Зоя Нави – Академия Нави. Яга на подмену (страница 9)

Она не ждала ответа. Её взгляд упал на Веру и задержался.

– Воронцова. Явинка. Портал вышвырнул тебя прямо к нам. Ты – наше окно в тот мир. И наша потенциальная ахиллесова пята. Твоя тоска по дому, твоя человеческая мягкость – это слабость. Я выбью её из тебя. Или ты сломаешься. Третьего не дано.

Вера почувствовала, как кровь отливает от лица. Она попыталась кивнуть, но мышцы шеи не слушались.

– Преподавательский состав, – Ежка жестом указала на дверь. – Знакомьтесь.

В аудиторию, переваливаясь и оставляя за собой мокрый след, вошёл… Водяной. Но не бородатый дед с лаптями. Это было высокое, одутловатое существо в длинном, когда-то дорогом, но теперь потрёпанном и заросшем тиной сюртуке. Его лицо было бледным, с большими, грустными глазами цвета мутной речной воды и длинными, влажными усами, свисавшими, как водоросли. В руках он держал трость с набалдашником в виде застывшей волны.

– Профессор Топейник, – представила его Ежка. – Гидромантия, психология путников, философия потоков. Он научит вас чувствовать течение энергий и понимать, что плывёт к вам по реке между мирами.

Водяной тяжело кивнул, и с его усов капнула вода на пол.

– Всё течёт, – произнёс он меланхоличным, булькающим баритоном. – И всё возвращается. Вопрос лишь в том, в каком виде. И готовы ли вы принять обратно то, что однажды уплыло.

Следом за ним, словно вынырнув из жара, появился второй. Невысокий, коренастый, с красным от постоянного жара лицом, покрытым блестящим потом. На нём был простой холщовый фартук, а в руках он держал не метлу, а странный инструмент – нечто среднее между щипцами и огромным деревянным термометром. Его маленькие, хитрые глазки быстро пробежались по студентам.

– Банник, – отрывисто представил он себя. Голос был сиплым, будто надышался пара. – Практика очистки, температурные режимы для разных типов сущностей, основы безопасности в приграничной бане. Моё правило просто: перегрел – получил призрак, не прогрел – выпустил обратно неготовым. Ошибешься – будешь сам мыть полы в моей парной. Которую, замечу, последний раз мыли при царе Горохе.

Ежка кивнула, явно считая представление оконченным.

– Теория сегодня у меня. Практика – с ними, по расписанию. Теперь – знакомство. По порядку. Назовите имя, откуда, и почему, по-вашему, Портал принёс вас именно сюда.

Первым вызвался парень со шрамами.

– Игнат. Из чащи Глухомань. Портал открылся на звериной тропе. Думаю, потому что я умею слушать лес и знаю, кто в нём чужой.

Девушка с костяными чётками сказала тихо:

– Ульяна. Из болот Тихой Скорби. Портал нашёл меня, потому что я вижу печаль, которая тянет души через границу.

Дошла очередь до заносчивой красавицы. Она неспешно поднялась, её платье мягко зашуршало.

– Марена. Из рода Яг. Наших из поколения в поколение Порталы находят. У нас в крови – стеречь пороги. Я здесь, чтобы продолжить традицию и научиться делать это… правильно, – она чуть заметно подчеркнула последнее слово, и её взгляд скользнул по Вере, будто указывая на того, кто делает это неправильно по умолчанию.

Потом поднялся парень в капюшоне. Он говорил, не отрывая взгляда от своей бересты, голосом тихим и быстрым, как бег мыши:

– Сович. Из архива Теней в городе Полночь. Портал открылся в книгохранилище. Я полагаю, потому что я умею систематизировать информацию и видеть закономерности в хаосе пересечений. И чтобы конспектировать. Много конспектировать.

Наконец, очередь дошла до Веры. Она встала, чувствуя, как все взгляды (и особенно сверлящий взгляд Ежки) впиваются в неё.

– Вера… Воронцова. Из мира Яви. Город Москва. Я… работала фармацевтом. Портал был в люке. Я думаю… это была ошибка. Или случайность.

В зале повисла тишина, которую нарушил лишь короткий, пренебрежительный выдох Марены.

Ежка склонила голову набок, изучая Веру.

– Ошибки? – повторила она. – Случайности? В работе с границами таких понятий нет, Воронцова. Есть закономерности, которые ты не видишь. Портал мог притянуть тебя потому, что в твоей душе есть трещина – тоска по чему-то большему. Или потому, что мир Яви через тебя пытается что-то понять о Нави. Или потому, что где-то в будущем твой «аптечный» опыт понадобится на границе. Наша задача – выяснить, что именно. И либо развить это, либо выжечь калёным железом. Садитесь.

Лекция началась. Ежка говорила о природе границ. Это был не сухой теоретический материал, а рассказ о живом организме. Она описывала «кожу мироздания», её чувствительность, болезни – «склероз реальности», когда граница твердеет и не пропускает даже нужное; «лихорадку отражений», когда она начинает множить проходы; «раны» – незаживающие разрывы от древних катастроф.

– Ваш главный инструмент – не заклинание, – гремел её хриплый голос. – Ваш главный инструмент – решение. Кого впустить? Кого выпроводить? Кого накормить кашей из печи, чтобы окреп, а кого – метлой по загривку, чтобы неповадно было? Вы – судья на последнем рубеже. И ваш приговор – окончательный. Не пересматривается.

Водяной Топейник время от времени вставлял свои меланхоличные комментарии:

– …и помните, даже самый грязный поток может нести в себе чистую каплю. Важно не отшвырнуть её вместе с грязью…

– …тоска – это тоже течение. Очень сильное. Оно может утопить не только путника, но и хранителя, если тот поддастся…

Банник хмыкал и что-то записывал на своей деревянной планшетке, изредка бросая реплики:

– Температурный режим! Не забывайте! Дух с промёрзших болот – ему пар погорячее, но не долго. А сущность из солнечного луча – еле тёплый, почти холодный пар. Перепутаете – будет конфуз. А то и взрыв пара с эфиром.

Вера пыталась конспектировать, но её тетрадь (выданная утром вместе с парой гусиных перьев и чернилами из сока черники) быстро покрывалась не стройными рядами, а нервными каракулями. Всё было слишком странно, слишком непонятно.

Во время перерыва Марена подошла к её столу. Она не смотрела на Веру, а разглядывала её записи.

– Какие… примитивные символы, – заметила она. – Явская письменность. Ты и правда оттуда. Думаешь, эти каракули помогут тебе, когда к твоей избушке подойдёт Гнетущая Тень или Смех Сквозь Слёзы? Ты даже базовых рун защиты не знаешь.

– Я… только начала, – тихо сказала Вера, чувствуя, как закипает от унижения.

– Начала с конца, – холодно парировала Марена. – Нас, Яг, учат с пелёнок. У нас в роду семь поколений хранителей. А ты… аптекарь. – Она произнесла это слово так, будто это была профессия вроде «чистильщик отхожих мест». – Не понимаю, зачем Портал тратил силы на такое. Но раз уж ты здесь… постарайся не опозорить наш факультет. Хотя, судя по всему, это бесполезно.

Она развернулась и отошла к своим спутникам – Игнату и Ульяне, которые слушали её с подобострастным вниманием.

Вера сидела, сжимая перо так, что костяной стержень трещал. Глаза горели от обиды и гнева. В этот момент кто-то тихо присел на соседнюю табуретку. Это был Сович. Он не поднимал капюшона.

– Не обращай внимания, – прошептал он, его пальцы продолжали что-то быстро нацарапывать на бересте. – Марена из рода Яг. Они все такие. Считают факультет своей вотчиной. Её предки, возможно, сторожили границы, когда мои предки ещё пыль в архивах разгребали. Но статистика показывает: «самородки» с Яви и других миров имеют на 17.3% более высокий процент успешной адаптации после третьего курса, чем потомственные хранители. Видимо, свежий взгляд. И отсутствие родовых предрассудков.

Он говорил быстро, монотонно, как зачитывал справку.

– Спасибо, – удивившись, сказала Вера. – Ты… всё конспектируешь?

– Всё. Лекции, комментарии, невербальные реакции преподавателей, температурные колебания в аудитории, – кивнул Сович. – Информация – ключ. Особенно когда своей магии нет. У меня её нет. Только аналитические способности. И хорошая память. – Он наконец на миг поднял голову, и Вера увидела большие, круглые, очень серьёзные глаза за стёклами очков, сделанных из отполированных прозрачных кристаллов. – Ты тоже, наверное, пока без магии. Но у тебя есть опыт. Фармацевт – это же система, рецепты, знание свойств веществ. Здесь то же самое. Только вещества другие, и последствия ошибок… масштабнее.

Его слова были неожиданной отдушиной. Он не предлагал дружбы, как Маруся. Он предлагал логику. А это Вера понимала.

– Спасибо, – повторила она уже искренне.

– Не за что. Собранные данные полезны для всех, – Сович склонился над своей берестой. – Кстати, профессор Топейник смотрел в твою сторону семь раз за лекцию. Чаще, чем на других новичков. Интересный факт. Возможно, ты ему чем-то напоминаешь кого-то. Или в тебе есть потенциал к гидромантии. Или ты просто сидишь на сквозняке, и он переживает за свои усы.

Сович удалился так же незаметно, как и появился.

Вторая часть лекции была посвящена «первичному собеседованию путника». Ежка описывала типы существ, стремящихся пересечь границу: тоскующие тени, заблудшие сны, хищные сущности в обличье соблазна, стихийные скитальцы.

– Первый вопрос – не «кто ты?», – наставляла она. – Первый вопрос – «чего ищешь?». И смотри не на слова. Смотри на то, как дрожит воздух вокруг них, какой след они оставляют на пороге, чем пахнут. Ложь на границе имеет вкус медной монеты и оставляет маслянистый след. Тоска пахнет озоном и инеем. Агрессия – жжёной серой и сталью.