Зоя Нави – Академия Нави. Яга на подмену (страница 6)
Жетон успокоился, его миссия, видимо, была завершена. Вера стояла на краю, не решаясь сойти с последней тропинки леса на аккуратно вымощенную булыжником дорогу, ведущую в этот безумный городок.
Первыми её заметили они.
Мимо, громко топая и переговариваясь на хриплом, гортанном наречии, пробежала группа… существ. Они были одеты в нечто среднее между спортивной формой и звериными шкурами. Это были крупные, мускулистые парни и девушки, но в их движениях была какая-то звериная грация, а взгляды, которые они бросили на Веру, были мгновенными, оценивающими, словно фиксировали не лицо, а позу, запах, уровень угрозы. Один из них, с густой рыжей шевелюрой, на бегу что-то сказал, и его товарищи громко заржали. Вера поймала обрывок фразы: «…пахнет аптекой и страхом, новенькая…».
Едва они скрылись за углом самого ближнего сруба, по дороге проплыло… нечто иное. Три девушки (если это были девушки) двигались плавно, словно не шли, а катились на невидимых колёсиках. Они были облачены в струящиеся одежды цвета морской волны, а их длинные, зелёные волосы были убраны в сложные причёски из ракушек и жемчуга. Но самое удивительное – они несли перед собой… аквариумы. Небольшие, размером с дорожную сумку, сделанные из какого-то прозрачного, само излучающего материала. Внутри плескалась вода, и в ней плавали маленькие, светящиеся рыбки и водоросли. Девушки-русалки (а кем ещё они могли быть?) переговаривались тихими, мелодичными голосами, похожими на журчание ручья. Одна из них, с глазами цвета тёмного янтаря, заметила Веру, на мгновение встретилась с ней взглядом и тут же, с лёгким презрением, отвела глаза, что-то сказав подруге. Та рассмеялась – звук был похож на переливчатый звон хрустальных бокалов.
Вера почувствовала, как краснеет. Она стояла тут, в своей потрёпанной городской куртке и джинсах, покрытая лесной пылью и сияющими спорами, и чувствовала себя последним зачуханным провинциалом в столичном вузе.
Жетон снова дёрнулся, мягко направляя её в сторону одного из срубов с изумрудным дымом. По дороге ей пришлось посторониться, чтобы пропустить ещё одну группу. Эти были маленького роста, коренастые, с бородатыми лицами и руками, испачканными чем-то то ли сажей, толи маслом. Они тащили ящики с причудливыми инструментами: что-то вроде гаечных ключей, но изогнутых, как корни, паяльники, из жал которых сочился не раскалённый металл, а жидкий свет, и мотки «проводов», сплетённых из сухой травы. Они спорили о чём-то на повышенных тонах, и их речь была густо пересыпана странными техническими терминами: «…не состыковывается поток эфира по каналу левого нижнего угла!», «…попробуй поджать гайку на сущности, должно помочь!».
Один из домовых, с седой бородой, заплетённой в две косы, споткнулся о камень и выругался так, что у Веры заложило уши. Потом он заметил её и, к её удивлению, кивнул вполне дружелюбно.
– Новенькая? Не стой столбом, иди, оформляйся. А то до темноты не поселят, а ночью тут, на окраине, гуляют не только студенты.
Он сказал это так буднично, что Вера лишь кивнула в ответ и поспешила дальше, снова ведомая жетоном.
Подойдя к срубу, она увидела на дубовой двери табличку, выжженную на дощечке: «Блок №7. Общежитие «Курья Ножка». Заезд по пропускам и жетонам. Самовольное проникновение карается обращением в фрикадельки».
Вера неуверенно потянула за железное кольцо. Дверь с лёгким скрипом открылась.
Внутри пахло деревом, воском и чем-то печёным. Это был просторный холл с грубо сколоченной стойкой, за которой никого не было, и несколькими дверями, ведущими, видимо, в комнаты. На стенах висели объявления, написанные тем же витиеватым, но читаемым почерком: «Не шуметь после полуночи (особенно ученикам факультета Ночных Стражей! Ваши песни будят домового-смотрителя!)», «Поломки сантехники сообщать Кикиморе Ильиничне (не путать с Кикиморой из приёмной комиссии!)», «Стипендия выдается раз в лунный цикл в буфете «У Кикиморы» (см. выше)».
Вера стояла посреди холла, не зная, что делать дальше. Жетон безжизненно висел на груди. Тишину нарушил лишь треск дров в большой печи в углу.
– Эй, ты! Новенькая?
Голос прозвучал сверху. Вера вздрогнула и подняла голову.
На широкой балке-матице, под самым потолком, сидела девушка. Нет, не сидела – скорее, удобно устроилась, свесив ноги. Она была круглолицей, с взъерошенными каштановыми волосами, собранными в беспорядочный пучок, и с веснушками по всему лицу. Одета она была в практичную, поношенную одежду, перепачканную чем-то похожим на сажу и муку. В руках она держала огромное яблоко странного лилового цвета и грызла его с аппетитом.
– Ты на меня так смотришь, будто я привидение, – сказала девушка и прыгнула вниз. Она приземлилась легко, почти бесшумно, несмотря на свой совсем не хрупкий вид. – Я не привидение. Я Маруся. С факультета Домовых. А ты, если судить по запаху тоски, дезориентации и городской грязи – явинка. Только что через Портал?
Вера кивнула, не в силах вымолвить слово. Эта Маруся излучала такую бурную, неостановимую энергию, что рядом с ней хотелось либо спрятаться, либо сесть и заплакать.
– Понятно. Меня тоже пять месяцев назад принесло. Из зеркала в заброшенной усадьбе. Долго думала, что это я сошла с ума. – Маруся откусила ещё кусок яблока и жестом предложила Вере. Та машинально покачала головой. – Ну и зря. Яблочки с Фруктового Факультета – объедение. Так, дай посмотреть твой жетон.
Маруся подошла вплотную, взяла жетон в руки и осмотрела его.
– Семь… «Курья Ножка». О, отлично! Значит, соседки будем!
– Соседки? – прошептала Вера.
– Ну да! Я в комнате номер три. А тебя, наверное, в шестую. Там как раз свободно. Пойдём, покажу. – Маруся схватила Веру за руку и потащила к одной из дверей. Её прикосновение было тёплым, шершавым и удивительно успокаивающим. – Не бойся, тут все свои. Ну, почти все. Есть, конечно, зазнайки с факультета Светил, но их все терпеть не могут. Или те, кто из старых родов – они смотрят на нас, «самородков», свысока. Но по большей части народ нормальный. Все когда-то были в шоке.
Она открыла дверь. Комната оказалась небольшой, но уютной. Деревянные стены, крохотное окошко, застланное слюдой, вместо стекла, печка-голландка, узкая кровать с матрасом, набитым, судя по запаху, сеном и травами, и простой стол со стулом. На столе стоял глиняный кувшин с полевыми цветами. Не избушка на курьих ножках, уже что-то.
– Вот, твои новые апартаменты, – с гордостью сказала Маруся. – Санузел общий, в конце коридора. Там, кстати, живет наша банщица-полтергейст, так что, если услышишь ночью плеск воды и ругань – не пугайся, это Оксана парится после дежурства. А сейчас самое главное! – Она таинственно подмигнула и вытащила из кармана своего передника носовой платок, в который было что-то завёрнуто. Развернув его, она показала Вере несколько печений странной формы, напоминающей то ли звёзды, то ли спирали. – Держи. Печенье «Самоприход». Первокурсникам всегда дарю. Особенно потерянным.
Вера осторожно взяла одно печенье. Оно было тёплым и источало умопомрачительный аромат ванили, корицы и… домашнего уюта. Того самого, которого ей так не хватало.
– Спасибо, – сказала она, и голос её наконец обрёл твёрдость.
– Не за что! Кушай. Оно… особенное, – Маруся снова подмигнула.
Вера откусила кусочек. И чуть не вскрикнула. Печенье было не просто вкусным. Оно буквальнопросилось в рот. Каждый следующий кусочек она хотела откусить ещё до того, как проглатывала предыдущий. Оно таяло на языке, оставляя послевкусие детства, безопасности и чего-то беззаботного. За две минуты она съела всё печенье, даже не заметив, как.
Маруся наблюдала за ней с довольной улыбкой.
– Видала? Магия простых вещей. Факультет Домовых рулит. Оно не насытит желудок, но насытит душу. Теперь рассказывай, как тебя затянуло?
И Вера рассказала. О люке, об искрящемся падении, о шепчущем лесе, о Болотнице и украденном воспоминании, о Лешем и Кикиморе. Говорила сбивчиво, путаясь в деталях, но Маруся слушала внимательно, лишь иногда кивая или хмурясь в нужных местах.
– Богдановна с Озера… – протянула Маруся, когда Вера закончила. – Да, она любит тёплые воспоминания. Жаль, что пришлось отдать. Но ты правильно сделала, что не пошла на поводу у дерева. Они бы ободрали тебя как липку. А Леший… он хоть и выглядит пугающе, но свой в доску. Справедливый. Главное – правила не нарушай. Академия их тут чтит.
– А что… что будет завтра? – спросила Вера, чувствуя, как сытое спокойствие от печенья начинает размывать острые углы страха.
– Завтра? Общее собрание в Зале Кости и Янтаря. Выступит сам Кощей. Будешь глаза таращить. Потом распределение по факультетам, расписание… Начнётся учёба. – Маруся вздохнула. – Готовься, будет нелегко. Особенно на твоём факультете. Баба-Ежка – это вам не Сергей Петрович. Она за провал на экзамене не штраф выпишет, а в печь посадит. Ненадолго. Но впечатляет.
Вера почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Но рядом с Марусей даже это предупреждение звучало не как приговор, а как вызов.
– А как ты… справляешься? – спросила она.