Зоя Орлова – Встретимся на мосту. Песнь любви и проклятия (страница 4)
Виола потрясённо молчала. Казалось, с каждым словом отца беззвучно и необратимо рушится весь привычный мир. Какой ужас! Режим жёсткой экономии. Прощайте, нежнейшие розовые зефирки из кондитерской, милые шляпки с цветными лентами, кружевные перчатки и тонкие шёлковые чулки из столичных магазинов. Флора милосердная, какое унижение, какой позор!
– Будьте благоразумны, Виола, проявите терпение и стойкость перед лицом суровых испытаний. Я на вас надеюсь, – сказал граф и, поцеловав дочь в лоб, вышел из комнаты.
Графиня Алисса тут же снова зашла и тихо села рядом, обняла за плечи тёплой рукой, мягко поцеловала волосы.
– Матушка… – только и смогла произнести Виола.
Какое-то время мать и дочь сидели обнявшись, в молчании. И вдруг Виола спохватилась:
– Матушка, а где наш Бастиан? Я с утра не видела его.
– С нашим фамильяром всё благополучно, – ответила графиня. – По крайней мере, ваш отец клятвенно обещал, что с Бастианом всё будет хорошо.
– Что вы хотите сказать? Я вас не понимаю…
– Жёсткая экономия началась с нашей собаки, – пояснила графиня. – Содержать настоящего семейного фамильяра – дорогое удовольствие. Граф Вильям нашёл нового хозяина нашему Бастиану, тоже потомственный природный маг, как и ваш отец, из старинного рода. Там Бастиану будет хорошо.
Этого Виола уже не могла выдержать и заплакала, уткнувшись в тёплое мамино плечо.
– Кстати, мой лунный хронометр, он тебе ещё нужен? – вспомнила графиня. – Ты говорила, что будешь делать с ним домашнюю лабораторную работу, обещала вернуть утром.
Виола замерла. Осознание накрыло её волной холодных мурашек.
– Матушка, я… кажется… его потеряла, – промямлила она.
– Что?! Ты с ума сошла? Как потеряла, где?
– Я н-не знаю… не помню…
Графиня Алисса с тревогой посмотрела дочери в глаза.
– Ну-ка, сними чулки, – велела она.
Виола стянула чулки и подтянула вверх подол платья. Графиня взглянула на её ноги и закрыла ладонями рот, чтобы не закричать, и без того приподнятые её брови взметнулись ещё выше. Мизинец на левой ноге Виолы согнулся в кольцо, ноготь блестел на свету серебристым металлом.
– Флора милосердная! Что же ты натворила, глупая девчонка?! – шёпотом воскликнула графиня. – Как ты умудрилась подцепить метку проклятия?
Виола открыла было рот, чтобы объясниться, но не смогла произнести ни слова. Её сковал ужас.
– Глупая, глупая… самонадеянная дурочка-феечка, – причитала мать. – Теперь от этого проклятия тебе вовек не избавиться.
От страха, от отчаянья, от осознания своей вины Виола разрыдалась в голос. Графиня обнимала её, гладила по голове и покачивала, словно хотела убаюкать, как когда-то в младенчестве.
– Поплачь, поплачь, девочка моя. Для женщины слёзы – первое лекарство. Ничего, мы что-нибудь придумаем, мы ещё поборемся, не будь я Алисса дэ Сэнт-Флорис! А пока… будем учиться жить по-новому, – сказала графиня и протяжно вздохнула.
Глава 3
Прошло три года.
Виола справилась с домашним обучением и даже сдала выпускные экзамены в пансионе благородных дев на «хорошо» и «отлично».
В занятиях с родителями были свои преимущества. Например, мать учила Виолу не только официальным придворным танцам, но и светским, а ещё тайком от графа занималась с ней вокалом. Правда, Виола так и не смогла узнать, почему же отец был против уроков пения, и решила, что это просто аристократические предрассудки, ведь в обществе актёры, танцоры, певцы считались такой же обслугой, как управляющие, камеристки и прочие домашние слуги.
Граф Вильям, кроме предметов из учебной программы пансиона, обучал Виолу техномагии, общению с механизмами и разными приборами. Виола с содроганием вспоминала, как однажды отец сказал ей: «Представь себе коробку скоростей, самую простую. И начерти её в трёх проекциях – вид сверху, вид спереди и в разрезе».
Виола была озадачена. Слова «
Каково же было изумление Виолы, когда граф положил перед ней на стол какую-то металлическую штуковину, перемазанную маслом.
– Отец, я ничего не понимаю… – пролепетала девушка. – И вообще, зачем мне техномагия? Мы же маги природных стихий, растений там… деревьев.
– Дитя моё, жизнь – такая сложная история… Никогда не знаешь, чем придётся зарабатывать на хлеб, – со вздохом сказал граф. – Понимаю, что тебя это пугает, но, поверь, однажды тебе это может пригодиться. Только, умоляю, не вздумай рассказать кому-нибудь, что хоть что-то понимаешь в инженерной магии. Для девушки из благородной семьи это почти оскорбление.
Жизнь в режиме жёсткой экономии заставила Виолу вспомнить уроки рукоделия и взяться не только за шитьё, но и за вязание. Вместе с матерью она вязала крючком кружевные салфетки и скатерти. Графиня Алисса вышивала потом на них затейливые цветочные узоры, а камеристка Полли продавала всё это на рынке.
Граф Вильям вспомнил о том, что он всё-таки потомственный природный маг и начал выращивать на клумбах овощи. А чтобы соседи не заподозрили гордого аристократа в недостойных занятиях крестьянским трудом, граф магическими приёмами маскировал капусту, картошку и морковь под экзотические цветы. Часть этих овощей шла на еду, а часть на продажу. Верный камердинер Фукс успешно торговал ими на местном рынке.
Страдания первой влюблённости, мечты о красавце эльфе и прочие девчачьи глупости из головы и жизни юной феи быстро вытеснили вынужденная дисциплина, сосредоточенная учёба, постоянное желание что-нибудь съесть и прочие спутники унылой бедности, которую графская семья тщательно скрывала от окружающих.
* * *
Однажды граф Вильям получил письмо. В этом не было бы ничего удивительного, если бы не резкая перемена настроения, которая произошла с графом. Он забегал по столовой, которая одновременно была и гостиной, и с какой-то нервной радостью восклицал: «Алисса! Алисса, мы спасены! Спасены! Хвала Флоре милосердой! Мы спасены!».
Графиня выхватила у мужа письмо, быстро пробежала глазами и тоже запричитала: «Спасены! Какое счастье! Услышаны наши молитвы. Великая Флора, хвала тебе!».
Виола с недоумением наблюдала за родителями. Её жгло любопытство, и наконец она не выдержала и спросила:
– Что случилось, отец? Матушка, что произошло?
– Какое счастье! Конец нашим страданиям! – воскликнула графиня и горячо расцеловала дочь. – Мы сможем вернуться в столицу, может быть даже сможем вернуться ко двору. Но самое главное – мы снова будем богаты! Какое счастье!
Виола поняла, что пока родители не успокоятся, она ничего не сможет узнать. Достала из буфета пузырёк с настойкой валерьяны, накапала в две рюмочки и подала графу и графине. Те лихо опрокинули настойку и, нервно посмеиваясь, уселись за стол. Виола тоже села на своё обычное место за столом, сложила перед собой руки и приготовилась слушать.
– Виола, дорогая Виола… – заговорил с волнением граф, – в этом письме согласие на брак. На брак с тобой.
У Виолы брови поползли вверх, её большие глаза цвета малахита стали ещё больше. Казалось, волосы на макушке тоже приподнялись.
– Брак со мной… – растерянно повторила она. – Какой брак? Зачем?
– Видишь ли, доченька, – вкрадчиво заговорила графиня, – в нашем положении у нас почти не осталось возможностей вернуться к прежней жизни. Что может ожидать семью опального дворянина, которого обвинили когда-то в поддержке государственного переворота? Медленная смерть в ссылке, в нищете и забвении.
Графиня судорожно вздохнула. Граф накрыл её руку своей и осторожно сжал. Алисса ответила мужу благодарным взглядом.
– Ещё год назад твой отец начал искать для тебя хорошую партию, – продолжила графиня. – Если уж нам не суждено вернуться к достойной жизни, так пусть хотя бы наша дочь будет благополучна и богата. Это всё, что мы можем для тебя сделать.
– Но… почему брак? Неужели нельзя найти какой-то другой способ выбраться из бедности? – проговорила Виола. Она отказывалась понимать услышанное.
– Нет другого способа, – жёстко произнёс граф. – Пойми и смирись, Виола. Нет другого способа.
– Ты пойми, доченька, мы ведь не в столице, где можно выбирать из множества отпрысков благородных семейств, на любой вкус и кошелёк, – объясняла графиня. – Да и ты, уж прости за эту горькую правду, не самая желанная невеста. Тебе вот-вот исполнится двадцать, а аристократы предпочитают более юных невест. Ты дочь опального дворянина, который может предложить весьма скромное приданое. Потенциальным женихам ты интересна только своим здоровьем и родовым титулом. Твоему отцу стоило огромного труда найти семью с хорошей родословной, которая согласилась бы породниться с опальными графами дэ Сэнт-Флорис.
Виола молчала. Похолодевшие пальцы вцепились в скатерть.
– Мы понимаем, что ты потрясена этим известием, – сказал граф Вильям, в его голосе звучало отеческое тепло. – Не говори сейчас ничего. Мы подождём. Полли! – Камеристка тут же вошла в столовую. – Помогите леди Виоле подняться к себе. Ей необходимо отдохнуть.
Камеристка кивнула и осторожно взяла Виолу под руку.
Оставшись вдвоём, граф и графиня ещё раз перечитали письмо. Граф достал из буфета бутылку цветочной наливки и наполнил бокалы.