Зоя Орлова – Встретимся на мосту. Песнь любви и проклятия (страница 8)
– Не сметь, смертный!
– Минуту! Одну минуту, капитан! – вдруг раздался возглас.
И в следующее мгновение между Виолой и капитаном возник тот самый пузатый господин.
Глава 5
– Позвольте мне сказать юной леди пару слов прежде, чем вы сотрёте ей память, – попросил пузатый.
Тогда, в коридоре, Виола не разглядела толком его лицо, не до того было. Сейчас она увидела умные тёмно-карие глаза, ухоженные тонкие усы с тщательно закрученными кончиками, пухлые губы, идеально ровный пробор в чёрных, зализанных гелем волосах. Господин Романо выглядел вполне респектабельно, и на этот раз не излучал никакой угрозы.
– Поговорите. Только недолго, – согласился капитан и сухо щёлкнул пальцами. Виолу и пузатого накрыло дрожащим прозрачным пологом защиты.
– Милая барышня, просто послушайте меня сейчас, – начал Романо торопливо. – Угробить всех своей магией ещё успеете. А я предлагаю вам не губить нас с капитаном, а наоборот – стать нашим спасением!
«Опять спасением! – подумала Виола. – Сговорились они все, что ли?»
– Вы ведь всё слышали, всё поняли, – продолжал Романо. – Наш капитан – человек решительный, ради благополучия своих близких готов на многое, поверьте, он ведь бывший военный. Для него стереть кому-то память – всё равно что моргнуть, легко. А я предлагаю вам возможность хорошо заработать. Всего несколько выступлений – и вы обеспечите себе примерно полгода безбедной жизни! Только не надо мне лгать, что вам подобное предложение глубоко противно. Не вам, с вашим сиротским билетом в третий класс, дешёвым дорожным платьем, жидким кофе с черствыми хлебцами на завтрак и деревенскими танцульками на нижней палубе. Вы же благородных кровей, драгоценная кобылка! Прошу прощения за этот жаргон.
Виола застыла, не зная как реагировать на всё это. Романо всё понял? Он знает, что она вовсе не та, кем прикидывается?
– Что случилось с леди Корой? – осторожно спросила Виола. – Она… утонула?
– Лучше бы утонула, – с горечью ответил Романо.
– Я вас не понимаю…
– Сбежала. С одним знатным пассажиром из первого класса. Буквально нынче утром, на рассвете.
– Сбежала с корабля? – изумилась Виола. – Как?
– Я думаю, её ухажёр подкупил пилота дирижабля, который привёз почту. Она даже вещи свои не взяла, видимо, он пообещал ей купить новые наряды. А ведь у неё контракт на этот круиз. И что прикажете мне делать? Вся надежда на вас, миледи Виола.
Она вздрогнула, услышав своё имя.
– Я не только ваше имя знаю, – продолжал Романо, – я и ваш голос знаю. Не удивляйтесь. Вы не единственная сильная магиня на этом судне. Пока вы собирались превратить капитана в зелёную жижу, а наблюдал за вами, за вашей энергией. У вас не просто певческий голос, а магический, волшебный голос! Уж поверьте, я в этом хорошо разбираюсь. Соглашайтесь, Виола! В вашем распоряжении будут роскошные наряды и драгоценности леди Коры, все эти гордые аристократы будут у ваших ног! А сколько прекрасных драгоценных вещиц вам ещё подарят, м-м-м… – Романо мечтательно закатил глаза, – если, конечно, вы согласитесь всего на несколько дней сыграть волшебную, неподражаемую диву вокального искусства!
«Флора милосердная, Флора премудрая! Что же мне делать? – думала Виола, погружаясь в смятение и странную радость. – Как поступить?»
Романо напряжённо следил за выражением её лица. Казалось, ещё мгновение – и он либо упадёт ей в ноги, либо придушит. Виолу била дрожь, незнакомое, новое чувство кружило ей голову. Казалось, она стоит на краю страшного обрыва, вот-вот шагнёт в него и полетит… но не вниз, а в небо!
– Но я совсем не похожа на леди Кору!
– Это последнее, что должно вас волновать, – проговорил Романо, склонился и припал горячими губами к её руке. – Благодарю, моя госпожа…
Защитный купол тут же исчез.
– Я вас более не задерживаю, миледи… господин Романо… – произнёс капитан и открыл дверь каюты.
Виола и её импресарио вышли в коридор. Романо крепко держал её за руку и довольно улыбался.
– Идёмте, леди Виола, я вам всё покажу.
Каюта сбежавшей певицы оказалась просторной, роскошно обставленной и солнечной. Большое зеркало, резная мебель, на широкой кровати атласные подушки в миленьких рюшах, удобные кресла и изящный туалетный столик со множеством ящичков для косметики и украшений. Большой шкаф был плотно завешан платьями, пеньюарами и концертными нарядами, леди Кора действительно всё оставила. Правда, насчёт драгоценностей импресарио соврал: все бархатные футляры оказались пусты, Кора выгребла всё до последнего колечка. «И правильно сделала, – подумала Виола. – Наряды – всего лишь куски ткани, а вот перстень с приличным камнем можно хорошо продать, гораздо дороже, чем шикарное платье».
Несколько картинок было вставлено уголками под раму большого зеркала. На них красивая дама позировала в концертных нарядах. Романо указал на эти картинки и предложил:
– А вот и хороший повод показать ваши магические навыки, сударыня. Выберите какой-нибудь из этих образов леди Коры и примерьте. Посмотрим, как вы справитесь.
Виола выбрала портрет, на котором леди Кора была в длинном искрящемся чёрном платье и кружевной вуали, которая почти полностью скрывала лицо, зрители видели только красиво очерченный рот. Было в этом что-то вампирское. Виола настроилась на образ, вывела его из картинки и сама шагнула в него, как в облако. Зыбкий силуэт в чёрном платье вибрировал, уплотняясь, и наконец полностью закрыл девушку, соединившись с её телом. Импресарио расплылся в довольной улыбке
– Великолепно! А вы переживали, что совсем не похожи на Кору. Да вас теперь и родная мать не отличит! – воскликнул он. – А теперь спойте пару фраз, я хочу посмотреть, как поведёт себя образ.
Виола вдохнула и запела, но негромко, вполголоса.
– Э, нет, сударыня! Давайте-ка в полную силу, как на сцене будете петь, – потребовал Романо.
– Но тогда будет слышно в других каютах и на палубе, – забеспокоилась Виола.
– Никто ничего не услышит. Здесь стоит хорошая защита, можно даже похабные песни орать, – возразил импресарио. – Так что давай в полную силу, Виола, не скромничай.
– Разве мы перешли на «ты»?
– Уже да, – прозвучал нахальный ответ. – Мы теперь с тобой самые, можно сказать, близкие люди. На время круиза я твой импресарио, отец родной, лучший друг и защитник. Всё понимаю, ты – девушка гордая, умная, благородных кровей. Но в жизни у тебя опыта – как у цветочного горшка на подоконнике. Ты будешь блистать на сцене перед богатой, знатной публикой, а эти люди привыкли получать любую понравившуюся игрушку. И тебя захотят получить. А кроме меня защитить некому. Так что очень прошу, Виола, слушай меня и делай, как я говорю, тогда всё пройдёт благополучно. Я не шучу, красавица моя.
Виола не стала спорить. Романо был прав, она это понимала. «Что ж, в полную силу? Хорошо, буду петь в полную силу». И Виола запела.
Романо замахал руками, пытаясь нащупать позади кресло, промахнулся, его понесло назад… Он потерял равновесие и свалился на пол. Виола смолкла. С минуту импресарио приходил в себя, затем поднялся, потирая поясницу, и отряхнул полы пиджака.
– Значит так… Сначала лёгкий вдох, губы чуть приоткрыла и подаёшь голос как бы вперёд, мягко, по нарастающей. На самых верхах не напрягайся. Ты берёшь верхи легко, а от напряжения голос становится жёстким, с металлическими нотками, а этого не надо, ты же лирику поёшь, а не строевую на марше. Понимаешь, о чём я?
Виола слушала и удивлялась. Никто ей раньше таких замечаний на уроках вокала не делал. Матушка обычно хвалила, а в пансионе, когда Виола ещё ходила туда на занятия, она и вовсе пела в хоре, там требовали только чисто вести мелодию и соблюдать артикуляцию.
– У тебя голос поставлен от природы, распеваться не надо. Это такая редкость! – радостно продолжал Романо. – Наведённый образ на верхних нотах начинает бликовать, это плохо, может расплыться в самый неподходящий момент. Сделаем по-другому: чёрный парик, вуаль, а платье сама подгонишь под свой размер. Репертуар вот здесь, в папке. Сегодня у тебя выход за полчаса до полуночи, поёшь номер три, семь и восемь. – Романо достал карманные часы на золотой цепочке, посмотрел время. – Я сейчас ухожу. Вернусь после обеда, будем репетировать.
– А что мне делать, пока вас не будет? – растерянно спросила Виола.
– Что хочешь, – равнодушно ответил импресарио. – Ключ-кристалл от апартаментов я тебе дал, всё показал. Остальное меня не касается. Хотя… ты же понимаешь, что тебе надо быть осторожней и не болтать с кем попало? Надеюсь, это понятно?
Романо галантно поцеловал ей руку и ушёл.
Виола не спеша обошла каюту, потрогала вещи, заглянула во все ящички. Мысль о том, что ей придётся снова взять в руки иголку с ниткой и что-то шить, подняла в душе такую тоску, что девушка вслух проговорила: «Не хочу… Как же я не хочу ничего шить! Флора милосердная, как же я не хочу шить…» Виола встала перед большим платяным шкафом и стала рассеянно перебирать концертные наряды. Когда она прикоснулась к плечикам с тем самым, чёрным, искрящимся платьем, ей на руку с громким противным стрекотом упало что-то колючее, жёлтое. Виола с визгом запрыгнула на кровать.
На полу сидел большой, с котёнка, золотой паук, он угрожающе стрекотал, мигал разноцветными глазами и перебирал длинными тонкими лапками с крючками-коготками на конце. «Фу ты, паук! Просто паук, нечего тут пугаться, – успокаивала себя Виола. – В конце концов, я же лесная фея! Что ж я, с пауком не смогу договориться?» Она отдышалась немного и осторожно заговорила: