Зоя Орлова – Встретимся на мосту. Песнь любви и проклятия (страница 5)

– Выпьем, Алисса, мы заслужили это маленькое удовольствие.

– Пожалуй, нашей девочке тоже стоит выпить немного наливки, – заметила графиня. – Для неё всё это слишком неожиданно.

Граф наполнил ещё один бокал и велел Полли отнести его молодой госпоже.

– Ничего, Виола вполне благоразумна, – сказал он, – поспит, успокоится, подумает и согласится.

– Согласится. Пока не увидит будущего супруга.

– Ничего. Как говорят в народе: с лица воды не пить, – отозвался граф.

Виола сидела на постели, поджав ноги и обхватив колени руками. Когда камеристка принесла ей бокал с наливкой, девушка даже не взглянула на служанку. «Я конечно, понимаю, что любви и счастливого замужества мне не видать, – рассуждала Виола, – но почему отец даже не обмолвился о том, что ищет мне жениха? Я бы хоть привыкла к этой мысли…» От обиды сдавило горло и захотелось плакать.

Девушка взяла бокал и крупными глотками осушила его, не чувствуя вкуса. Наливка подействовала сразу – мягкое тепло сначала раскрыло сжавшееся горло, затем опустилось в тело и согрело до кончиков пальцев. Плечи расслабленно опустились, спина выпрямилась, руки, обнимавшие колени, сами собой опустились на постель.

«Так! Чего это я тут сижу? – вдруг пришла мысль. – Мне через два месяца исполнится двадцать, я уже вполне взрослая и могу действовать самостоятельно. Я хочу знать, что меня ждёт». Виола поднялась и пошла в столовую. Она была уверена, что родители всё ещё там.

Граф читал газету, а графиня вышивала на пяльцах салфетку. Увидев на пороге комнаты дочь, они переглянулись. А Виола решительно прошла к столу и села на своё место.

– Отец, вы сказали, что в письме согласие на брак, – начала она. – Расскажите же, кто согласился на мне жениться? И на каких условиях?

– Это письмо от адвоката, который ведёт семейные дела барона Дэн Эвона, – заговорил граф Вильям таким тоном, будто речь шла о рассаде капусты. – Барон озабочен поиском невесты для своего единственного сына. Его адвокаты обращались с соответствующим предложением ко всем подходящим семействам. Однако только мне удалось договориться с представителями барона.

– Удалось договориться? – переспросила Виола. – В чём же тут трудность? У барона сын-жених, у вашего сиятельства дочь на выданье. Да, я помню, что сказала матушка о моём приданом и о репутации нашей семьи. Но, мне кажется, статус барона Дэн Эвона позволяет ему не обращать внимания на подобные мелочи. Так в чём же состояла ваша работа, милорд?

Виола смотрела на отца, а тот медлил в каком-то странном замешательстве.

– Видишь ли, доченька… – вступила в разговор графиня Алисса, – отец не хотел раньше времени волновать тебя разговорами о замужестве. Может ничего бы и не получилось, а ты бы уже настроилась, думала бы об этом. Мы просто не хотели волновать тебя понапрасну.

Виола слушала и не могла отделаться от ощущения, что родители что-то скрывают, не договаривают что-то очень важное.

– Матушка, но теперь-то я всё знаю, – возразила она. – Теперь, когда вы уже всё решили, скажите же, наконец, чего мне ждать? Вы же сами напомнили мне о моём возрасте. До моего двадцатилетия осталось всего два месяца. Значит выдать меня замуж уже можно, а рассказать правду об этом браке нельзя? В ваших глазах я всё ещё недостаточно взрослая, чтобы знать правду?

Граф вздохнул, графиня взяла его за руку.

– Ты права, дочка, – заговорил отец, – хоть барон и ниже нас по статусу, размер приданого ему вообще неинтересен. Ты, наверное, слышала, что барон Дэн Эвон несметно богат, богаче короля. На эксцентричные выходки барона наш государь смотрит сквозь пальцы, ведь Дэн Эвон – всего лишь дальний родственник королевской фамилии. Да и при дворе он редко появляется. Только когда король сам вызывает его из глухомани, в которой обитает Дэн Эвон.

Признаться, когда я получил письмо с брачным предложением, я хотел сразу отказать. Думаю, что многие, получившие такие же письма до меня, именно так и поступили. Но я показал письмо вашей матушке, и она мудро посоветовала не спешить с отказом. Потом мы с графиней много думали. Я считаю, мы нашли вариант, который устроит обе стороны. А главное, этот вариант решает все наши проблемы.

С каждым услышанным словом у Виолы в душе росло ощущение опасности, какой-то пока ещё неявной, но страшной западни. От напряжения девушка вцепилась в край скатерти.

– Отец, пощадите… Не тяните из меня душу вашими рассуждениями! Скажите, наконец, главное! – воскликнула Виола.

– Главное условие этого брака – твоё согласие, – сказала графиня.

– Согласие?! И всё?!

– Да. Согласие выйти замуж за наследника Дэн Эвона и исполнить свои супружеские обязанности, – твёрдо проговорила графиня. – Барону нужен внук. А впрочем, эту семью устроит наследник любого пола, они будут рады и девочке. Барон согласился на все условия, которые выдвинул твой отец.

За твоё согласие и венчание мы получим сумму, которая позволит нам сразу погасить все долги. И ещё останется на новый гардероб и сытую жизнь как минимум на год. Как раз до того момента, когда ты родишь наследника или наследницу. Как только это произойдёт, мы с твоим отцом получим ещё такую же сумму. При этом твоё приданое остаётся в нашей семье, поскольку барону эти жалкие гроши совершенно не интересны. Теперь ты понимаешь, почему мы так счастливы? Это наше спасение!

– Сказочная щедрость. Но почему же другие семьи так легкомысленно отказались от предложения барона? Неужели только из-за его низкого статуса? – спросила Виола. Ощущение надвигающейся катастрофы сковало тело.

Граф Вильям выдержал паузу и сухо произнёс:

– Потому что сын барона – урод.

В столовой повисла звенящая тишина.

– Он такой уродливый, что ни одна девица не может на него смотреть без истерики и обморока. Даже портовые девки, которые всякого навидались, шарахались от него, – продолжал граф. – Барон так долго не мог найти для сына невесту, что уже отчаялся. Говорят, что род Дэн Эвонов проклят, поэтому у них в каждом поколении рождается или выживает лишь один ребёнок. А этот наследник ещё и родился уродом. Правда, говорят, он умён и хорошо воспитан. Но краше от этого парень не стал.

– Выходит… вы меня продали… за новые панталоны и свежую булку, – с трудом проговорила Виола.

И тут графиня Алисса вскочила и заметалась по столовой.

– Замолчи, Виола! – закричала она. – Не смей! Не смей упрекать нас! Я не могу больше так жить, не могу и не хочу мириться с этой унизительной бедностью, с этой экономией и бесконечным враньём. Я хочу нормальной еды, хочу свежего хлеба и наваристого бульона, хочу нового красивого платья и атласных простыней. Я ненавижу эти салфетки, эти бесконечные миленькие вышивки, эти вязальные крючки! Я искалечила все пальцы проклятыми вышивальными иглами! А ты… капризная эгоистка! Кто ещё позаботится о нас с отцом на склоне лет? Кто обеспечит нам тихую сытую старость? Это твоя святая обязанность! И не смей возражать!

Графиня зашлась в истеричном крике. Граф вскочил, схватил её за руки и крепко обнял, прижимая к себе. Алисса залилась слезами. Муж осторожно увёл её из столовой.

Виола молчала, раздавленная услышанным, оглушённая горькими материнскими словами.

Западня захлопнулась.

Следующие несколько недель, до своего дня рождения, Виола прожила как во сне. Она вставала утром, умывалась и одевалась, как механическая кукла, которую по утрам заводят ключиком. Спускалась в столовую, здоровалась с родителями и садилась за стол. Ела, не чувствуя вкуса, садилась за привычное рукоделие, что-то отвечала, когда родители спрашивали её о самочувствии и настроении. Всё это она делала, не думая, не вникая, не испытывая ничего. Внутри, казалось, всё вымерзло, не осталось ни единой искры чувств или желаний. Может, это и к лучшему, иначе Виола уже ослепла бы от горьких слёз или умерла от сердечной боли. Внутри жила только одна мысль: «Продали. Меня продали».

Время от времени мать садилась рядом, подавала ей бокал с цветочной наливкой и вкрадчиво что-то говорила. До сознания Виолы долетали обрывки слов «долг», «богатство», «терпение»… Она молчала и кивала.

Однажды ей в голову пришла одна, как показалось, спасительная мысль.

– Матушка, скажите, в роду Дэн Эвонов тоже ведь есть магия? – спросила Виола, оживившись. В её потухших глазах затеплился огонёк надежды.

– Конечно, как у всех аристократических родов в нашем королевстве, – с готовностью ответила графиня.

– Значит они могут каким-нибудь заклинанием или ритуалом изменить внешность своего сына? Чтобы он для окружающих выглядел обычным, здоровым человеком. Разве нет?

Графиня помолчала немного, затем вздохнула и нехотя ответила:

– Видишь ли, дочка, дело в том, что это, конечно, можно… укрыть магией истинный облик человека. И этот наведённый образ может держаться довольно долго. Но… Чтобы зачать ребёнка… здорового ребёнка, родители в момент зачатия должны быть очищены от магии. Иначе результат может оказаться совсем не тот, на который рассчитывали. Понимаешь?

Виола молчала.

– В постели вы будете такими, как есть. Иначе ничего не получится. Или того хуже, родится невесть что, – продолжала графиня. – Тебе придётся увидеть своего супруга во всём его уродстве и принять его ласки. Хотя…

– Хотя? – бесцветным эхом отозвалась Виола.