Зоя Нави – Академия Нави. Яга на подмену (страница 8)

– Лжесвет – не дух разрушения. Он хитер. Он питается ложью, нереализованными мечтами, тоской по несбывшемуся. Он обещает то, чего вы хотите больше всего, и просит за это малую, якобы, плату. Его цель – не сломать границу, а… переписать её. Подменить истину своей правдой. И в этом его главная опасность, – голос Кощея стал твёрже, металлическим. – Бдительность, критическое мышление и верность долгу – ваше оружие против таких угроз. Запомните это имя. И помните: он не появится перед вами в облике чудовища. Он придёт как друг, как надежда, как единственный выход из тупика.

Он выдержал паузу, дав этим словам впитаться.

– Но не сегодня. Сегодня – день начала. День выбора и клятвы. Теперь первокурсники подойдут для подписания Контракта.

По залу пробежал взволнованный шёпот. Из рядов начали подниматься и спускаться к сцене самые растерянные, самые «новые» лица. Вера увидела среди них и себя – вчерашнюю, потерянную. Маруся толкнула её локтем.

– Иди. Тебя тоже вызовут. По жетону.

Действительно, деревянный жетон на её груди начал слегка светиться. Вера, сжав кулаки, спустилась по лестнице и присоединилась к группе первокурсников у сцены. Их было человек тридцать – самых разных: парень, всё время поправлявший очки (которые, приглядевшись, Вера увидела, были сделаны из застывшего льда), девушка с крыльями бабочки за спиной, дрожавшими от волнения, рослый детина, от которого пахло дымом и шерстью.

Кощей сошёл со сцены и прошёл перед шеренгой. Он не смотрел на них свысока. Его взгляд был оценивающим, но не уничижительным.

– Контракт – это не просто бумага. Это магическая клятва. Она свяжет вас с Академией, даст вам доступ к знаниям, защитит в пределах кампуса. Но она также наложит обязательства. Учиться. Соблюдать устав. Не раскрывать тайн Нави несанкционированным лицам. Нарушение контракта… имеет последствия. – Он не стал уточнять, какие. Но по тому, как сжались губы у некоторых студентов, было ясно, что догадываются.

К каждому подходила Кикимора из приёмной комиссии (или её точная копия) с грибной клавиатурой в дополнительных руках. Она набирала что-то, и в воздухе перед студентом возникал светящийся свиток с текстом и висящее перо из того же света.

Когда очередь дошла до Веры, она прочла:

«Я, Вера Воронцова, обязуюсь: впитывать преподанные знания; соблюдать законы Нави и устав Академии; использовать полученные навыки для поддержания баланса; не причинять умышленного вреда сокурсникам и преподавателям; хранить в тайне от обитателей Яви информацию о местоположении, устройстве и методах Академии Нави. В случае нарушения Академия оставляет за собой право на изъятие вложенных знаний, памяти о пребывании здесь и, в крайних случаях, самой сущности подписанта для нужд магического хозяйства.»

Холодный ужас сковал её. Это был рабский договор. Но вокруг неё другие первокурсники, бледные, но решительные, уже брали светящиеся перья и подписывались. Отказ? Но тогда – «утилизация». Леший не шутил.

Она посмотрела на Кощея. Он наблюдал за ней, его старые глаза были непроницаемы. В них не было ни злорадства, ни угрозы. Была лишь… констатация факта. Таковы правила игры.

Вера взяла перо. Оно было тёплым, почти живым. Она подписала. «Вера Воронцова». Имя вспыхнуло золотым светом и влилось в текст свитка. Свиток свернулся и исчез у неё в груди, оставив лишь лёгкое, едва ощутимое тепло где-то под сердцем. Ошейник был надет.

Кощей кивнул, удовлетворённый.

– Отлично. Теперь вы – часть Академии. Ваши жетоны проведут вас к деканам ваших факультетов для получения расписания. Удачи. И помните: Лжесвет любит новичков. Не дайте ему слабину.

Церемония была окончена. Толпа начала расходиться. Маруси протиснулась к Вере.

– Ну что, подписалась? Не переживай, все так делают. Главное – не нарушай устав. А он, в общем-то, простой: учись, не дерись, не воруй, не открывай порталов на кухне. Пойдём, познакомлю тебя с декашкой, Бабой-Ежкой. Она, между прочим, легенда. – Маруся понизила голос. – Говорят, она одной левой избушку на поганке может развернуть.

Вера шла за ней, ощущая под сердцем тепло контракта. Она продала душу. Опять. Сначала Болотнице – за дорогу. Теперь Академии – за шанс выжить. Но в отличие от пустоты от украденного воспоминания, это тепло было обнадёживающим. Это была не потеря, а… привязка. Пусть к чему-то странному и страшному, но к чему-то, что стало её новым домом.

И имя «Лжесвет» отложилось где-то в глубине сознания, как предостережение. В этом мире опасности были не только физическими. Они могли приходить под маской друга. И она, Вера Воронцова, бывший фармацевт, теперь должна была научиться различать яд, даже если его предложат в красивой, позолоченной пилюле.

Глава 8: Факультет Хранителей Границ

Жетон, после подписания контракта, вёл Веру уже с иным чувством – не как надзиратель, а как преданный пёс, знающий дорогу домой. Домом, по его мнению, оказался один из самых мрачных и основательных срубов на окраине академического хаоса. Он стоял в стороне от весёлой суеты «Механических Духов» и воздушных шпилей, прислонившись к скале, поросшей чёрным лишайником. Над тяжелой дубовой дверью висела вырезанная из цельного корня вывеска: «Факультет Хранителей Границ. Корпус «Сторожевая Застава». Вход для уполномоченных лиц».

Вера толкнула дверь. Внутри пахло старым деревом, воском, сушёными травами и чем-то ещё – холодным, как глубокая осень. Коридор был узким, освещённым не лампами, а светящимися шариками мха в железных решётках на стенах. Из-за одной из дверей доносился размеренный, булькающий звук, словно кто-то очень большой полоскал горло водой. Из-за другой – сухой, методичный стук, похожий на стук дятла, но явно исходивший от какого-то инструмента.

Маруся, проводив её до входа, дала ободряющий толчок в спину и умчалась по своим домовым делам, пообещав встретиться в столовой. Вера осталась одна в этом новом, пугающем логове своей будущей профессии.

Она вошла в аудиторию, указанную жетоном. Это была просторная комната с низким потолком из тёмных балок. Вместо парт – грубые деревянные столы и табуреты, расставленные полукругом перед невысоким помостом. На стенах висели не карты, а… шкуры. Но не звериные. Это были странные, полупрозрачные «шкуры», напоминавшие снятые слепки с участков пространства: на одной застыл в вечном порыве ветер, на другой мерцал кусок ночного неба с чужими созвездиями, на третьей пульсировал замысловатый узор, похожий на схему энергетических потоков.

В аудитории уже сидело человек десять. Вера бегло окинула их взглядом. Вот рослый парень с лицом, покрытым бледными шрамами, похожими на следы от когтей – он сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Девушка с волосами цвета воронова крыла и бледной, почти прозрачной кожей – она перебирала чётки из высушенных мышиных косточек. А вот и те, кого она сразу выделила.

На самом видном месте, у центрального стола, восседала девушка. Она была необычайно красива в том холодном, отстранённом смысле, в каком красивы узоры на морозном стекле. Прямая осанка, длинные, иссиня-чёрные волосы, заплетённые в сложную косу с вплетёнными серебряными нитями и… колючками какого-то растения. Её лицо было правильным, но лишённым тепла. Она разглядывала ногти – они были окрашены в тёмно-зелёный, почти чёрный цвет. На ней было платье из грубого, но явно дорогого льна, украшенное вышивкой в виде стилизованных папоротников. Когда Вера вошла, девушка подняла на неё взгляд. В её глазах – цвета поздней осенней листвы – не было ни интереса, ни даже презрения. Было лишь безучастное скольжение, как по пыли на мебели.

Рядом с ней, у самого края, почти сливаясь с тенью, сидел другой студент. Молодой человек в простой серой робе, с лицом, скрытым капюшоном. Из-под капюшона виднелся лишь острый нос и быстрые пальцы, лихорадочно строчившие чем-то, похожим на заострённую палочку, по листу бересты. Он не поднял головы при её появлении, полностью поглощённый конспектированием… пустоты, ибо лекция ещё не началась.

Вера робко присела на свободную табуретку в конце ряда. Она чувствовала себя так, будто явилась на собеседование в корпорацию монстров, забыв надеть галстук и не выучив языка древних рун.

Тишину нарушил звук, похожий на то, как кто-то продирается сквозь частый бурелом. Из двери за помостом появилась она.

Баба-Ежка. Но опять же – не сказочная карга с костяной ногой. Она была высока, суха, поджара. Её лицо, изрезанное глубокими морщинами, напоминало старое, высохшее яблоко. Серебристо-седые волосы были туго заплетены в жгут и убраны под тёмный платок. Но её глаза… Это были два бурых, горящих угля. Взгляд был настолько пронзительным, острым и неумолимым, что Вере захотелось сползти с табуретки и забиться под стол. Казалось, этим взглядом Ежка видела не её лицо, а скелет, душу, все спрятанные страхи и глупые надежды.

Она неспешно прошла к кафедре (простой пень, покрытый резьбой) и обвела аудиторию тем самым сверлящим взглядом. Тишина стала абсолютной, давящей.

– Меня зовут Ежка, – сказала она. Голос был низким, хрипловатым, как шорох сухих листьев под сапогом, но каждое слово отдавалось чётким звоном в тишине. – Я декан факультета и ваш основной преподаватель по теории пограничного дела. Забудьте всё, что вы знали о границах. Здесь они живые. Они дышат, болеют, их можно поранить или отравить. Ваша задача – не просто стоять на посту. Вы будете их врачами, психологами и, если потребуется, хирургами. Провалите экзамен – станете для них удобрением. Понятно?