Зоя Орлова – Встретимся на мосту. Песнь любви и проклятия (страница 10)

«Пусть он будет моим якорем сегодня, – подумала фея. – Я чувствую в нём силу и твёрдость, как в горном камне. Для него и буду сегодня петь», – решила она.

Эльфы закончили мелодию, быстрыми паучьими движениями размяли длинные бледные пальцы. Ведущая скрипка быстро оглянулся на кулисы, встретился взглядом с Романо и коротко кивнул ансамблю. Музыканты заиграли вступление.

– Пора, Виола, – шепнул импресарио и тихонько подтолкнул девушку к краю кулис. – Дисоний тебе в помощь!

Не чувствуя ног от волнения, Виола шагнула на сцену. Луч белого мягкого света выхватил её стройную фигурку из темноты. Зал ресторана затих в ожидании. Под кружевной вуалью не было видно, как Виола закрыла глаза, представляя юношу, которого выбрала главным своим слушателем. Гости видели только красиво очерченные губы с тёмно-вишнёвой помадой.

«Я спокойна», – мысленно сказала себе Виола и запела, легко подхватив последнюю ноту вступления. Голос поплыл, заполняя собой зал, окутывая всех облаком гармонии и умиротворения. Всё стихло вокруг. Особые гости, скрытые от любопытных глаз мерцающим пологом, замерли, наклонившись вперёд, будто стремились приблизиться к источнику чарующего голоса. Тот самый черноглазый юноша в сером кителе смотрел на сцену не отрываясь, светильник-актиния на его столике еле мерцал, словно засыпая. Но Виола всего этого не видела, она пела не открывая глаз, и не потому, что слепил свет, а просто от волнения и страха. И при этом мысленно повторяла: «Я спокойна. Спокойна».

Допев третью песню, Виола склонила голову в поклоне и наконец открыла глаза. В зале стояла оглушающая тишина. Через несколько мгновений раздались аплодисменты. Плотным приглушённым потоком они хлынули из глубины зала к сцене, словно волна мощного прилива, и звучали долго и ровно. Невидимая рука взяла Виолу за локоть и утащила в кулису. «Молодец, девочка! – услышала она шёпот импресарио. – А теперь быстро уходим по служебной лестнице. Не оглядывайся. В коридоре никаких разговоров, руками ничего не трогать».

Виола послушно выскользнула вслед за Романо со сцены, сбежала по лестнице и вышла в коридор в служебной части корабля. Здесь она прислонилась к стене и позволила себе отдышаться. Только сейчас она почувствовала, как всё тело била нервная дрожь, каким рваным было дыхание. А ещё ей хотелось хихикать без причины. «Это от волнения! – поняла Виола. – А я-то думала, что справилась с этим». Она подняла руки к лицу, чтобы убрать наконец вуаль, и вдруг услышала совсем близко мужской голос:

– Леди Кора, вы божественны! Это вам!

Перед её лицом сиял пышный букет из экзотических цветов. Но не успела Виола и рта открыть, чтобы ответить, как рядом возник Романо и быстрым движением перехватил букет, загородив собой девушку.

– Премного благодарны, милорд, – заговорил он. – Будем рады видеть вас на наших концертах. А сейчас певице нужно отдохнуть. Доброй ночи, милорд.

Незнакомец ушёл. Романо подхватил Виолу за локоть и, не дав опомниться, втолкнул в кабину лифта, которая возникла в стене, а через мгновение вывел из лифта прямо в каюту леди Коры.

– Ну… теперь можешь кричать, смеяться, плакать, ругаться… Всё, что угодно. Это твой первый, настоящий, сценический мандраж, – весело заговорил импресарио, – имеешь право вести себя как дура.

Виола сдёрнула с головы чёрный парик и вуаль, закружилась по комнате, засмеялась и с размаху упала на постель.

– Поверить не могу! Я пела на сцене! Я пела перед королевскими особами!

Романо устроился в кресле и любовался своей подопечной. Паучиха Лю суетилась на туалетном столике, разливая по серебряным рюмочкам ароматный бальзам из маленькой фарфоровой бутылочки.

– Успех! Успех! Люблю, – пискнула паучиха и хрипло захихикала.

– Да, это успех, – добродушно проговорил Романо. – За это стоит выпить. Чудесный бальзам, между прочим. Специально заказывал его в одном местечке на южной границе королевства. Больше такого нигде не делают.

Паучиха подхватила одну рюмочку и в три прыжка оказалась рядом с Виолой. Та взяла рюмочку двумя пальцами.

– За твой дебют и наш успех! – произнёс импресарио и приветственно приподнял свою рюмку.

– Благодарю вас, господин Романо, и тебя благодарю, милая Лю, – с чувством ответила Виола и пригубила тёмно-синий напиток. Он оказался густым, как масло, насыщенным ягодными и фруктовыми нотами.

Романо выпил свой бальзам одним глотком и, прикрыв глаза, прислушался, как бальзам расходится по телу. Паучиха просто макала в рюмочку лапки и слизывала с них ароматные тёмно-синие капли.

– Напомню ещё раз, девочка моя, руками ничего не трогай! Смотри, что тебе подсунули, – сказал импресарио и кивком указал на букет. Тот лежал на полу и на глазах чернел, растекаясь в лужицу мутной жижи неопределённого цвета. – Наверняка чёрный приворот.

Виола в изумлении наблюдала, как прекрасные экзотические цветы превращаются в омерзительное нечто. Паучиха спрыгнула со столика и быстро-быстро закружилась над мутной лужицей, превращая неудавшийся приворот в скукоженный комочек обгоревшей серой бумаги, подхватила его парой передних лапок, взбежала по стене к приоткрытому иллюминатору и выкинула.

– Приворот нет. Гадкий самец, – пискнула Лю и отряхнула лапки.

– Спасибо, Лю. Я поняла, Романо, – потрясённо прошептала Виола.

– Вот и славно, – ответил импресарио. – И вот ещё что, Виола, твой забег на этом ипподроме только начался, впереди ещё пять кругов, то есть пять выступлений. Будь собранной, внимательной. Ты – призовая лошадка. Расслабляться будешь после финишного гонга. Извини за такое сравнение. Отработаешь этот круиз и потом делай, что хочешь. Завтра выберешь себе образ на вечернее выступление, Лю поможет. Я приду после обеда, будем репетировать. А теперь спать. Если хочешь хорошо звучать, надо высыпаться.

– Я понимаю, – ответила Виола. – Я справлюсь.

Романо галантно поцеловал ей руку и ушёл. Виола разделась. Не найдя своей любимой ночной рубашки, вспомнила, что вещи остались в её каюте третьего класса. Надо будет забрать их завтра. Виола встала перед большим зеркалом и задумчиво смотрела на своё отражение, на своё юное прекрасное тело. «Такое тело и такой голос заслуживают самого лучшего мужчину», – почему-то пришла ей в голову мысль. Виола смутилась.

– Красиво зад! Красиво перед! Самцы любить сильно! – раздался восторженный хриплый голосок.

– Спокойной ночи! – нервно ответила Виола и торопливо забралась под одеяло.

Паучиха вздохнула с явным сожалением, хрустнула золотыми лапками и в каюте тут же погасли все светильники. Лю с тихим стрекотом скрылась в шкафу.

А в машинном отделении «Королевы Роз» истекали солёным потом маги-механики, снова и снова заставляя гроздья алхимических кристаллов выдавать энергию для движителей морского лайнера. Кристаллы сияли, искрили, но через какое-то время их излучение ослабевало, словно они уходили в сон. Но без их энергии «Королева Роз» могла просто застыть во внезапно затихших водах Красного моря. На несколько миль вокруг корабля стоял мёртвый штиль.

* * *

Утром Виола проснулась легко, наполненная радостным предчувствием чего-то невероятного, волшебного, хотя сама не смогла бы себе объяснить, чего же такого особенного она ожидала. Просто ей было хорошо!

После завтрака Виола собрала вещи. Перекладывая хрустальный шар, вспомнила, что скоро её родители откроют канал связи и захотят узнать, как у неё дела. «Как же я не хочу сегодня никаких разговоров с ними! – вдруг подумала Виола. – Опять будут спрашивать всякую ерунду и напоминать о том, о чём я не хочу сейчас думать. Не хочу!». Она решительно захлопнула крышку чемодана. Но потом задумалась и рассмеялась. Граф и графиня хотят удостовериться, что их послушная дочь сидит в каюте как запечная мышь, тише воды, ниже травы? Не будем их разочаровывать.

Виола зашептала заклинание, плавными движениями рук собирая из воздуха свет, искры цвета и энергию. И вот уже перед ней стоит двойник – образ скромной Виолы в дорожном платье. Ещё пара минут, и в этот образ загружены все возможные варианты разговора с дорогими родителями, вежливые приветствия, пожелания и прощания. Теперь в любой момент милая послушная Виола готова пообщаться с графами дэ Сэнт-Флорис и успокоить их тревоги, заверив, что помнит о своём дочернем долге, предана интересам семьи и соблюдает графскую честь. «А теперь гулять! – мысленно воскликнула Виола. – Хочу на солнце!».

На нижней палубе было много народу. После завтрака простые пассажиры выгуливали детей, обсуждали свежие сплетни и общих знакомых, жаловались на морскую болезнь и невкусную еду. Молодые ремесленники и студенты играли в карты и в кости. Пожилые пассажирки заняли все плетёные кресла и шезлонги, вязали бесконечные носки, шарфы и пинетки.

Виола бродила среди этого пёстрого, гудящего как улей, общества и чувствовала себя счастливой, свободной и очень взрослой. У неё есть чудесная работа, ею восхищаются аристократы, ей аплодируют принцы и герцоги, а в конце круиза её ждёт солидный гонорар. И главное – она сама себе хозяйка. Виола ещё не могла до конца это осознать, но чувствовала совершенно потрясающее ощущение уверенности и какой-то внутренней силы.

– Смотрите! Смотрите, там рыбки летят! – раздался восторженный детский крик. И толпа метнулась к краю палубы, чтобы увидеть это чудо.