Зоя Нави – В объятиях Нави «научи меня чувствовать» (страница 6)

– Какой поп? – огрызнулся другой. – До города два дня пути, пока он придет, мы все тут переспим.

– Может, ведьма наша виновата? – вдруг выкрикнула баба из толпы. – Лелька! Она же с нечистью знается! Вон волк у нее ручной, феникс этот огненный! Может, она нас и сглазила?

– Ты, Дарья, язык-то попридержи! – рявкнул староста. – Леля тебе внука выходила, когда он уже при смерти был! Забыла?

– А может, потому и выходила, чтоб теперь забрать? – не унималась баба. – Мало ли что у этих ведьм на уме!

– Замолчи! – Лешка выскочил вперед, сжав кулаки. – Не смей на Лелю говорить! Она спасает всех, а вы… вы как всегда! Чуть что – сразу ведьма!

– Леш, не надо, – Леля вышла из-за спин, где стояла до сих пор, не вмешиваясь. Она была бледная, с красными от слез глазами, но голос звучал ровно и твердо. – Пусть говорят. Я не обижаюсь.

– Видите, видите! – заверещала Дарья. – Не обижается она! Потому что правда!

– Дарья, если ты сейчас не замолчишь, я тебя лично в колодец спущу, – пообещал староста таким голосом, что баба мгновенно притихла. – Леля, дочка, скажи нам. Что это? Откуда? И как спасаться?

Леля вышла в круг, оглядела собравшихся. Усталые, испуганные лица. Дети, прижимающиеся к матерям. Мужики, сжимающие топоры – будто топор может помочь против того, что пришло из-за Грани.

– Это из Нави, – сказала она громко, чтобы все слышали. – Из мира мертвых. Кто-то там тянет из нас жизнь. Не убивает, а забирает по частям. Сначала сон, потом желание жить, потом… потом, наверное, и саму жизнь.

– Как же так? – ахнули в толпе. – Мы же ничего не делали! Мы договор чтим! Мы на кладбище без нужды не ходим, родителей поминаем, за упокой молимся!

– Не знаю, – честно призналась Леля. – Может, не мы виноваты. Может, там что-то случилось. Грань истончилась. Или кто-то прорвался. Я не знаю. Но знаю, что это надо остановить.

– Как? – спросил староста.

Леля помолчала. Сердце ее колотилось где-то в горле, руки дрожали. Она знала, что сейчас скажет, и боялась этого. Но другого выхода не было.

– Мне нужно идти в Навь, – сказала она.

Толпа ахнула. Кто-то закрестился, кто-то запричитал, кто-то просто замер с открытым ртом.

– Ты с ума сошла, дочка, – староста побледнел так, что стал белее своей седой бороды. – Туда живые не ходят. Оттуда не возвращаются.

– Я вернусь, – Леля подошла к нему, взяла за руки. – Тятя, я вернусь. Я сильная. Меня Лада хранит. Я должна узнать, что там случилось, и остановить это. Иначе все умрут. Не сразу, но умрут. Заснут и не проснутся.

– Я с тобой пойду, – Лешка шагнул вперед. – Я не боюсь.

– А я боюсь, – Леля улыбнулась ему сквозь слезы. – И тебя с собой не возьму. Ты живой, теплый, в Нави сразу замерзнешь и не проснешься. Мне одной надо.

– Почему одной? – раздался голос сзади. – А я?

Все обернулись. На заборе сидел феникс. Огненные перья его тускло мерцали в сумерках, глаза горели золотом.

– Ты? – удивилась Леля. – Ты же…

– Я птица вечная, – феникс склонил голову набок. – Я много раз горел и много раз возрождался. Я видел Навь. Я могу провести тебя через Грань. Если ты, конечно, не боишься лететь с огненной птицей.

– Не боюсь, – Леля улыбнулась уже искренне. – С тобой не страшно.

– А я? – Серый вылез из-под крыльца, где прятался от шумной толпы. – Я тоже пойду. Я в Нави еще не был. Интересно.

– Волки в Нави не живут, – заметил феникс.

– А я не жить, я посмотреть, – огрызнулся Серый. – И охранять. Леля одна не пойдет. Я с ней.

Леля посмотрела на своих необычных друзей – и вдруг почувствовала, как отпускает страх. Она не одна. У нее есть те, кто пойдет за ней хоть в Навь, хоть куда.

– Значит, решено, – сказала она, поворачиваясь к людям. – Я иду за Грань. А вы здесь… вы здесь держитесь. Пейте мои отвары, они хоть немного помогут. Не спите. Боритесь со сном. Ждите меня. Я вернусь.

– Леля… – староста обнял ее, прижал к себе крепко-крепко. – Дочка… береги себя.

– Сберегу, тятя, – шепнула она в ответ. – Обязательно сберегу.

Часть четвертая: Прощание

Ночь опустилась на деревню быстро, как всегда бывает в конце лета. Леля сидела на крыльце своего дома, глядя на звезды. Серый лежал у ее ног, феникс устроился на перилах, сложив крылья.

– Когда пойдем? – спросил волк.

– На рассвете, – ответила Леля. – Грань тоньше всего на рассвете и на закате. Когда день встречается с ночью.

– Ты готова? – феникс повернул голову, сверкнув глазом.

– Нет, – честно сказала Леля. – Но другого выхода нет.

Она смотрела на звезды и думала о деде Захаре. О том, как он учил ее различать травы, как рассказывал про Навь, про мир мертвых, про то, что живым туда хода нет. И вот теперь она идет именно туда.

– Леля, – Серый ткнулся носом ей в ладонь. – Ты чего боишься? Того, что там увидишь?

– Я боюсь не увидеть, – Леля погладила его по голове. – Я боюсь увидеть то, от чего нельзя будет отвернуться. Деда Захар говорил, что в Нави все правда. Вся правда о нас, о наших душах, о том, что мы есть на самом деле. Без прикрас. Без вранья. Я боюсь, что там увижу себя настоящую.

– А кто ты настоящая? – спросил феникс.

Леля задумалась. Кто она? Дочь Лады, как говорят люди? Просто травница, как знает сама? Подкидыш, найденный в лесу, как помнит с детства?

– Не знаю, – ответила она тихо. – Надеюсь, там узнаю.

Она еще долго сидела на крыльце, слушая ночные звуки. Где-то плакал ребенок – проснулся и звал мать. Где-то выла собака – та, что еще не заснула. Где-то скрипел колодезный журавль, хотя ветра не было. Жизнь продолжалась. Та, что осталась.

А на рассвете Леля встала, поцеловала спящего отца в лоб, погладила по голове, зашла в избу к деду Захару – он все так же сидел за столом, не просыпаясь – и пошла к лесу.

Феникс взлетел над головой, рассыпая искры. Серый бежал рядом, принюхиваясь.

– Туда? – спросил он, кивая на темную стену леса.

– Туда, – ответила Леля. – Где Грань.

И они вошли в лес, который уже начал засыпать.

Часть пятая: Грань

Они шли долго. Лес молчал – ни птиц, ни зверей, ни даже ветра в листве. Тишина была такой плотной, что Леля слышала, как бьется ее сердце, как кровь шумит в ушах, как Серый дышит, высунув язык.

– Близко, – сказал феникс, кружа над головой. – Я чую. Холодом тянет.

И действительно, Леля почувствовала. Воздух стал другим – плотнее, тяжелее. Дышать стало труднее, будто грудь сдавило невидимыми обручами. А потом деревья кончились.

Они стояли на краю поляны, но поляна эта была необычная. Трава на ней была серая, будто выцветшая. Деревья по краям стояли голые, хотя лето еще не кончилось. А в центре поляны висела… дымка. Прозрачная, чуть светящаяся, похожая на утренний туман, только плотнее.

– Грань, – выдохнула Леля.

Она подошла ближе. Туман колыхался, переливался, и сквозь него виднелось… что-то. Не лес, не поле, не небо. Что-то другое. Серое. Бескрайнее. Пустое.

– Там Навь? – спросила она.

– Там, – подтвердил феникс. – Ты готова?

Леля обернулась. Позади был лес – ее лес, родной, живой. Впереди – туман, за которым начиналось неизвестное.

– Готова, – сказала она, хотя голос дрогнул. – Идем.

Она шагнула в туман.

И мир исчез.

Часть шестая: В Нави

Первое, что почувствовала Леля, – холод. Не тот, что бывает зимой, когда щиплет щеки, и хочется закутаться в шубу. Другой холод – внутренний, проникающий в самую душу. Холод, от которого останавливается сердце и застывает кровь.