Зоя Нави – В объятиях Нави «научи меня чувствовать» (страница 7)

Она открыла глаза.

Вокруг было серо. Небо – серое, без солнца, без облаков, просто бесконечная серая муть. Земля под ногами – серая, похожая на пепел. Деревья – серые, без листьев, без коры, просто голые скелеты, тянущие ветки-кости к небу.

– Где мы? – прошептала Леля, и голос ее прозвучал глухо, будто из-под воды.

– В Нави, – ответил феникс. Огонь его перьев здесь, в этом сером мире, горел ярче, отбрасывая причудливые тени. – В мире мертвых.

– А где Серый?

Волк стоял рядом, но выглядел странно. Сквозь его шерсть просвечивали ребра, глаза горели зеленым, а из пасти шел пар.

– Я тут, – сказал он, и голос его тоже изменился – стал глубже, древнее. – Чую… много чего чую. Души. Память. Боль.

– Нам туда, – феникс махнул крылом в сторону горизонта, где виднелись какие-то очертания. – Там Закатные пределы. Там живет тот, кто вам нужен.

– Кто? – спросила Леля.

– Хранитель. Сын Кощея. Тот, кто держит ключи от снов и смерти. Если кто и может остановить эту хворь, то только он.

– И он просто так согласится помочь? – усомнилась Леля.

Феникс посмотрел на нее долгим, странным взглядом.

– Не просто так, – сказал он. – Никто в Нави ничего не делает просто так. За все надо платить. Готова ли ты заплатить?

Леля посмотрела на серое небо, на мертвые деревья, на свои руки, которые здесь казались почти прозрачными. Вспомнила деда Захара, спящих людей, отца, который остался один.

– Готова, – сказала она твердо. – За любую цену.

– Тогда идем, – феникс взлетел. – И да хранит тебя Лада. Потому что здесь, в Нави, ее власть кончается.

И они пошли через серую пустоту туда, где на горизонте уже угадывались очертания дворца – черного, высокого, сложенного из полированной кости и застывшего времени.

Глава 3. Хозяин Закатных пределов

Часть первая: Дорога через пустоту

Они шли долго. Сколько именно – Леля не могла определить. В этом мире не было солнца, которое отмечало бы ход времени, не было теней, которые удлинялись бы к вечеру. Было только серое небо, серая земля и бесконечная тишина, которую нарушали лишь их собственные шаги.

Серый бежал рядом, но Леля видела, как тяжело ему дается этот путь. Сквозь его шерсть все явственнее проступали очертания скелета – ребра, позвоночник, кости лап. Глаза горели зеленым огнем, а дыхание вырывалось из пасти облаками пара, хотя здесь, в Нави, было не холодно в привычном понимании – был просто холод, проникающий в самую суть, замораживающий не тело, а душу.

– Ты как? – спросила Леля, касаясь его загривка.

Шерсть под пальцами была жесткой и какой-то… мертвой. Неживой.

– Держусь, – ответил волк, но голос его звучал глуше обычного. – Здесь плохо, Леля. Здесь не место живому. Я чувствую, как что-то тянет из меня силу. Как будто я таю.

– Терпи, – Леля сжала его шерсть в кулаке. – Мы скоро. Феникс сказал, уже близко.

Феникс летел впереди, и его огненные перья разгоняли серую мглу, оставляя за собой светящийся след. Здесь, в Нави, он выглядел иначе – больше, величественнее, и пламя его горело не оранжево-золотым, а холодным голубоватым светом, похожим на свет далеких звезд.

– Смотрите, – сказал он, останавливаясь и делая круг в воздухе. – Закатные пределы.

Леля подняла голову и замерла.

Впереди, насколько хватало глаз, простиралась равнина, усеянная чем-то, что издалека казалось камнями. Но когда они подошли ближе, Леля поняла: это не камни. Это были сны.

Они лежали повсюду – застывшие, прозрачные, как куски льда неправильной формы. В каждом из них что-то двигалось, мерцало, жило своей жизнью. В одном Леля увидела поле цветущих васильков и девушку, бегущую по нему босиком. В другом – битву, воинов, сталкивающихся мечами в вечном, никогда не завершающемся сражении. В третьем – любовников, замерших в объятиях, их губы почти соприкасались, но поцелуй никогда не завершался.

– Это сны людей? – спросила Леля шепотом, боясь нарушить эту застывшую красоту.

– Бывших людей, – поправил феникс. – Тех, кто умер. Их сны остаются здесь, в Закатных пределах. Они хранятся вечно. Иногда Хозяин смотрит их, пытаясь понять, что такое чувствовать.

– Хозяин?

– Костомор. Сын Кощея. Хранитель этого места.

Леля шла между застывшими снами, и сердце ее сжималось от странной, незнакомой тоски. Столько жизней, столько чувств, столько боли и радости – все застыло здесь, в этой серой пустоте, и никогда уже не станет живым.

– А есть среди них сны из моей деревни? – спросила она вдруг.

Феникс помолчал, потом ответил:

– Наверное. Те, кто уже умер. Но новые… новые сны сюда не попадают. Они застревают на Грани. Та болезнь, что пришла в вашу деревню – она не дает людям ни жить, ни умирать. Они спят, но сны их не уходят в Навь. Они так и остаются в телах, запертые, как в клетке. Это нарушает равновесие.

– Поэтому мы здесь, – кивнула Леля. – Чтобы восстановить равновесие.

Она посмотрела вперед. Там, где поле снов заканчивалось, начиналось нечто иное. Черное, высокое, устремленное в серое небо. Дворец из кости.

Часть вторая: Врата из полированной кости

Дворец Костомора был сложен из костей. Леля поняла это не сразу – сначала ей показалось, что это просто белый камень, отполированный до блеска. Но чем ближе она подходила, тем яснее видела: каждая колонна, каждая балка, каждый завиток резьбы были сделаны из костей. Разных. Человеческих и не очень, огромных и крошечных, гладких и шершавых.

У входа стояли стражи.

Они были безликими – вообще без лиц. Гладкие костяные пластины вместо лиц, пустота вместо глаз. В руках они держали мечи – тоже из кости, длинные, чуть светящиеся в полумраке.

– Кто идет? – спросил один из них. Голос у него был такой, будто ветер дует в пустую пещеру – никаких эмоций, никакой жизни.

– Я Леля, травница из деревни Ключи, – сказала Леля, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Я пришла к Хозяину Закатных пределов. Мне нужно говорить с ним.

– Хозяин не принимает живых, – ответил страж.

– Сегодня примет, – Леля сделала шаг вперед.

Страж вскинул меч, преграждая путь. Движение было быстрым, почти неуловимым – и абсолютно безжизненным, как у хорошо сработанной машины.

– Хозяин не принимает живых, – повторил он тем же ровным голосом.

– Слышь, костяная башка, – Серый вышел вперед, оскалившись, – ты может, не понял? Мы по делу. По важному. У нас люди мрут. А точнее, не мрут, а спят. И нам нужно…

– Хозяин не принимает живых, – в третий раз повторил страж, и в голосе его не появилось ни капли раздражения или гнева. Просто констатация факта, как у камня, который падает вниз, потому что так велит закон тяготения.

– Да что ж ты… – начал Серый, но Леля положила руку ему на загривок, останавливая.

– Подожди, – сказала она тихо. – Здесь по-другому. Здесь сила не работает.

Она посмотрела на стража, на его пустое костяное лицо, на меч, замерший в воздухе, и вдруг поняла. Эти существа не чувствуют. Они просто выполняют приказ. Их нельзя уговорить, разжалобить, обмануть. Они как сама смерть – беспристрастны и неумолимы.

– Феникс, – позвала она. – Ты можешь…?

– Могу, – птица спланировала вниз и села прямо перед стражем, расправив крылья. Голубое пламя взметнулось вверх, осветив костяное лицо. – Я Огненная птица. Я была здесь раньше. Я знаю Хозяина. Проводи нас.

Страж замер, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом опустил меч.

– Хозяин ждет, – сказал он.

– Ждет? – удивилась Леля. – Откуда он знал?

– Хозяин знает многое, – ответил страж и отступил в сторону, открывая проход.

Врата бесшумно распахнулись внутрь, и Леля шагнула во дворец.

Часть третья: Трон из застывших снов

Внутри дворец оказался еще огромнее, чем снаружи. Высокие своды уходили в бесконечность, теряясь в серой мгле. Стены были покрыты резьбой – сложными узорами из костей, сплетающихся в причудливые картины. Леля различала сцены охоты, битв, любви, смерти – все застывшее, вечное, прекрасное и ужасное одновременно.

Они шли по бесконечному коридору, и шаги их гулко отдавались в тишине. Серый прижимался к Лелиной ноге, феникс летел низко над головой, рассыпая искры.