртен и его команда наконец погнали собранное стадо в путь, нагоняя сородичей.Путь их лежал через безлюдные холмы, где единственными путниками были сурки да степные орлы. Солнце уже клонилось к закату, когда Эртен, шедший в голове каравана, резко остановил коня.
– Стой! Что это там?
На обочине тропы, у самой норы, лежали три тела сурков. Неподалеку – две овцы из их же стада. Тушки были целы, без следов когтей или зубов хищника, но бездыханны. Несколько любопытных овец из отары уже подошли, обнюхивая павших сородичей, прежде чем двинуться дальше.Воцарилась тревожная тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра.
– Канат! – громко позвал Талас, слезая с седла и с опаской разглядывая мертвых зверьков. – Ты у нас человек знающий. Взгляни. Сурки дохлые, и не один. И овцы наши тут же кончились. Разве не странно? Не к добру это.
Канат приблизился, его умное, иссеченное морщинами лицо стало серьезным. Он внимательно осмотрел тушки, не прикасаясь к ним, и выпрямился с тяжелым вздохом. – Ты прав, Талас. Странно. Это не волк и не болезнь, знакомую мне. Нет на теле ни ран, ни укусов. Словно сама земля черным дыханием своим выдохнула из них жизнь. Похоже, они умерли от хвори. Неведомой.Эртен, слушавший молча, нахмурился. Сердце его сжалось от дурного предчувствия. – Какая хворь может убить так быстро? И опасна ли она для стада? Для нас? – спросил он, глядя на учителя.
– Не знаю я таких болезней, Эртен, – честно признался Канат. – Но чует мое сердце – быть беде. Если это та болезнь, что распространяется, то скоро может начать косить и овец. А судя по тому, что мы видим, она именно что распространяется. Советую держаться от падали подальше.
Эртен тут же отдал приказ: не приближаться к мертвым тварям, погонять отару быстрее и по возможности обойти это гиблое место. Маршрут их был изменен, и над небольшим отрядом повисла невидимая тень страха.А в это время в основном ауле, ушедшем далеко вперед, молодая женщина, что подавала воду незнакомцу, внезапно пошатнулась и без чувств рухнула на землю. Спутники подхватили ее, решив, что она просто устала от жары и долгой дороги. Никто не придал этому значения. – Устала, бедняжка. Положите ее на верблюда, – равнодушно бросил глава, торопясь продолжить путь. – Дойдет до стоянки, очнется.Казалось, беда осталась позади, у той самой сурочьей норы. Но она уже была среди них.По дороге у стада начали умирать овцы. Они оставили их. Багатыр слез с коня и осмотрел тушу. – Канат, похоже, тут уже завелась болезнь, – мрачно констатировал он.Они пошли дальше. Из ближайшего леса вышли волки и подошли к мертвой овце. Понюхали, но трогать не стали и ушли прочь. Смотря на это, Эртен с тревогой произнес: – Даже волки не тронули. Похоже, болезнь опасная, раз волки не стали трогать.
Канат поддержал мнение, и другие воины молча согласились. Тогда Талас, хлопнув рукой по седлу, выкрикнул: – Тогда быстрее надо до аула дойти и сказать все главе! Это опасно! Похоже, мы уже потеряли много овец по дороге!
Но Канат покачал головой: – Аул далеко. Бесполезно догнать и рассказать. Это неведомая болезнь, нету на нее лечения.
– Мы что, будем бездействовать? Они же все умрут! – в отчаянии воскликнул Талас.
– У нас нет выбора, кроме как идти дальше, чтобы не отстать от аула, – тихо, но твердо ответил Канат.
В то время в ауле они уже дошли до места и начали собирать юрты. Чужак и женщина, что помогала ему, лежали без сил у одной из них. И тут большинство жителей начали чувствовать себя нехорошо: у кого-то поднялся жар, у кого-то закружилась голова. Но семья Эртена не была тронута болезнью. Потому что, считаясь семьей пастуха, никто даже не общался с ними в пути, кроме жен тех, кто сопровождал скот. Так что все три семьи сидели в стороне, на одном месте, и ждали своих мужей, пока в ауле случались необычные действия. И казалось, они уже начали понимать, что случилось что-то ужасное, но не знали, что делать.Потеряв почти половину стада, Эртен и остальные наконец добрались до стоянки аула. Но по дороге двое из воинов, Айдар и Тенгир, почувствовали себя нехорошо и, едва прибыв, сразу ушли к своим семьям. Эртен и Канат также поспешили к своим.Тенгир, уже с трудом держась на ногах, пробормотал: – Я сам сообщу главе о болезни…
Он направился к юрте вождя, но застал его в ужасном состоянии: глава аула лежал в бреду и метался в жару. Не успел Тенгир и слова вымолвить, как сам потерял сознание, окончательно поняв весь ужас происходящего.Тем временем Талас и Багатыр, придя к юрте Каната, застали его за спешными сборами. – Что ты делаешь? – удивился Талас.
– Собираюсь уходить. Похоже, тут завелась чума. Черная смерть, – ответил учитель, не поднимая глаз. Его голос был спокоен, но в нем звучала стальная решимость.
Талас поначалу воспротивился: – Бросить аул? Но это же бегство!
– Остаться здесь – самоубийство, – резко парировал Канат. – На эту болезнь нету лечения. Ни у наших знахарей, ни у их врачей. Мы можем лишь бежать.
Талас посмотрел на свою семью, на испуганные лица детей, затем на Эртена и Багатыра, которые уже молча начали кивать, соглашаясь с мудрецом. Мгновение сомнения – и решение было принято.Втроем они принялись спешно собирать свои семьи, оставив позади охваченный чумой аул. Вскоре маленький караван, состоявший из трех семей, тайком выбрался на пустынную дорогу. Канат шел впереди, указывая путь. Талас, Багатыр и Эртен шли по бокам, с оружием в руках, готовые защитить своих от любой опасности.
– Канат, куда ты ведешь нас? – спросил Талас, оглядывая бескрайнюю, пугающую степь.
Учитель обернулся, его лицо было обращено на закат. – Идем к реке Урал. А дальше – к реке Самаре. И еще дальше. Мы должны уйти так далеко, чтобы эта болезнь никогда нас не догнала.Их догнал одинокий всадник. Подъехав ближе, он откинул капюшон, и Эртен с изумлением узнал в нем своего отца, Эдмира. – Куда путь держите, бросив аул? – сурово спросил старик.
– Отец! Оставаться там опасно, – начал объяснять Эртен. – Мы по дороге видели, как овцы умирали заживо. Даже волки не стали трогать падаль. Это дурной знак.
Эдмир, мудрый и видавший виды воин, нахмурился, обдумывая слова сына. После недавней смерти жены он замкнулся в себе и не разговаривал с людьми, и эта речь стала для него первой за долгое время. – Ладно, сын. Если волки не тронули тушу – это знак свыше. Тревожный знак. Я с вами.Так к их горстке беглецов присоединился Эдмир. Они шли до самого вечера, пока не остановились на ночлег. Разожгли костер, и кто-то из семьи Багатыра достал припрятанный кусок вяленой баранины, чтобы приготовить ужин. Но едва Канат увидел его, как вскричал: – Бросьте это! Не смейте есть! Мясо заражено! Оно с собой принесет смерть!
Мясо швырнули в огонь. Ложась спать, все делали это с пустым, урчащим от голода желудком. Но сын Багатыра, маленький Итмир, не смог сдержать голод. Под покровом ночи он подкрался к костру, вытащил из золы обгоревший, но еще годный кусок и жадно съел его.На следующее утро мальчик не смог подняться. Его рвало, кожа стала мертвенно-бледной, а по лицу выступил смертельный пот. Все всё поняли – он был болен.Канат, лицо которого стало каменным от ужаса, немедленно начал собираться. – В путь! Немедленно! – скомандовал он.
Но Багатыр, отец мальчика, встал рядом с сыном, скрестив руки на груди. – Я никуда не пойду. И вы не трогайтесь с места!